Тени

На столе лежала палетка теней, чертова палетка. Джун Гиль нахмурился: он собирался бегло просмотреть отчёт о вчерашних душах, но в вестибюле на столе, за который он хотел присесть на пару минут, была кем-то забыта одна из этих женских вещичек, вечно отвлекающих его помощников, по крайней мере, их прекрасную половину. Хозяйку потеряшки определить было не трудно - уж слишком характерная цветовая гамма была у теней. Темный жнец вздохнул и почувствовал, как из глубины души начинает выползать раздражение. Красные тени, розовые волосы, яркие наряды - всем своим видом эта женщина бросала ему вызов, словно протестуя против строгих требований к одежде, причёске и макияжу, царивших в его отделе. Ещё бы - ведь он сам их устанавливал и, являясь образцом для подражания, строго и неукоснительно требовал соблюдать. Попробовала бы она, находясь под его руководством, выбирать такие цвета! А сейчас! Ее внешний вид совершенно не соответствовал образу жнеца. Хотя какой там жнец! - так, жилетка для слёз слабовольных дураков, преступно решивших распрощаться с жизнью. Абсолютно нелепая работа по спасению самоубийц, абсолютно нелепый отдел, ставший ещё более несуразным с приходом половинчатого, абсолютно нелепая Гу Рен. Интересно, как она может управлять работой отдела, если не в состоянии уследить за содержимым собственной сумочки?! Волна негодования поднималась все больше, накрывая с головой холодного руководителя отдела сопровождения. После возникновения ОЧС всё, что господин Пак чувствовал к этой женщине - досадное раздражение. Бескрайнее. Ярое. Раздражение, - и ничего больше. "Ничего больше",- повторил Жнец, засовывая палетку в карман брюк. Ему было неприятно от того, что забытые вещи валяются где попало. А испытывать дискомфорт лишний раз желания не было: в его послежизни и без того достаточно непонятной боли и горечи. Поэтому стоило вернуть косметику владелице, - хоть эту проблему, но решить. С хлопком, похожим на взмах крыльев, руководитель Пак аппарировал в коридор офиса ОЧС и быстрым шагом прошел в кабинет. Там стояла тишина, нарушаемая только жужжанием электрических лампочек да дребезжанием стекол от шума проезжавших снаружи машин. В световом круге, образованном настольной лампой, уронив голову на скрещенные руки, за столом, прямо на рабочем месте, дремала Гу Рен. Джун Гиль положил тени перед ней на стол и скользнул взглядом по спящей женщине. Без своего привычного макияжа (она ещё утром заметила пропажу и дала себе клятвенное обещание при первой же возможности заскочить в косметический магазин, но день выдался на редкость тяжёлым и суматошный) его соперница по работе выглядела абсолютно беззащитно, будто без доспех, как-то непривычно ранимо и нежно. Джун Гиль внимательно вглядывался в свою бывшую подчинённую, а ныне непримиримого противника. Он дал себе десять секунд- всего десять секунд- просто чтобы внимательнее рассмотреть ту, которая так раздражала его. В конце концов, чем больше знаешь недруга, тем лучше. Гу Рен находилась полностью во власти сновидений, но сны ее не были радостны и легки: как тревожно билась жилка у виска, как сильно участилось дыхание и трепетали ресницы, как почти осязаемо терзали ее тени прошлого! Из-под закрытых век скатилась одинокая прозрачная слеза и с едва слышным звуком разбилась о столешницу. Джун Гиль забыл про отведенные десять секунд, он забыл про всё, даже как дышать: слишком остро он чувствовал её боль, хотелось схватить эту упрямую, своевольную женщину, эту сбежавшую из ада израненную душу, встряхнуть, разбудить, прижать к себе и шептать, что всё закончилось, всё хорошо, он рядом, а ад остался позади. Мрачный Жнец тряхнул головой, отгоняя странные мысли, - видимо, опыт собственных страшных снов сказался и теперь он излишне сопереживает всем, кто мучается кошмарами. Но и холодному начальнику отдела сопровождения сострадание не чуждо, а он где-то слышал, что, если подуть на лоб спящего, то сон, мучающий его растворится, оторвёт свои скользкие щупальца от жертвы и уйдет в небытие. Осторожно сделав шаг, чтобы встать максимально близко, Чжун Гиль наклонился над коллегой и легонько, почти касаясь кожи губами, сдул страшные видения со лба и ресниц Гу Рен. Его ладонь мягко легла на её плечо в жесте, полном утешения Как ни странно, но помогло. Дыхание спящей выровнялось, жёсткие складки между бровями разгладились, лицо стало безмятежным, а губы тронула лёгкая улыбка. Он никогда не видел её улыбки за всё время их совместной многовековой работы, отчего-то он крепко знал этот факт. Так непривычно было смотреть на неё безмятежную, когда отсвет далёкого ушедшего счастья лёгкой дымкой лёг на ее лицо. Зачем он сделал дальше то, что сделал, Чжун Гиль не понимал. Совсем. Просто чтобы она выглядела более привычно, наверное. Не осознавая, что творит, Жнец опустил большой палец в ярко-красные тени на принесённой палетке, а затем провел по её закрытому веку, чуть задержавшись в конце. И именно в этот момент, разбуженная неожиданным прикосновением, Гу Рен открыла глаза и с удивлением и непониманием посмотрела на него.