Перезагрузка

Измена - это очень серьезная штука, Даня понимает это довольно рано, и настолько же рано учится с этим мириться. Измена в дружбе, любви, измена собственным детям - это смешно, он даже немного ржёт, всерьез, до какого-то момента ему удается игнорировать настоящую причину этого смеха. Следом он понимает другое: эта серьезная штука, как и многие другие серьезные штуки в жизни - совершенно неизбежна, стараться поставить на нее запрет все равно что поставить его на кучу других, по-настоящему стремных, но и по-настоящему классных вещей. Когда в твоей жизни становится слишком много запретов, она как будто перестает быть настоящей жизнью. Даня не знает, что это такое - относиться философски, но лет в восемь он уже относится философски к тому, что девочка, которая вчера была интересна ему настолько, что ее равнодушие подталкивало к позорной истерике, на следующий день уже не кажется такой хорошенькой. Зато кажется другая. Примерно в этом возрасте он решает для себя что любовь - это не совсем то, что он испытывает к этой девочке, как будто бы это было бы слишком просто и банально, как прожить всю жизнь в одном городе, в одном доме, глядя в одно и то же окно, он легкомысленно чувствует в себе этот бездумный порыв - любить все, что он видит, даже если это что-то приносит ему неприятные ощущения, потому что не любить практически все, что тебя окружает - сложнее. Одна девочка сменяется другой, и это - пока - не совсем физическое, но уже очень весомое. Он принимает это как должное, как одну из частей себя, вроде той, которая вечно толкает его в центр всеобщего внимания. Одну из основополагающих черт характера. *** Чем старше он становится, тем острее ощущается эта штука - измена, совсем серьезно до него доходит в двенадцать, когда в лагере девочка отказывается говорить с ним после того как он сам не говорил с ней несколько дней. Зато говорил с другой. Поначалу это странно - он не умеет считывать чужие эмоции так хорошо, и уж точно не умеет анализировать их причины; он знает только, что искренне не хотел обидеть ни одну, ни другую, и чтобы не путать ситуацию ещё сильнее, просто переключает свое внимание на третью. На каком-то странном уровне это закрепляет в нем искаженную - до этого его мозг доходит после - норму: вместо сломанной вещи можно взять новую. Разумеется, его мозг доходит до этого не сам - это как будто бы зарубка, которую оставляет уже гораздо позже, но совершенно другая девушка, неудачный первый серьезный опыт во всем. Следом за обидой и недоумением приходит принятие факта - никто не будет принимать тебя просто так, потому что ты есть, и это тоже ощущается как своего рода измена, но почему это измена, если ему ничего не обещали? Он тоже никому не обещает. Так до него доходит ещё одна важная штука: там, где не было обещаний, не может быть измен. *** Второй опыт выходит легче, он как будто делает все на похуях, потому что хуже уже, кажется, не будет, и этот нездоровый похуизм оказывается на руку, так он запоминает очередное: чем проще твое отношение к девушке, тем увереннее ты чувствуешь себя с ней в постели, как будто она - это просто поле деятельности, творчества, любая хуйня... Возможно ему везёт, она оказывается чуть старше, без подросткового налета собственной неуверенности, которую хочется замаскировать насмешкой над партнёром, но очень хорошенькая - маленькая, тоненькая, темноволосая и темноглазая, с чуть вздёрнутым смешным курносым носом и капризным изломом пухлого рта, она не торопит его и не язвит, как было с прошлой, как будто секс - это задание от воспитателя, которое надо выполнить как можно быстрее, ее мать на смене на сутках, поэтому он может остаться на ночь, это совсем не похоже на тот противный перепих, и хотя это конечно не та любовь, от которой бывают отношения, он точно ее любит. Первый раз получается обидно быстрым, но все происходит само собой, он даже не успевает напрячься в ожидании вердикта, ему самому становится интересно что и как, что будет дальше, он рассматривает, ощупывает ее тело так, как когда-то рассматривал тех голых баб в том журнале, она отличается от них в лучшую сторону: она живая, теплая, ее влажная от пота кожа пахнет цитрусовым гелем и сладкими духами, он почему-то очень ярко запоминает как она прикусывает кончик языка, когда он лезет руками ей между ног, и тянется навстречу - так он понимает что девочкам правда бывает хорошо, если сделать все как надо. Второй раз получается долгим и охуенным, он запоминает ещё одно, как она запускает пальцы себе в волосы, и дрожит, в какой-то момент он чувствует как она сжимается, будто спазмами, и сначала собирается охуеть, но потом понимает, что произошло. Через три дня ее мать дома, но она открывает окно, и все повторяется, только ещё круче, это очень быстро и легко повышает самооценку, ощущение что девочки могут не только смотреть на него, девочки могут чего-то хотеть. С каждой новой встречей он только лучше узнает, чего. *** Измена - серьезная штука, но когда на какой-то вписке он закрывается на кухне с другой девочкой, он не чувствует, что делает что-то неправильно, хотя бы потому что они никогда не встречались. Честно говоря, кроме секса с ней можно было просто тусить, это было мило, значит она была его другом, подругой? Кем угодно. Он ей не изменяет. Другая девочка совсем другая, она сложена иначе, иначе пахнет, у нее другие волосы, светлые и жесткие, как солома, но это не особо его парит, она не особо хочет целоваться, и все такое, как будто ей тоже нужно выполнить задание, но так не нужно ему - он все равно целует ее в губы, с каким-то злобным торжеством чувствуя, как она сдается, когда он ласкает ее пальцами, прежде чем присунуть, как будто изначально она вела себя иначе потому что не ожидала, потому что с ней вели себя иначе... это похоже на хуйню, и он быстро выбрасывает это из головы, ему не нужна лишняя информация. *** Это кажется чем-то неправильным уже потом, когда через два дня он снова лезет в знакомое окно, он естественно не говорит ни о чем таком, потому что ей это не нужно, зачем ей рассказы о незнакомых людях, тем более он не должен чувствовать себя виноватым и просить прощения. В какой-то момент он зачем-то хочет спросить, почему она его ждёт, ведь у них же нет отношений, но он не спрашивает, скорее ему в голову приходит мысль, что она может ждать не только его, и это становится потрясением, то, как кровь моментально приливает к голове, и в горле становится горько от подкатившей тошноты, в этот момент он вдруг не просто понимает, почти проживает что это такое - измена, только не его измена. Измена ему. Хуже всего только то, что если это так, она, наверное, тоже не считает это изменой, ведь он же ее друг? Она ничего ему не обещала. В этот раз он лишается звания четкого пацана, потому что четкие пацаны никогда не делают такого, это зашкварно, наверное это должно быть противно, почему-то же это зашкварно? Но это не противно, это норм, даже больше, это почти как целовать ее в губы, только в другие губы, и он почти хочет пошутить, но вдруг понимает, что не хочет. Девочка хнычет, трётся об постель жопой, и это почти настолько же охуенно, как ебать ее нормально, от ее реакции жёстко вштыривает, нереально. Это помогает отогнать неприятную мысль, и заменить ее другой: пусть другой, который ходит к ней, если он ходит, сделает ей так. Никто так не сделает. *** Через полгода она просит его больше не приходить, и объясняет как на пальцах простую и ожидаемую вещь - у нее появился парень. Настоящие отношения. Он смотрит на нее как баран на новые ворота, а она смотрит на него, как-то странно, в упор, и он некстати вспоминает что она старше, кажется, на два, три года? Конечно, у нее должны быть отношения. Во сколько там девочки уже хотят замуж? Она смотрит слишком странно, и в этом взгляде ему видится то ли вопрос, то ли укор, то ли ещё какая-то поебота, он только спустя, наверное, год, понимает, что это был за взгляд. Как будто она ждала, что он сделает что-то. Как все они говорят, поведет себя как мужчина. Тогда он не понимает, чего она хочет, он не рад за нее и ее парня, наверное, он собирался прийти послезавтра, но она медленно качает головой, и улыбается. Как бы ставит точку. Потом они видятся в компании, ее парень не очень, у него ебланская стрижка и дешёвые кроссы, он постоянно чешет нос, и почти не смотрит на нее, но они в отношениях. Ему как будто бы совершенно похуй, ему какое дело, он ничего не обещал, она тоже не обещала, но он сваливает раньше, чтобы не рассматривать их, потому что нахуй надо. Звучит уебански, но на каком-то странном стрёмном уровне, внутри него, независимо от его желания, тот факт, что после него она вообще села рядом с кем-то, уже ощущается как Измена.