Перезагрузка

Женя просыпается рывком, и не открывая глаз, делает глубокий вдох. Это не помогает. То, что она проворачивает, вызывает синдром отложенного беспокойства; она читала об этом, и это круто, это работает как в той книге - я подумаю об этом завтра; пока она просто живёт и занимается своими делами. На самом деле, это большая несправедливость - никто не предупреждает людей о том что такие лайфхаки имеют последствия, как будто беспокойство, которое ты откладываешь, никуда не уходит, оно копится внутри тебя, в специальном душевном кармашке, и однажды его становится так много, что кармашек рвется, и все это накопившееся беспокойство отравляет тебя разом. В ее случае оно прорывается стремными снами, какими-то кусками -отголосками моментов карьеры, которые она не переварила до конца, неудачно завершенными разговорами, из тех, о которых спустя время думаешь - это был плохой ответ, можно было ответить иначе; душными то ли фантазиями, то ли... Женя открывает глаза, и тупо смотрит в потолок, все ещё приводя дыхание в норму. Все, что она знает, все, что она может себе сказать - это было не о нем, ей хотелось бы сказать ещё, что это было и не о ней, но это было именно о ней, наверное поэтому оно ощущается таким тошнотворным, как будто ее касался кто-то, кого она не ждала, не звала, и вообще... Женя переворачивается на живот, прячет лицо в подушке, и как мантру повторяет у себя а голове важное: она хочет видеть другой сон. С кем-то, кого она ждёт, даже если не хочет ждать. Даже если ей кажется, что лучшим вариантом было бы не пересекаться больше никогда. - Оставайся в своем Дубае, - вслух говорит она подушке, чтобы хоть как-то уровнять ощущение собственного бессилия, - у нас все равно ничего нет. Мы даже не друзья. Так. Подушка молчит, и это уже огромный плюс, когда-то бабушка не зря говорила, что подушка - это лучшая подружка, в этом был смысл. Она не спорит, и на какую-то долю секунды Женя действительно успокаивается, как будто это молчание подтверждает ее правоту. *** "Видела?" - пишет Стася, и Женя кусает губу, в упор глядя за медленно прогружаюшиеся фото слипшимися ото сна глазами, - "удалил почти сразу, но я успела", "ну и урод" Женя трет глаза, делает глубокий вдох, медленный выдох, смотрит снова, и... Это похоже на камень, свалившийся с души, как когда ты долгое время не можешь принять необходимое решение, и обстоятельства принимают его за тебя, подведение итогов вселенной: теперь так; и хотя часть ее хочет придумать оправдание, она все равно уже не настолько сильна, как другая, сознательная, вменяемая часть, которая понимает, что оправданий здесь быть не может. "Ты мониторишь его соцсети?" - на автомате пишет она, потому что сейчас в ней должны проснуться хоть какие-то эмоции, что-то, больше чем ничего, абсолютная звенящая пустота за ребрами, - "ахаха" "Ахаха?? Ты серьезно? Я наберу?" - пишет Стася, и Женя быстро отвечает "Нет", "нет, извини, я в ванной, у меня мокрая голова" "Ты так будешь делать вид что ничего не случилось??" - не унимается Стася, и Женя вдруг осознает, что улыбается, как будто она улыбалась все это время, по инерции, и это кажется ей таким нелепым и смешным, что она смеётся в голос, - "он там немного не снял штаны! Гадость" "Это смешно", - пишет Женя, потому что ей совершенно не смешно, настолько не смешно ей не было слишком, пугающе давно, и именно поэтому ей нужно доказать обратное, чтобы не свихнуться окончательно. "...", - пишет Стася, и Женя убирает телефон в сторону, в какой-то момент она совершает над собой неимоверное усилие воли, сравнимое с подвигом, чтобы малодушно не удалить эту часть переписки, не "эту", а именно фото, чтобы больше никогда не видеть эту... Мерзость, но что-то ворочающееся внутри, в груди, заставляет ее остановиться. Как могут быть мерзкими фото чужого человека с его девушкой? Она не сошла с ума. Никак. Она сама решила все прекратить, пока выдалась возможность, он ничего ей не должен, это нормально, все хорошо. Женя улыбается, и медленно, как пьяная, опускается на подушки - досыпать оставшиеся полтора часа; это хороший момент, ее легко клонит в сон, мозг как будто сам хочет помочь ей абстрагироваться от увиденного, выбросить все это за ненадобностью, и Женя не может не воспользоваться этой возможностью. Она почти спит, а значит ей снится сон, как по ее заказу: с кем-то, кого она зачем-то ждёт, хотя и не хочет ждать, потому что впервые за долгое время даже не знает, что ему говорить; во сне какая-то странная мелочь разделяет все на до и после, и после - сейчас - ей начинает казаться что все остальное ей тоже приснилось. На самом деле ничего не было, сейчас лето 21 года, она почти окончательно отошла от болезни, и думает о том, каким будет новый виток, после вынужденного окончания карьеры, она полна мыслей, идей, разочарований и надежд, она записалась к психологу, а ещё возможно она встретит кого-нибудь, встретит надёжного, спокойного, подходящего человека, который будет рядом потому что по-другому не бывает, будет согласен, и просто будет, и это все будет нормально, так, как и должно быть, выверенно и точно. Женя ворочается на постели, и сон сменяется грязью: неровным чужим дыханием, влажными звуками, кем-то очень знакомым, и женскими глазами, тупыми и пустыми из под неровно остриженной рыжей челки стоящей на коленях девушки; какой-то историей, в которой она - наблюдатель, потому что места рядом ей нет, не просто нет, его никогда не было, и самая страшная часть сна именно в этом: она слишком долго не могла в это поверить, и теперь не может найти свое место нигде.