Миллион свечей

- Иоанн? Нет, может лучше Исмаил? Или лучше Серафим? Фрайде, молча подпиравшая косяк комнаты, демонстративно помахала перед лицом ладонью, разгоняя поднятую пыль. - А, может, это девочка? И что ты делаешь с нашей гардеробной? - Разве это проблема? Назовём Софонией. Или Кайла звучит лучше? Узкая дощечка тёмного паркета с сухим щелчком отошла от остальных, лишь чудом не переломившись под агрессивным давлением ломика. - Мы купим в комнату тот огромный шкаф-купе, который так хотели. Цветы раздадим. А здесь сделаем детскую. Перестелим паркет. Конечно же сделаем подогрев. Выкрасим стены в яркие цвета. Как думаешь? Лучше нарисовать Иггдрасиль? Или Авалон с феями? - Не имеет значения, если ты хочешь лет через десять услышать от своего ребёнка, что его комната слишком детская. - Не могу представить, чтобы мне было тяжело переделать комнату моему ребёнку. Надеюсь, что к моменту, когда он сам сможет попросить меня об этом, мои руки не разучатся работать. Скорее рефлекторно, чем снисходительно, как это можно было ожидать, Фрайде покачала головой, от чего лучи заходящего солнца сияющей волной скользнули по её кучерявой «пикси». Это была данность. Рахамиэль жил в своём мире красок и материалов, всяких деревяшек и много чего другого, чем она не понимала. Уютный уединённый мирок разбился о трезвон дверного звонка. Фрайде, не отвлекая супруга от ковыряния в разобранном полу, поспешила открыть дверь. Но в разнесённую гардеробную она спешила гораздо усерднее. - Рахамиэль, что это такое? - Мобиль для кроватки. Тебе не нравится? Я подумал, что он красивый. В руках молодая женщина действительно держала мобиль, бесспорно, красивый. Фигурки ангелочков из цветного стекла или плотного пластика искрились на свету, отбрасывая блики на стены. - Он действительно очень красивый, Рахамиэль. Но куда его? Пусть такая красота на полу лежит? - Зачем? Я уже кроватку заказал. Завтра придёт. Ну не морщись. Она правда красивая. И удобная. - Рахамиэль, я нисколько не сомневаюсь в твоём чувстве прекрасного. Просто... Примета плохая.