Перезагрузка

Катя выглядит довольной, слишком довольной для человека, который понимает что все это - одна маленькая часть одного большого фарса. Он замечает это сразу, но решает не загоняться, нахуй надо, это вообще не то, о чем сейчас хочется думать, думать хочется о том что потом, там, Катю можно будет спихнуть на Юджина - он не откажет, он любит разговоры... Разговорчики. Наверное им даже будет интересно, это пиздец как стрёмно, Даня даже пытается не додумывать мысль, потому что она слишком хуевая, но в его голове уже рисуется картинка двух амёб с открытыми ртами, Даня не знает, как выглядят амёбы, это честно, он никогда их не видел, но он пиздец как уверен что амебы выглядят примерно как... Как кто-то из них. Пока он пытается не думать эту мерзость, в голове зачем-то всплывает другая, он знает это ощущение, эту свою особенность нахуй все усугублять, просто разъебывать и без того неприятные ситуации, это работает с мыслями тоже, он просто не может остановиться, он не может перестать вспоминать эту отвратительную херню, и не может промолчать, потому что... - Эта рыба, блять, - говорит он, и понимает что теперь закрыть рот не выйдет, он УЖЕ сказал, а Катя услышала, Катя поворачивается к нему, улыбается, и это ебаный пиздец, потому что Катя выглядит точно как эта сраная рыба, это ужасно и ужасно смешно, он почти начинает внутренний обратный отсчёт до припадка ора, когда Катя, своим мягким и заискивающим тоном произносит: - Прости, что? Это очень, очень, просто суперхуевая идея. Которую он, конечно же, воплотит в жизнь. - Есть такая рыба, знаешь, - путано объясняет он, Катя моргает огромными глазами, и сходство становится просто невыносимым, - я... Я ебать, я не помню где видео, отвечаю, но в общем я видел эту рыбу, и она короче ебать как похожа на тебя! - Да? - Да, - агрессивно кивает он, - ты, блять, ты просто не видела, вы на одно лицо, я найду... Катя улыбается, и на секунду он думает о том что это просто невыносимо, он просто невыносим, так делать нельзя, и поэтому он... - Рыба Капля! - громко оповещает он, и поворачивает телефон экраном к ней. Кажется, самолёт может тряхнуть, по крайней мере у этого выражения должна быть, типа, взрывная волна? Нечто такое, потому что улыбка сползает с губ Кати медленно и жутко, он успевает тысячу раз пожалеть о том что сделал это, и тысячу раз заорать внутри своей головы, но это, блять, просто бесценно, то, как ее надутые губы складываются в одну ровную толстую линию, и кажется начинают дрожать, Катя морщит нос, переводит взгляд с экрана на него, с него на экран, это занимает несколько секунд, но эти несколько секунд реально кажутся ему ебаной вечностью, так просто не бывает, человек он может, не должен реагировать так на обычный подъеб, он должен все исправить, но он зачем-то говорит: - Ну чо, скажи же, похожи? Это твоя хыхыхы... Доисторическая родственница! Она вымерла, а ты живёшь! - Она не вымерла. - Чо? - Она. Не. Вымерла, - почти по слогам повторяет Катя, и резко отпихивает от себя его руку с телефоном, - она не вымерла, а ты... Ты мерзкий... Катя сжимает руки в кулаки, опускает голову, и сверлит их взглядом, это очередной неловкий момент в бесконечной череде их неловких моментов, и он снова думает о том что надо разрулить, в конце концов им ещё лететь, и там впереди будет много времени вместе, он должен, блять, должен, ну может обнять ее, сказать что это было хуевое сравнение, он так не думает, он надеялся что она поржет, но вместо этого он просто говорит: - Эээ, малыха, ты что, обиделась? Катя шмыгает носом, и это. Просто. Пиздец. Он не хотел доводить до такого, определенно - нет, он просто хотел... На самом деле, он не хотел нихуя, он сам толком не понимает, что он сделал и зачем, когда Катя говорит: - Обиделась. - Не обижайся, - быстро высирает он, Катя резко поворачивается к нему, тупо смотрит огромными глазами, и он не находит ничего лучше, кроме как добавить, - она вообще так-то не только на тебя... Похожа. Я когда увидел, подумал ещё про Юджина, он когда с утра с похмелья просто... - Ты просто... Просто... - выдыхает Катя, и все ещё тупо смотрит на него, подбирая слова, и это уже неприятно, в груди собирается какое-то гаденькое чувство, которое он совершенно не хочет, просто не собирается интерпретировать как вину, но не может подобрать никаких других аналогов, - ты просто гад! Ты, и твоя эта... Эта... Коллега... Просьба "завалить" вырывается у него раньше, чем он успевает подумать - впрочем, как и почти всегда - Катя дёргается в кресле, отшатываясь от него, и быстро моргает, как будто он на нее замахнулся. - Просто ужас, - говорит она, и снова отворачивается, и это молчание давит. Остаток полета он чувствует себя так, словно обосрался по самые уши, злится на нее за ее реакцию, злится на себя за то что вызвал эту реакцию, злится на себя за то что злится, за то что ему вообще не похуй на эту странную нелепую девочку с крупным подвижным лицом и здоровенной жопой, которая при других обстоятельствах, наверное, была бы... Об этом он не хочет думать, потому что это не то, это совсем неправильно, он закрывает глаза, чтобы отвлечься, но отвлечься получается хуево, мысли о жопе уже сформировались а голове, и никуда не хотят уходить, он думает о том что им нужно было пересечься перед отъездом, думает о том что Женя, возможно, на самом деле не была так занята, как сказала ему, и зачем она это сказала, может она мстила ему за поездку, может злилась за то что он приехал без приглашения тогда, хотя как она могла злиться на то чего хотела сама, это было просто ненормально, противоестественно, она могла упираться сколько угодно, но когда он пришел, она была рада, даже ее мать, кажется, была ему рада, потому что ей надоело жить в одном доме с этим злобным сто лет нетраханным существом, кому угодно надоело бы, серьезно. Его ебанутый мозг очень часто забывает важные детали, но зато охеренно помнит все порнушные подробности, он заметил это давно, и теперь просто кадр за кадром как в слоумо вспоминает их последнюю встречу, то, как разделся, влез к ней под одеяло, то, какой теплой ото сна она была, как охуенно это ощущалось после уличного холода, как она что-то мурлыкнула во сне, подползла ближе, прижалась задницей, и под одеялом моментально стало ещё жарче, как он задавил в зародыше моментально возникшее желание перевернуть ее на живот и вставить прямо так, сходу, чтобы она проснулась уже от этого, на самом деле в этом не было ничего такого, она наверняка начала бы пиздеть потом, но сразу не смогла бы отказаться, она вообще никогда ничего не могла после того как ей... Он не хотел об этом думать, но мысль уже превратилась в полноценный полнометражный фильм, вырезанный на внутренней стороне век: Женя ёрзает, трётся об него, просыпается, охуевает, и начинает гундеть, ничего необычного, так и должно быть, разве нет? Он ожидал именно этого. Женя прекращает гундеть быстро, это прогресс, раньше она строила из себя целку чуть дольше, может виной тому то, как долго они не встречались, Женя вредная и упрямая, она сама спровоцировала этот перерыв, она не может винить его, хотя она, конечно, не винит, Женя очень быстро заводится, и сама тянет его руку себе между ног, Женя тяжело дышит, пытаясь сдержать стоны - боится матери, как будто ее мать совсем ебанулась, как будто ей больше нечем заняться, только подслушивать их под дверью - но совсем сдается когда он толкает в нее пальцы, он почти чувствует это даже сейчас - узкое влажное давление тугих стенок, ему постоянно кажется что это должно быть больно, это просто не может не быть больно, когда тебя так растягивают, но Женя всхлипывает и дрожит под ним не от боли, ее бедра подаются навстречу в такт движениям его руки, они как будто слышат музыку, это пиздец как смешно, но и совсем не смешно, в этот момент ему не до смеха, Женя сжимается ещё сильнее, и он снова думает о том как это было бы, если бы в их первую встречу она была бы целкой, это нездоровые фантазии, и он списывает их на то что она просто слишком маленькая, он изо всех сил старается быть аккуратнее, но Женя сама просит сильнее, она маленькая, но такая блядь, и это такой кайф - вставлять ей, глядя как в полумраке влажно сверкают огромные черные глаза, как она морщит нос, прикусывает губу, как одной рукой упирается ему в грудь, отталкивая, а другой царапает спину, не давая отстраниться, хнычет, просит перестать, и подмахивает, ебучий комок противоречий, если бы она знала насколько это ее естественное состояние охуеннее попыток играть услужливость, которую навязала ей подружка-проститутка, она бы охерела, потому что ей не нужно играть услужливость, в ней самой ее - через край, в ней... - Ты совсем ебанулся? - шипит Катя, и ощутимо пихает его в бок, вышвыривая из полусна, - ты вообще-то не дома в постели, что за звуки, ты... Ты бы ещё здесь... Катя осекается, краснеет, и снова отворачивается, а его все же пробивает на ржач. Бессмысленный и беспощадный.