Миллион свечей

- И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их. - У человечества удивительная память. Золотоволосая дева, что слушала очередного «пророка», вздрогнула от неожиданности, поворачиваясь к старшему брату, что нарушил её покой и в этот раз. - Я смею сказать, что довольно избирательная. - Мне кажется, Уриэль, было бы гораздо хуже, если люди смогли всё запомнить так, как всё было на самом деле. От движения сильного гибкого тела тонкая кожа доспеха небесного легиона едва уловимо скрипнула. Если кто и мог бы их сейчас увидеть, в жизни не признал в них родственников. Да и людей одного круга. Прекрасная валькирия, чей доспех укрыт алой тогой. И красивый мужчина, но, скорее, успешный бизнесмен наших дней, с модной стрижкой и добротным костюмом. - Как там всё закончилось в Бытие? Не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал. Красивая история. Что говорить? Родитель сделает всё, чтобы защитить своё дитя. Уриэль с недовольством посмотрела на голосящего пророка и вернула внимание своему брату. Наверное, раз он явился сюда, то тоже смятён происходящим. - Некогда тебя это оскорбляло, Люцифер. - А многим ли из нас пришлась по душе роль «старших братьев», когда нашим младшеньким дозволены все грехи нашего мира? И всепрощение. Помнится, когда Отец желал образумить человечество, сам Михаил был в первых рядах, кто учинил «потоп». Ваших сил с Гавриилом хватило, чтобы задержать его меч ненадолго. Рафаил, как я понимаю, и в этот раз решил воздержаться? Закинув край алой тоги на плечо, Уриэль досадливо поморщилась. - Рафаил – покровитель медицины. Науки, что создана для спасения жизни. Невзирая на то, чья она. Меня не удивляет, что мой брат-близнец вновь не делает выбора. Даже в этой ситуации, когда Отец нас покинул и даже в наших рядах царит смятение. Ты сам понимаешь, Люцифер, что в моменты слабости тьма воцаряется? Тонкие губы светоносного растянулись в несдержанной улыбке. - Тебе ли, Уриэль, чей свет старше сияния звёзд, объяснять, что тьма ничего не может? Отсутствие чего-то – не может быть чем-то. У мрака нет власти и силы погубить даже человека. Не говоря об ангеле. Красивое женское лицо сморщилось, будто на язык капнули лимонным соком. Неприятно, досадно, но не смертельно. - Тогда почему, Светоносный, так боятся мрака? - За то, что остаётся, когда нет света. Темнота трясёт под человеком естественные опоры – веру, надежду, любовь, чтобы человек упал сам. Сам упал, по своей собственной воле. Не выстояв. - Ты это сейчас тоже ощущаешь, Светоносный? Когда Отец покинул нас. И не в признании твоего дела теперь дело, а в сыновьем одиночестве. - Мне странно, Уриэль, что ты веришь в то, что Отец покинул нас. Он молча наблюдал, когда Михаил уничтожал человечество. Казни египетские и вовсе дело Его собственных рук, и Он молча созерцал происходящее. Как и в день уничтожения Содома и Гоморры. Что же произошло сейчас, Уриэль? Что же такого, что всему легиону небесному сказали «фас» и больше ответа не было? От того, кто всегда созерцал дела творения своего. - Ты считаешь, что Отец не покинул нас? - Знай ты людей так же, как и я, ты могла бы провести параллель с теми родителями, что могут обидеться на детей. Но уйти не дальше своей комнаты. Дети остаются детьми. Если только наш Отец действительно любящий родитель. - В тебе всё ещё говорит обида, Люцифер. Ревность старшего брата всё ещё говорит в тебе. И сейчас не ты, первейший, а Михаил борется за нашу семью. Оправив лацканы пиджака, Люцифер очаровательно улыбнулся своей сестре, не оттолкнувшей его в поисках ответов, что способны удовлетворить её сомнения. - Ты про те слухи? Что Михаил спас избранного? Ты задавалась вопросом, в чём состоит эта самая избранность? - Это будет великий лидер, что поведёт за собой человечество. - Их мало было? Пастырей? Тога угрожающе вздыбилась на спине женщины, что в яростном отчаянии готова была вот-вот обнажить свои стальные крылья. - Считаешь ты, что один человек не в силах ничего изменить? - О, напротив, сестра. Всё зависит от того, что это за человек.