Перезагрузка

- Сколько сейчас времени, - чтобы хоть как-то сбить неловкость, говорит Женя, прикрывая глаза, - мы можем ещё поспать? - Часа два ночи. - Ммм. - Что? - Ну... Можем, - вытягивая руки по швам, говорит Женя, и тяжело сглатывает; на самом деле, она не совсем понимает почему это вдруг становится таким неловким, это не первая их ночь, и даже не первая их ночь в ее доме, просто они действительно не виделись и почти не говорили семь чертовых дней, а теперь он пришел к ней домой так, будто... Будто это его собственный дом, будто это его собственная кровать, и дело совсем не в том, что это ощущается ужасным и неправильным. На самом деле, это ощущается слишком правильным для происходящего, Женя кусает губу, в надежде что он не заметит этого в темноте, и медленно, по мелким шажочкам подпускает к себе мысль о том что она голая, и он, кажется, тоже... - Ты голый? Это звучит СЛИШКОМ, слишком плохо, Женя не успевает за собственным языком, он обгоняет ее, и сейчас она радуется темноте как никогда в жизни, потому что он почти хрюкает от смеха, и это издевательство, это определенно... - Надо было лечь к тебе в постель в грязных штанах? - Не надо было вообще... Мама... Знает, что ты тут, может зайти, и если она увидит... - Отберёт телефон и закроет на выходные? Женя почти кивает, чуть раньше, чем до ее несчастного мозга доходит что он снова издевается. - Твоя мама крутая тетка, она не полезет к нам в койку, - как-то слишком убеждённо говорит он, и Жене становится не по себе от этой уверенности, как будто он не просто знает это как факт, будто он все просчитал, будто на это он и надеялся, и все случилось именно так. - Она может зайти, - протестует Женя, и мелко вздрагивает, когда он перехватывает ее ладонь, прижатую к ее бедру, на секунду сжимает чуть крепче нужного, и быстро укладывает себе на талию, - что ты... - Иди ко мне, - прижимаясь губами к виску, просто говорит он, и Женя не уверена что это не манипуляция, на самом деле она никогда не может быть в этом уверена, но сейчас - особенно, особенно потому что её не до конца проснувшийся мозг всё ещё не имеет над телом полной власти, и он пользуется этим, - давай... - Мы у меня дома, - слабо протестует Женя, и это ещё одна фикция, она прекрасно знает, что протестует исключительно для проформы, - там мама, и... - Твоя мама спит. А вообще ну, она пустила меня к тебе в кровать. - Не... - Твоя мама знает что мы будем трахаться, - говорит он, и Женя хочет хотеть его оттолкнуть, но ее тело снова отказывается от командной работы с мозгом, особенно когда его ладонь ложится ей на задницу, - одна ты тоже спишь без трусов? Я всю неделю думал как... - Приехал бы, не думал. - Я приехал. - Тебя не звали. - Как ты хочешь? - губами касаясь мочки уха почти шепчет он, и Женя давится вдохом, потому что это ещё один запрещённый прием, ее измотанное тренировками уставшее тело моментально поддается на провокацию, напоминая ей о необходимости регулярного расслабления, которого она - вполне сознательно - лишала себя все то время что они не виделись, Женя пропускает момент, когда ее перекатывают на спину, в какой-то момент в ее голове бегущей строкой проносятся все ее безрадостные мысли про рыжую блядь, про то что он не подорвался писать ей, заметив что она даёт заднюю, про ту, другую девушку и ее сообщение, на которое он, должно быть, уже ответил, но все это оказывается недостаточно сильным, все это перестает быть аргументом в секунду, когда он проводит открытой ладонью по ее животу, и мягко, дразняще давит пальцами пониже пупка, Женя не может стонать, потому что стон застревает в горле, она только жмурится до жёлтых пятен перед глазами, и хватает воздух мгновенно пересохшим ртом, приступ желания ощущается скорее болезненным, чем приятным, она изо всех сил впивается пятками в постель, на периферии сознания ловя отголосок судороги в правой икре, тишина и темнота притупляют ощущение реальности, и Женя думает что вполне может принять это за сон, ещё один странный сон этой ночью, возможно это он и есть, может нет, но если да, наверное утром ей будет нечего стыдиться, наверное она заслужила это, вернуться в одну из тех ночей, когда между ними не стояли другие, когда она могла в принципе не думать о том что будет потом: через неделю, через месяц, через год, когда она посвящала все время разбору полетов своих собственных противоречивых ощущений, когда... Это становится ещё одним плюсиком в копилочку уверенности, что это сон: он молчит, и совершенно её не торопит, как будто даёт ей время, которое ей не нужно, Жене кажется, она никогда не была готова настолько, это похоже на резкий скачок давления, ее практически мутит от смеси усталости, невозможности пошевелить и пальцем, и острой, как будто штопором ввинчивающейся между до боли сжатых бедер потребности, Женя знает эту потребность как каждый миллиметр собственного лица, Женя знает, что ее невозможно снять самостоятельно, потому что она пыталась, это было пару дней назад, и это сделало только хуже, с наступлением утра Женя отказывалась признаваться себе в том что это открытие почти довело ее до истерики: все, что она могла сделать сама, ощущалось слабой прелюдией, после которой тело остервенело требовало большего, и это тоже было практически больно, совсем непохоже на спазм удовольствия который выжимал ее досуха каждый раз, когда он был внутри ее тела. Женя надеялась что это психосоматика, что она просто вбила себе это в голову, потому что в противном случае это грозило хреновыми последствиями, Женя не хотела думать о том, что будет, когда они разбегутся, когда она встретит другого человека, и в постели с ним осознает что что бы он ни сделал, ей никогда не будет достаточно. Сейчас Женя не надеется ни на что, она вообще не хочет ни о чем думать, она просто хочет чтобы он сделал то, за чем пришел, Женя на клеточном уровне ощущает мягкие настойчивые прикосновения в районе живота и груди, она пропускает момент когда ее рука сжимает его запястье и сама направляет в нужное место, Женя слышит его короткий смешок, но ей насрать, правда, пусть думает что хочет, Женя облизывает губы, и выдыхает сквозь сжатые зубы, когда он, наконец, трогает ее, Женя думает что каких-то полгода назад она не могла бы себе этого представить, что-то такое казалось ей сюжетом очередного грязного романа, это не должно было происходить в ее доме, в ее спальне, в конце концов в доме ее матери, но это происходило, и она сама подталкивала его к этому. Женя знает, что он продолжает издеваться, она только не может понять, зачем и почему, когда он мучительно медленно толкает в нее один палец, Женя всхлипывает, и прикусывает запястье, чтобы удержать рвущиеся наружу звуки, вторая его ладонь медленно мнет грудь, не касаясь сосков, и Жене кажется, она взорвется, наверное, так и ощущается конец, какая-то предсмертная агония, она не знает почему ей в голову приходят такие ассоциации, Женя трётся задом об постель, и поворачивается к нему, впервые за ночь решаясь посмотреть ему в лицо, в полумраке комнаты его глаза кажутся болезненно блестящими, ненормальными, как то, как он на нее смотрит, Женя почти не может уловить связи между этим взглядом и его нарочитой осторожностью, ей кажется что сейчас она отдала бы все за грубость, которая иногда пугает ее, Женя хрипло дышит, и подаётся бедрами навстречу его руке, получая, наконец, чуть большее растяжение, когда он наклоняется ближе, и снова повторяет: - Так как? - Что? - Как ты хочешь? - Сильнее, - просит Женя, чувствуя, как жар затапливает щеки, - ты можешь... - ...на таблетках? - спрашивает он, и Женя не сразу понимает, о чем он, как будто мужчины не знают, что это не работает как разовая акция, хотя они, наверное, и не должны... - Я... Да, конечно, - быстро кивает Женя, и ахает, когда он прижимает ее к кровати всем телом, коленом распихивая бедра, - ты... Я... Аааа, нет, стой, нет... На самом деле Женя не знает, зачем и почему делает это, какая-то глубинная часть ее подсказывает что он был прав, когда говорил об этом, о том что ей нужно чтобы кто-нибудь, кто-то конкретный, ломал ее сопротивление, брал на себя ответственность за ее желания; это не самый лучший вариант, но Женя признает его, потому что его нельзя не признать. То, что он приехал сегодня, несмотря на ее отказ от встречи, точ что он делает сейчас, все это кажется ей тщательно продуманной вселенной закономерностью, а разве сама вселенная может ошибаться? - Больно? - чуть замирая, спрашивает он, и Женя не знает, что сказать, на самом деле это действительно больно, но больно в хорошем смысле, ее как будто попускает, все закаменевшие мышцы в ее теле моментально превращаются в желе, между ног становится приторно сладко, и это перебивает привычное жжение от первого проникновения, все это в целом просто невыносимо охуенно, и Женя не может передать это словами, она просто обхватывает его руками, как ебучая коала, и тянет на себя, к себе, чуть ахая от навалившегося веса. Женя кончает остро и неожиданно, всхлипывая ему в шею, эта неожиданность заставляет ее рефлекторно выпустить когти - так это называет он - и в этот момент Женя со смесью ужаса за эту мысль и гордости за себя думает что кто-нибудь может увидеть это, какая-нибудь толстая рыжая дрянь, или кто-то ещё, с этой мыслью Женя проваливается куда-то далеко, снова за темную водную гладь, из которой вынырнула - усталость делает свое дело. *** Когда она просыпается снова, за окном ещё не думает светать, и Женя судорожно размышляет почему вообще проснулась, что не так, что-то... Он спит рядом, это становится ясно ещё до того, как она открывает глаза, Женя по инерции гладит тяжёлую руку, перекинутую через собственную талию, и думает о том что он не стал будить ее на второй раз, пожалел, и это внезапно мило, но внезапно обидно, Женя заговорщически щурится, и думает что утром нужно будет объяснить ему, что жалость унижает, и можно было бы... На этой странной мутной ноте она снова проваливается в сон, но даже во сне зачем-то продолжает держать его руку.