Перезагрузка

Катя избегает его - это ожидаемо, и в то же время неожиданно, потому что в этом нет смысла; он не планирует ее цеплять, это... Скучно. Катя думает иначе, опасается, и этим развеивает скуку и подстрекает, такую Катю хочется дернуть, задеть за живое. - Это будет весело, - уверенно заявляет он, и в целом это хуевый знак, это написано у Кати на лице, которое она всё ещё старается держать, - типа знаешь, как поддержка, как на льду! - Ну это странно, - себе под нос говорит Катя, и улыбается, Катя хочет перевести все в шутку, а может она действительно думает, что он шутит, наверное так подумала бы любая, - мы вроде как ну, вместе, и такое... - Какое? - с непроницаемым лицом интересуется он, и Катя совсем тушуется, - ты скучная. - Почему - мать? - наконец рожает Катя, и походя нервно чешет лоб длинными ногтями, - можем сделать наоборот, знаешь, что-то романтичное, для эдитов... - Скучно, - безэмоционально повторяет он, и Катя сдается. *** Резонанс получается бешеный, истерика, наверное, слышна на Марсе, но это ожидаемо; Катя ожидаемо не читает комментарии, потому что она знает - она давно знает - что там будет, и ей, вообще-то, не нужно... Под вечер ее деланное спокойствие начинает раздражать даже больше молчания Жени, как спертый душный воздух, липкий и тяжёлый, Юджин пропадает непонятно где, и единственным достойным занятием оказывается недостойное. - Это не Катюша, это Екатерин! - громко и выразительно зачитывает он, и Катя вздрагивает, тут же замирая, - пиздец, и это любовь? Коня на скаку остановит! Мощная девка! Милохин нашел маму! И правда - кобыла! А Женечку на руках носил... - Ты можешь перестать быть скотиной? - резко перебивает Катя, и в номере повисает дрожащая тишина. В какой-то момент ему кажется, что он перегнул, что это действительно было лишним, он ведь сам придумал эту херню, и на самом деле о нем тоже... Пишут, и там нет ничего хорошего, но Катя продолжает, - я, может, тоже пошутила! Вчера. Я просто так пришла, а ты подумал что-то, значит это ты об этом думаешь, и обо мне думаешь! Да. поэтому пытаешься меня задеть. Это психология... К одной его подруге, поехавшей на теме психологии, присоединяется ещё одна - недоподруга, переподруга - он не знает, как лучше ее назыать, но эта в отличии от первой, хватает свои умные мысли из всяких дебильных подкастов. Катя оборачивается, смотрит на него победным взглядом, и в этом есть что-то такое уязвимое, что в равной степени хочется разрушить и подкрепить. Та, первая подруга говорила ему, что это нехорошая черта, какая-то там компенсация, которая заставляет его пытаться изменить что-то в людях, потому что он не может что-то изменить в себе. Это путано, всрато, он кажется себе слишком тупым, чтобы вообще над этим раздумывать, поэтому пускает все на самотёк, и просто улыбается, вместо целительной пощёчины оставляя ей шанс считать что она права. Шанс надеяться на то, что однажды он одумается. Катя усмехается, и почти кокетливо поправляет волосы. *** До его возвращения Женя отвечает ему всего один раз, односложно, так, будто она очень занята и не может говорить, хотя этого не требуется, из ее сообщений исчезает все личное, что когда-либо там было, и это или жара, или ему кажется, или она действительно обрубает все вот так, так, чтобы потом не пришлось разговаривать и объяснять, как будто их общение просто сошло на нет, как обычно сходит на нет любое общение, которое перестает приносить выгоду или удовольствие. Он сам проворачивал такую херню, это было банально, но как будто бы не в этом случае, сейчас это раздражает, наверное бьёт по самолюбию, и он всерьез запаривается в чем проблема: в том, что первым это придумал не он, или в том, что сейчас ему похер, кто это придумал, он просто не хочет, чтобы что-то менялось, как будто это уже слишком привычная часть жизни - эти эмоции, которые она зачем-то решает у него отобрать. В моменте он думает о том чтобы снять себя в постели со спящей Катей, и посмотреть реакцию, на случай если терять уже ничего не придется, но почему-то останавливается в последний момент, как будто творить херню для него не привычное дело. В этот раз он поступает очень сознательно и зрело, так, как на его месте поступил бы любой взрослый состоящий в отношениях человек, настоящий мужик, который хочет сохранить что-то важное, который осознает истинную ценность, и все такое... Аня отвечает не сразу, она вообще не особо любит голосовые, но ему лень писать, формулировка тоже выходит хуевой, как всегда, когда он не может говорить прямо и вынужден подбирать слова чтобы не обосраться совсем, потому что Аня его подруга, но ебаную женскую солидарность не отменял никто, и здесь она может упереться рогом. - У меня вообще работа, - лениво тянет Аня, и он уже понимает, что победил, - мне надо ролик монтировать, и там ещё, но в принципе мы с Женечкой давно не пересекались, можно, да, хорошо... - А тебе зачем? - спустя двадцать минут спохватывается Аня, - Дань, я серьезно, если там какая-то херня, ты иди сразу нахуй, хорошо? Она же знает когда ты прилетаешь? "Знает или нет???" - спустя ещё пять минут без ответа начинает беситься Аня, - "Милохин, ты сука, я ей уже написала и мы договорились, ты меня подставил!" - Я всегда знал что ты такая хорошая, Анечка, - подводит он итог, и итог получается даже лучше, чем он рассчитывал, где-то между ребрами ворочается странное одновременно и приятное, и гадкое чувство, какая-то смесь ожидания, предвкушения, злости, обиды, раздражения, желания и желания сделать больно, он ловит себя на этом совершенно неожиданно и случайно, и больше чем это его пугает только то, что его это не пугает: он впервые сознательно хочет сделать больно человеку, боль которого когда-то беспокоила его сильнее своей. Подруга, увлекавашаяся психологией, наверняка сказала бы ему, что он охуевший, или что у них просто какой-то новый этап отношений - психологи любят называть дерьмо конфетой - он точно знает, так оно и есть, это просто новая часть. Тот кусок его сознания, который отвечает за собственный комфорт, уже заранее отказывается анализировать то, что он сделал, то, что он собирается сделать, и это немножко облегчает комок в груди. В Дубае всё ещё липко и душно, он спит херово, беспокойно, так, как не спал давно, в какой-то момент почти бессознательного пробуждения ему тупо кажется, что рядом с ним кто-то есть, влажные от пота простыни под ладонью как будто ощущаются чьей-то кожей, он тянет их и сжимает чуть грубее, чем следовало бы, но именно так, как хочется, в полусне врать себе получается чуть хуже - полное отсутствие ответов сильнее, чем плохие ответы, игнор вымораживает, все сходится к тому что она просто не имеет права решать все это так, решать самостоятельно, не объяснившись, не посоветовавшись, как будто только ее решение вообще способно что-то изменить, как будто она вообще сможет без него теперь, когда в ней самой столько всего перевернулось с ног на голову, так, что больше никогда не вернётся назад. Когда его все же отрубает, легче не становится, ему всё ещё снится она, только без звуков, как будто она что-то говорит сквозь шум воды - он нихуя не слышит, это какой-то пиздец, пиздец ещё и потому что он понимает это не сразу - она похожа на себя, но и не очень похожа, она какая-то другая, как будто старше, осунувшаяся, с натянутой неприятной улыбкой и прилизанными волосами - ей не идёт; наверное даже хорошо, что он не слышит ничего из того что она говорит, потому что эта Женя вряд ли может сказать что-то, что ему хотелось бы... Через глубокое чёрное пятно ему снится ее шея - тонкая, цепь выступающих позвонков на узкой спине, острые лопатки, тяжёлое дыхание, он даже не сразу понимает, что не чувствует удовлетворения потому что трахает ее не он, он просто смотрит со стороны, и это было бы даже противно, если бы ей было приятно, но когда она поворачивает голову, прижимаясь щекой к подушке, он видит что-то другое, какую-то ебаную картинку из фильма со сценой изнасилования, это вообще не то... *** Утром он кидает Ане какой-то ебанутый мем, и желает хорошего дня, но день не кажется хорошим. Хороший день будет тогда, когда все получится так, как ему хочется.