Мартовская Зина

Пустота. … Тьма. Свет. … Теперь есть не только они. Есть ещё что-то: маленькая точка, обреченная стать тобой. Твои контуры пахнут грифелем. Они размыты, больше похожи на хаос. Но уже на подкорке сидит мысль: хаос лучше пустого холста. И неважно кто ты, важно одно: ты здесь, ты существуешь. Графитовые линии отсекают все лишнее. Кромсают, как добычу стая волков. Без боли, но мучительно медленно. Это называется жить? Одна только радость: набросок тебя нежнее с каждой секундой. Похоже ты — леди, закутанная в дорогие меха. С кожей бледнее пурги. Как жаль, что на тебе пока нет лица. И снова скипидар разливается в венах. Тебе становится холодно, вокруг расцветает зима. Но щеки до сих пор не горят на морозе. Странно. В руках появился букет бестолковых ромашек. И тут словно удар! Ярко-розовый цвет рисует улыбку. А черный — помутненный взгляд. И уста вдруг прошептали: «Летний букет на святки! Чудеса!» С лицом… Ты надеялась, что с ним будет шутка. Подлый подвох. Плохая история. Но масло легло на поверхность. И ты поняла кто ты есть. Ты умерла от чахотки ещё три недели назад. Точнее — твой образ, ведь имя твоё — посмертный портрет. Твой создатель — беден и равнодушен. Холоден, как кофейная чашка в его шершавой ладони. Под тяжелыми веками ты ищешь сочувствие. Но там его не найти. Старый художник во что-то другое последнюю душу вложил. И на тебя он смотрит, лишь чтобы удачно продать. С сомкнутых уст срывается вопль — «Сделай последний мазок — подари хоть частичку души. Дай мне сбежать из ничто!» Но создатель тебя не услышит. Он почувствует, что что-то не так. Обернется. Усталые пальцы отпустят фарфор. Проливается кофе. На прежде белый холст. … Тьма.