Перезагрузка

Женя молчит об этом просто потому что заговорить об этом было бы глупо – она не одна из тех девушек, которые вообще проверяют чужие телефоны. «Ты ему не девушка», - напоминает внутренний мудак, и Женя молча соглашается, потому что это именно она изначально задала этот тон, ей не на что обижаться. Здесь и сейчас молчать об этом не так уж и трудно – они не так часто пересекаются, и это удивительная штука, защитная реакция психики, так она решает для себя, как будто она почти учится не то что не думать… В какой-то мере это лукавство: Женя прекрасно знает эту свою суперспособность, но дело в другом, дело в том что она почти обещала себе не применять это к ситуации, не применять это к нему… Женя делает вид, что все это – один большой прикольный сериал, который она посмотрела, как будто во время просмотра она, как и полагается, испытывала живые настоящие эмоции, переживала за героев, как за себя, чувствовала каждую мелкую деталь, но по окончании просмотра… Она возвращалась назад, возвращалась к себе прежней. Женя делает это, и практически выдыхает, она буквально чувствует, как гора сваливается с ее плеч, и это лучшее, что она могла сделать, помимо пролистывания навязчивых тиктоков с этой рыжей толстой шлюхой, помимо пролистывания их общих тиктоков, и умышленного игнорирования такого рода… контента, не потому что это коробит ее, нет, просто… просто пока ей так комфортнее. Вишенкой на торт Женя начинает отвечать ему короче и суше – это не навсегда, не насовсем, это просто пока, пока ничего не изменится, и ее почти совсем не задевает тот факт что это не задевает его, что он не реагирует на эту ее вымученную холодность, не удивляется, не возмущается, не… На самом деле, он как будто не замечает перемен, пока они не сталкиваются нос к носу, пока их разделяет расстояние, разная работа и разные люди она как будто бы отходит для него не на второй, на десятый план, будто бы он тоже обладает суперспособностью, только в отличии от ее суперспособности его – усовершенствована, доведена до идеала. Он может просто выбросить ее из головы, забыть, как будто их дороги никогда не пересекались. Чтобы отвлечься и расслабиться Женя начинает читать, и это тоже невыносимо, Жене требуется приложить буквально фундаментальное усилие воли, чтобы прекратить примерять на них обоих различные психологические штуки, которые слишком подозрительно напоминают психиатрические диагнозы, Женя видит столько совпадений, таких четких, таких, что в какой-то момент это буквально ощущается как ту мач, и Женя прекращает, Женя оправдывает себя тем что это грузит мозг, вместо того чтобы расслаблять его, и это оправдание работает. Женя тоже работает: она старается проводить на льду как можно больше времени, чтобы вымотать себя до определенной стадии – еще одна ее способность, которой она может смело гордиться, это помогает, помогает настолько, что в какой-то момент на предложение встретиться она вполне осознанно отвечает отказом, пожалуй даже резковатым, практически никак не аргументируя это, Женя думает о том что сейчас ей нужно просто добраться до дома, выпить чашку чая с тостом, принять горячий душ, чтобы расслабить мышцы, и забраться под одеяло, усталость тела накладывается на усталость ума, и Женя думает что так себя, наверное, чувствуют люди под кайфом, как иначе? Это просто потрясающее состояние, полное отрешение от реальности, настоящий дзен. К тому моменту они не пересекаются, кажется, неделю, и это не ее обида на его скорый отъезд, по правде говоря он кажется ей скорее смешным и нелепым, кто вообще путешествует с девушкой и берет с собой друга? И Женя предпочитает продолжать считать это нелепостью, иначе… «Иначе ты рехнешься», - сообщает добрый Внутренний Мудак, - «на самом деле ты близка, осталось совсем немного, еще пара таких истерик…» Женя не хочет называть это истериками, она просто восстанавливает аксель, ей хочется катать чуть чище, чуть лучше, как будто бы она никуда не уходила, рациональная часть ее мышления дает ей понять что вернуть все на круги своя не получится, но какая-то другая нашептывает странные советы, и Жене кажется что если она найдет в себе достаточно упорства им последовать, все будет… «Как раньше уже не будет», - подзуживает внутренний мудак, и Женя слишком поздно понимает, что на самом деле это не совсем подзуживание, это предостережение… «Я домой», - пишет она, - «мне нужно выспаться, я очень устаю», «давай потом» Он ничего не отвечает, и Женя принимает это за знак согласия, пусть так, наверное сейчас так даже проще, чем если бы он начал настаивать, тогда ей пришлось бы или отказываться, или соглашаться, или… Мать смотрит на нее внимательнее чем обычно, и Женя улыбается – натянуто, но очень ярко, так, чтобы полностью отвести все возможные подозрения, Женя не хочет долгих разговоров и переживаний, Женя вообще, кажется, ничего не хочет, она чувствует что это подступающая грань истерики только стоя под душем, именно там до нее доходит насколько она ослабла, как будто в этот раз все действительно пошло по пизде, по полной жирной рыжей пизде, а может и не только по ее, вся эта штука с сериалом не срабатывает, все это восстановление кондиций тоже не работает, на самом деле не работает ничего, ее лицо, которое она держит в течении дня тоже не работает, стоит ей только остаться с собой наедине и посмотреть на себя в зеркало, Женя почти доходит до того что проклинает себя за этот отказ, но тут же думает о том что он заметил бы это гораздо раньше и считал гораздо чётче, как все люди с этим… Одним из этих психологических расстройств, которые идеально ему подходили. Женя сушит волосы полотенцем, заворачивается в халат и плетется в спальню, Женя не хочет включать свет, Жене даже лень расчесываться, она решает подумать обо всем завтра, сделать все дела завтра, все важное в принципе может произойти – завтра. Сегодня Женя отпинывает халат в ноги, заворачивается в одеяло, и потрясающе быстро проваливается в сон. *** - …в привычку пускать тебя ночами. - Конечно не войдет, вы чо, мамой клянусь… -Иди отсюда… *** Ей снится полная немыслимая херь. И херь не может быть более полной, потому что Жене, как правило, не снится ничего из того что не могло бы произойти в реальности, она не из тех, кого мучают инфернальные видения и кошмары из параллельных миров, она максимально простая приземленная девочка, это все не ее история; как максимум ей снится то о чем она задумывалась, всратые фантазии, но ни в одной из них ее мать не провожала бывшего коллегу в ее комнату среди ночи, представить такое было равносильно признанию в галлюцинациях, а Женя ими не страдала. Ей снится полная херь, поэтому Женя ерзает во сне, переворачивается на другой бок, подгребая под себя одеяло, и готовится увидеть другой сон. Более нормальный. *** - Это история, типа, знаешь… Про какого-то мужика и гору. - Мужика и гору? - Помолчи! Мужик ждал что гора придет к нему, а потом понял, что гора тупая, и пришел к ней сам. - Если гора не идет к Магомеду… - Ага, да. Он. - Гора тупая? Ты уверен? - Естественно, уверен. Я всегда уверен. - Еще бы. Кто бы сомневался. - Я не сомневался. - Конечно, ты не сомневался, умник. Горы не ходят. - Пока тебе так кажется, Женечка. - Пока? - На самом деле, ходят все. И этот твой… Магомед, он пришел не просто так. Он пришел, потому что ему было надо. Больше надо, понимаешь? - Не понимаю. Ты несёшь хуйню. - Ты поймёшь. Когда горе, знаешь, типа… Надо будет. Больше, чем ему. И тогда придет она. - Горы. Не. Ходят. - Когда им надо, ходят все. *** Женя просыпается рывком, как будто выныривает из под темной холодной глади, и быстро моргает, глаза привыкают к темноте постепенно, как тело – к теплу чужого тела, Жене требуется несколько долгих секунд, чтобы понять что это точно, стопроцентно, не сон, еще несколько секунд ей требуется чтобы понять что из ее снов было настоящим сном, а что… - Сама сказала, тебе нужно выспаться, - ворчит он, и Женя моментально проглатывает все успевшие угнездиться в горле недовольства, все десятки вопросов, главный из которых звучит слишком просто, вроде как… - Какого ты… - Заехал отдать тебе кольцо, ты забыла… - Я не забывала никакого… - Я думал, твоя мать так скажет, поэтому пришлось купить. - Кольцо? - Презервативы. - Ты можешь быть серьезным? – все же не выдерживает Женя, весь груз этого дня, который должен был унести отдых, будто возвращается, ложится на ее плечи и давит с новой силой, как будто она не предпринимала сотни попыток избавиться, - ты хочешь сказать что приехал ко мне домой, ночью, и моя мама… Мама… Да что это… - Скажи что не скучала, - говорит он, и Женя спиной чувствует, как он пожимает плечами, - ну, типа, знаешь, если нет, я могу свалить, это же наверное как-то некрасиво, если я останусь у тебя в кровати после того как… - Я не скучала, - зачем-то цедит Женя, на самом деле меньше всего на свете сейчас она хочет слышать о том как он скучал, хотя бы потому что, - ты – не скучал. Ты не писал, был очень занят, да? - Зачем тебе писать, ты не скучаешь. Женя дёргается, это бессмысленно и беспощадно, это тупо, потому что он ее, конечно, дразнит, иначе и быть не может, он всегда ведет себя так, просто когда они проводили вместе практически сутки напролет она свыкалась с этим как с неизбежным злом, а теперь… - И как, - говорит она, чуть сдвигаясь к краю постели, - как, она нормально тебя пустила? - А в чем проблема? - Серьезно? - Хорошо. Она там немного поотчитывала, сказала чтоб я не привыкал, у нее не войдет в привычку пускать меня ночами. - Какая радость. - Куда ты поползла? – говорит он, и на этот раз она слишком хорошо слышит это недовольство, как каждый раз, когда она перебарщивает с попытками держать лицо, и на самом деле она, конечно, имеет право, это все еще слишком странно, практически неадекватно, они действительно не встречались неделю, у каждого была своя жизнь, у него была она – девушка – Женя думает об этом специально, чтобы не приучать себя к иллюзиям, но ничего не выходит, потому что в конечном итоге несмотря на все обстоятельства это, то, что сейчас происходит, оказывается единственно верным вариантом развития событий. - Никуда, - говорит она, и переворачивается, моментально утыкаясь носом в его подбородок, - это, вообще-то, моя кровать. Куда я из нее денусь?