Вокруг нас

После она всегда отворачивается от него. Раз за разом ей удается разозлить его всего одним движением, она умудряется показать ему свое отношение только лишь спиной, не издавая ни единого звука. Он закрывает глаза. Закидывает руки на спинку кровати, сжимая деревянную поверхность. Он чувствует, как едва подживший рубец на тыльной стороне правой ладони резонирует болью. «Дикая», думает он. Ему не нужно смотреть на нее, чтобы знать, что сейчас ее худощавые лопатки отчетливо выступают под кожей в уже привычном ему движении ее рук, закрывающих лицо. Сейчас она пока еще не плачет. Эта смелая девушка попытается себя утешить, успокоить. Ее руки с лица медленно опустятся, перекрещиваясь, на плечи. Она обнимает себя, инстинктивно защищаясь и закрываясь от него. Дальше ее обломанные ногти вопьются в обнаженные плечи. Он морщится. Ему не нравились еле заметные ранки на коже, которые она сама себе оставила. Ему не нравится сама идея того, что ей может причинить вред кто-то другой, кто угодно, даже она сама. Кроме него. Она только для него. Он довольно улыбается от осознания, что теперь там красуются ровные следы его зубов. Он отвлекся, ведь ее ладони уже спускаются ниже, изучая следы на теле, оставленные им. Она будто верит, что после ее прикосновений они исчезнут, испарятся. Но магии не случается. Все остаётся по-прежнему, на своих местах. Он усмехается. Он никогда не верил в волшебство. Но даже после этого она не проливает и слезинки, не издает и звука. Она только тихо-тихо двигается в сторону от него. Он морщится, чувствуя, как натягивается простынь от ее быстрого движения, и открывает глаза. От прикосновения она вздрагивает, оно отдается волной тупой боли по всему телу. Мурашки проступают на ее коже. Не отрывая взгляда от ее упрямо поджатых губ и зажмуренных глаз, он нависает над ней, оглядывает ее всю, будто созерцает произведение искусства, которое он сам и создавал. День за днем. Ночь за ночью. Да. Он творил свой шедевр. Он любовно повторяет каждое ее движение в обратном порядке. Он целует каждую царапину, каждый синяк. Указательным пальцем левой руки он вырисовывает одному ему понятную карту ее тела. Он притягивает ее ближе к себе, крепко обнимая за плечи, согревая заледенелую кожу. Ее лицо утыкается в его грудь. Если бы она только могла слышать, то непременно бы смогла отсчитать ровный ритм биения его сердца. Но она не слышит. И не хочет видеть. Она не открывает глаза. Она чувствует, как медленно согревается от соприкосновения их тел. Она чувствует, как его ладонь ложится на ее лицо, скрывая глаза. Только после этого она начинает рыдать.