Перезагрузка

Пьяная Женя не может контролировать свои мысли, и все то о чем она старалась не думать вот уже несколько дней снова окутывает ее плотным коконом. Женя ворочается в постели, подгребает под себя одеяло, и трет глаза, но это не помогает, она все равно вспоминает их последнюю встречу, практически видит ее, этот странный ночной этюд, который впервые за долгое время вогнал ее в краску, который она спровоцировала самолично, который был похож на стихийное проявление эмоций, ее эмоций, тех, что долгое время прятались под напором его инициативы. То, что он делал, хоть немного компенсирует то что делала она, то, что она наговорила Ксюше, будто ей не все равно, будто это действительно имеет значение, будто... Замороченное бухлом сознание напоминает ей то как он смотрел на нее тогда, в этом ебучем полумраке который все обострял, особенно когда она сказала "да", когда позволила ему, сама не до конца понимая о чем он говорит, о какой грубости, почему он вообще хочет такого... Такое - было не тем, о чем она думала, это опять было тем, что он пытался, но не мог объяснить, как будто в ней, внутри нее было нечто важное, то, чего он во что бы то ни стало хотел коснуться. Эти ощущения для нее слились в одно полубредовое, ненормальное, полуобморочное марево, потому что сама она уже ничего не соображала, это было даже не взаимодействие - полная отдача, и Женя не хотела думать о том почему это оказалось таким заманчивым, таким приятным, как будто несмотря на всю ее потребность проявлять инициативу, комфортнее ей было вот так. Ещё это точно была не любовь в традиционном ее понимании, это была какая-то другая, более обширная, глубокая ее форма, очищенная от всего наносного и приличествующего, потом Женя думала что наверное вот так это было у первобытных людей, которые жили инстинктами, которые ещё не созрели до социальных норм, правил, не сформулировали для себя понятия стыда, унижения, достоинства, это не было о том что раньше они в чем-то себя ограничивали, просто именно в этот раз все было как-то... Как-то иначе. Просто в этот раз они не ругались, не мирились, не доказывали друг другу ничего важного, не были пьяны, это был какой-то тупой животный порыв который Женя всегда в нем подозревала, который нельзя было замаскировать стильной стрижкой, серёжкой в ухе и брендовыми вещами, что-то, что проглядывало сквозь рафинированно слепленную оболочку в меру хорошего и в меру плохого краша всех подростков, но о чем не принято было говорить вслух. Тогда даже Женя безуспешно попыталась найти компромисс между физическим и ментальным - это должно было быть больно, по крайней мере когда она видела такое в порно, ее всегда отталкивали искаженные лица актрис, это должно было быть, но это не было, это было охуенно, как будто все ее тело превратилось в один оголенный провод, будто внутри у нее было одно сплошное нервное окончание, хотя Женя когда-то читала что их там нет, все, что она читала и слушала раз за разом оказывалось хернёй, все было неправдой, кроме того что она чувствовала, кроме тяжёлого горячего тела, прижимавшего ее к кровати, кроме жёсткой острой вибрации внутри, настолько глубоко, будто он влез в нее целиком, отдающей в копчик, в задницу, заставляющей ноги до колен неметь, а стопы прошивающей электричеством, кроме его рук, жадно оглаживающих, лапающих ее тело, грудь, будто вся она - один большой кусок мяса, и это ощущение заводило, развозило ее как никогда, не было ничего кроме его срывающегося дыхания и похабного горячего шёпота, который она разбирала урывками, кроме его тупых ужасных вопросов прямо ей в ухо на которые ей внезапно хотелось ответить положительно, как будто это все вообще происходило не с ней, потому что старая она никогда не расценила бы это как комплимент, но это был комплимент, лучший, самый честный в ее жизни комплимент ей как женщине, безотносительно всех ее заслуг и качеств, просто за то что она есть. Женя запомнила как сбилась мокрая от пота простынь и неприятно давила под лопатку, как он прикусил ее мочку, как щипало глаза и не хватало дыхания, как он чуть сместился, и больно все же стало, как будто при каждом толчке он упирался во что-то нежное, чувствительное, что-то, что не было готово к такому, и от этого градус возбуждения стал только выше, ее скрутило так сильно, что она чуть не отрубилась, голос сорвался, остались жалобные всхлипы, Женя запомнила что он просек это, хотя ей казалось в тот момент он был не способен думать головой, его перло, это было нечто другое, не рациональное, поэтому когда он понес очередную дичь ее бросило в жар и от стыда, и от неожиданности, и от удовольствия разом, она уже отвыкла от разговоров о прошлом и сравнений, она всерьез не думала, а он думал, он помнил, это почему-то сидело у него в голове и прорывалось в самые неожиданные моменты... "Тебе так нравится, да? Глубже? Твой бывший так не мог?" Потом Женя думала, что он снова попал в точку, именно поэтому ее так зацепило: ее бывший действительно так не мог, хотя секс с ним в целом сложно было назвать... На самом деле, даже думать об этом ей было некомфортно, не то что говорить, значит это все ещё было триггером и для нее тоже; тогда она хихикала что ей повезло, что природа не наградила его большим размером и выносливостью, кажется она как-то даже хихикала об этом с подругами, что разумеется было защитной реакцией, потому что в этом не было ничего смешного, потому что из-за этого она чувствовала ущербной и себя, как будто она была частью всего этого неловкого действа, вынужденного, оказавшегося совершенно не таким, как она думала, а ещё несмотря на все вводные это было реально больно. Так, что спустя время оказавшись в постели с другим человеком она все ещё каждый раз подсознательно ждала, готовилась к этой боли, и каждый раз ошибалась, как будто ее тело сжимавшееся в комок тогда, теперь раскрывалось, а то, о чем он говорил, в первый раз напугавшее ее, оказалось одной из главных составляющих кайфа, ей нравилось чувствовать себя заполненной, растянутой, это был психологический аспект полной отдачи, подчинения и защищённости, а ещё это было просто приятно, очень сладко и мучительно, настолько, что когда они не виделись долго, она начинала вспоминать самопроизвольно, и практически чувствовала это приторное распирающее тепло, которое мог дать ей только он. По большому счету это уже было зависимостью, Женя понимала это, и хотела, и не хотела от нее избавляться. Ещё Женя просто хотела, она осознавала это и раньше, момент влечения к определенному типажу, но теперь, получив в полное свое распоряжение целое живое тело, порой терялась от накативших эмоций. Хрень состояла в том, что она могла спокойно признавать такие потребности отдельно от себя, даже рассуждать об этом, но чувствовать – особенно находясь далеко от их объекта – все еще было немного странно. Это все еще не была любовь в ее традиционном понимании, и когда провокатором этого была она, ее собственный разум, ее собственное тело, ей становилось не по себе. Женя снова ворочается, чувствует, как постепенно накатывает сушняк – это был не слишком крутой момент, чтобы пить, но теперь это не слишком крутой момент, чтобы трезветь, трезвеющий мозг воспринимает воспоминания как галлюцинации, живые и яркие, вытягивает из подсознания все то что она самолично туда засунула и старательно утрамбовала, все то неправильное что произошло за последнее время. «Твоя бывшая так не хотела?» - зачем-то ляпнула она тогда, на самом деле, это ляпнула даже не она, оно вырвалось само – оно тоже сидело в ее голове, в этом они были омерзительно похожи, как люди которые не могут простить друг другу прошлое, в этом была то ли неуверенность, то ли собственничество – Женя не знала, и не то чтобы в действительности хотела разбираться; на самом деле она не хотела даже задеть, на самом деле она хотела услышать это, потому что она всегда говорила что раньше все было не то, раньше все было не так, и хоть это и было честно, она не могла сказать иначе, но она говорила, она позволяла ему умасливать самолюбие, а он – нет, он вечно сводил все к какому-то странному нейтралитету: она другая, ты другая, вы разные, и это вызывало уважение, это на самом деле вызывало уважение, Женя была такой девушкой, она была исключительно хорошо воспитана и любила людей, которые уважительно отзываются об окружающих, тем более о бывших, в обычной жизни она хотела слышать это, хотела знать что он не один из тех моральных уродов, которые расставаясь с одной, пускают о ней какие-нибудь противные слухи, но Женя все еще была… Была девушкой. Как оказалось, она была девушкой, которая действительно хотела услышать противные слухи; хотела услышать что с бывшей было не так, не то, бывшая не делала как она, не позволяла то, что позволяет она, не хотела, как она, он не думал – блять – он никогда не думал о бывшей, когда целовал ее, когда она стояла на коленях, когда он будил ее утром, прижимаясь со спины, не видя ее лица, потому что теоретически он Мог думать о ней, она слышала о таком, хорошо, она даже читала о таком, а еще она знала что прошлое никогда не остается в прошлом до конца, особенно когда вы вращаетесь в одной индустрии и каждый день имеете шанс пересечься, поэтому… Поэтому она хотела, поэтому она имела полное право знать, поэтому когда он сделала вид что не услышал, она повторила, подцепила его под подбородок, и повторила вопрос еще раз, и окей, ладно, она повторила бы его пять раз, если бы он не ответил, потому что… «Я первый спросил», - слился он, замер, наклонился к ее лицу, и Женя на секунду подвисла, потому что она и правда метнула стрелку, а что ей еще было делать, - «ты блять… посмотрела бы на себя…» «Что», - дернулась Женя, это тоже все еще было частью одного большого комплекса, - «ты типа… Что-то не…» «Тебя разъебало. Красиво» Женя пропустила этот комплимент через себя как что-то такое, что оставляет глубокий след – это она тоже поняла потом, хотя в его словах не было ничего особенного, она просто поняла, это было что-то, о чем не надо было говорить, но он говорил обо всем, иногда ей казалось, ему лучше было молчать, но иногда… На самом деле это уже было похоже на издевательство, потому что он все еще не двигался, все еще смотрел на нее в упор, Женя могла рассмотреть напряженню скалдку между его бровей, вообще-то она именно этим и занималась, потому что это был до странности кайфовый момент, который не хотелось спугнуть, так она чувствовала буквально все, каждую часть своего и ее тела, и это тоже было что-то мерзко-романтичное, он наверняка заржал бы, если бы она озвучила, она тоже заржала бы, правда, потому что о таком обычно не говорят вслух, оно просто есть, и… «Мы ебемся как кролики», - сообщил он, и Женя на секунду зависла, а потом хрюкнула, потому что это было вообще не в тему, зачем он вообще это, как это могло прийти в голову, - «будем жить сто лет» «Почему… Почему сто лет?» «Потому что я читал в какой-то хуйне что это типа… Полезно. Для здоровья» «Придурок» «Не зажимайся» «Ты вообще-то… Вообще-то ты…» «Заметил. Ответь и будем дальше», - сказал он, и как будто издеваясь сильнее, толкнулся резче, - «глаза так и останутся. Маленькая, а любишь побольше, да?» Женя тогда уже знала, что да, этот вопрос она тоже обдумывала, наедине с собой, но все же; на самом деле она не призналась бы даже ему, что ей нравилась эта… пошлятина? Она не знала как назвать это по-другому, но в определенном смысле мысль о том что она такая ей льстила, мысль о том, что при всем своем правильном воспитании она оказалась одной из Тех дувушек, это как будто слегка возносило ее над другими, и да, это было приятно, и нет, она не говорила ему этого прямо, но естественно он понимал, он не мог не понимать, в конце концов он регулярно снабжал ее Этими фото, как будто она не могла посмотреть в жизни, он совершенно точно не стал бы этого делать если бы не просек ее реакцию, и… «Люблю», - призналась Женя, и чуть прикрыла глаза – так было проще, все равно проще, так оно чувствовалось ярче, иначе, когда она чуть подалась навстречу, втянула живот, смакуя ощущение наполненности, какое-то острое, теплое, на грани с дискомфортом, на грани с болью, - «я, да, я люблю так, люблю больше, глубже, нет, он не мог, да, я тебе это говорила, блять, я тебе говорила тысячу раз, а ты ни разу, ты мне никогда не говорил!» Телефон вырывает ее из кокона сигналом уведомления, Женя резко садится на кровати, и понимает что пиздец – голова – голова раскалывается, она больше никогда не будет пить, столько пить, тошнота накрывает ее плотным пологом, Женя прижимает ладони к горящим щекам, Женя встает с постели, Женя бредет в ванную, включает воду на автопилоте, пьет прямо из под крана, умывается, успокаивает сердцебиение парой глубоких вдохов и медленных выдохов, и застывает как вкопанная – на улице ночь, это значит что она должна вернуться в постель, но если она вернется в постель, она снова начнет вспоминать, и в этом нет ничего плохого, ведь она вспоминает только то что уже было с ней самой, но.. Женя думает, что это был один из самых странных их разговоров, с учетом того что они говорили постоянно, говорили обо всем на свете, это была самая ее большая слабость, и хотя он явно осознавал это и раньше, теперь он Знал. А это было другое. Женя думает, что может он подзабудет этот позор до момента их новой встречи, но Женя точно знает, что он не забудет, Женя знает уже, что он что-то написал, но Женя не хочет ни читать, ни отвечать, как будто в этой ее глупости виноват он, как будто это он заставил ее требовать его признать что он не вспоминает с ней бывшую, что с бывшей он никогда не чувствовал ничего такого, будто на самом деле он не дал ей понять этого, будто он вообще обязан был говорить о таких вещах, ведь на самом деле между его прошлыми отношениями и ее прошлыми отношениями была принципиальная разница, потому что то, что происходило с ней назвать отношениями было… Нельзя. Это не было громом среди ясного неба, но это было… Это было так, теперь она не могла отрицать это, и вероятно если бы теперь всего этого не случилась, она так и осталась бы собранной серьезной девочкой с вагоном комплексов помноженным на вагон неприличных фантазий, считающей что с ней что-то… что-то не так. Женя закрывает кран, и идет обратно, Женя засовывает телефон под подушку, и думает что не будет думать, не будет думать о том что было дальше, возможно потом она наберется смелости и попросит его тоже никогда об этом не думать, если он вообще думает, если… Женя тянется к телефону бессознательно, все же лезет в сообщения, и быстро закрывает, потому что сейчас она будет спать, спать, это единственное, что имеет значение в такой ситуации, и в этот раз Женя держит данное себе слово.