Тени

Пак Джун Гиль не знал любви. Нет, не то, чтобы его никто не любил: до смерти он успел познать и ласку семьи, и заботу друзей. Но всю жизнь он прожил один, так и не обзаведясь своим собственным семейным гнездом. Конечно, родители подыскивали ему достойную партию, а недостатка в невестах у красивого и смелого потомка древнего рода не было, но как-то не сложилось. Несколько раз дело уже продвигалась к заключению брака, но словно что-то вмешивалось и помолвки расторгались - по самым разным, порой неожиданным причинам. Джун Гиль особо не расстраивался: невесты были одна симпатичнее другой, некоторые ему искренне нравились и он даже позволял себе увлечься, но все это было не то. Он как будто ждал кого-то. Он был уверен, что когда появится она - та самая - он узнает ее: по дыханию, по взгляду, по каким-то условным символам, понятным и известным только им двоим. Но время шло, а её все не было, и ожидание сменилось тоской, тоска отчаянием, а оно уже переросло сначала в обиду, потом в злость. И всё это было пропитано одиночеством. После доблестной смерти в бою за свою родину, храбрый воин остался в "Фантасмагории". Всем, работавшим здесь, было обещано исполнение заветной мечты в новой жизни, после перерождения человеком. Пак Джун Гиль очень хорошо знал, что именно он попросит у Императорицы. И ради этого он был готов работать жнецом хоть шестьсот, хоть тысячу лет, даже рискуя в случае гибели кануть в небытие, пасть на землю золотистым пеплом и навсегда исчезнуть. В "Фантасмагории", кстати, тоже находилось много жнецов женского пола, проявлявших заинтересованность в красивом и загадочном сотруднике. Романы с теми, кто ещё находился в Мире Живых, были под строжайшим запретом, но внутри компании внештатные отношения не то, чтобы не приветствовались, просто не особо афишировались. Вот и господин Пак не раз сталкивался с повышенным интересом к своей персоне. Но умение держать дистанцию, подчёркнутая холодность и абсолютная выдержка мужчины удерживала страждущих от решительных действий, лишь огненные взоры периодически устремлялись в сторону Жнеца. Джун Гиль привык, что на него смотрят либо с обожанием и восхищением, либо с ненавистью и страхом, либо со смесью всех этих чувств. И лишь она одна, одна, чей взгляд он действительно искал, смотрела так, как не смотрел никто-в её взоре не было огня, но странный свет наполнял его, успокаивающий и тревожащий одновременно, свет, чью тайну он хотел узнать. Этот свет досадно ускользал всякий раз, как только ему казалось, что он поймал его, почти понял... Но Гу Рен всегда почтительно опускала глаза, стоило их взглядам пересечься, и нельзя было понять, какая тайна скрыта за опущенными веками, почему так притягательно-сладок этот мелькнувший и старательно спрятанный луч. Эта тайна, эта невозможность разгадать, о чём именно говорило выражение ее глаз, жутко раздражала. Конечно, это был чисто исследовательский интерес, ничего больше. Пак Джун Гиль не любил загадки. Особенно неразрешимые загадки. Поэтому он злился. Иногда ему хотелось скинуть с нее эту броню почтительности, сломать внутреннюю стену, крикнуть "Посмотри на меня, наконец!", но каждый раз его внимательный взгляд ловил лишь отблески манящего света из-под опущенных ресниц. Но сейчас, когда Гу Рен, ещё не отошедшая от сна, непонимающим взором смотрела на него, этот свет, рождённый в глубине ее глаз, казалось, разливался, расплёскивался по всей комнате, обволакивая, заставляя забыться. Джун Гиль чувствовал себя путником, потерявшим дорогу, долго-долго блуждавшим в темном лесу на берегу моря и наконец-то увидевшим спасительный свет маяка, который прорезал ночную мглу. Несколько секунд длилось наваждение. - Что вы делаете? - голос Гу Рен был немного хриплым, словно волнение мешало ей говорить. Джун Гиль быстро отдернул руку от ее лица. - Ты забыла тени в вестибюле, - сказал он, указывая на лежащую на столе палетку, словно это могло оправдать странное прикосновение, которое он сам себе объяснить не мог. Гу Рен мельком взглянула на возвращенную палетку, потом снова перевела внимательный взгляд на мужчину. Она молчала. Джун Гиль чувствовал, что напряжение и неловкость ситуации возрастает с каждой секундой. Уж лучше бы она накричала, возмутилась неуместным поведением, пусть даже отчитала его. У него нашлась бы пара едких комментариев в ответ. Но она молчала. И у руководителя отдела сопровождения не было ни единой мысли о том, что можно сказать в ответ на её безмолвие. Чувствуя необходимость хоть как-то объяснить свое поведение, а заодно разрядить обстановку, он применил средство, к которому прибегал только в самых крайних случаях: к комплименту. - Тебе идет красный цвет. Это не было ложью. Удивительно, но макияж такой расцветки на Гу Рен не смотрелся ни вульгарно, ни безвкусно, он действительно был на ней органичен. И нет, он совсем не любовался Гу Рен в этот момент. Ну, если только пару секунд - в этом же нет ничего ничего особенного, он умеет ценить красоту, даже в женщинах, даже если это руководитель отдела чрезвычайных ситуаций. Однако произнесенные слова не произвели желаемый эффект. Жница вздрогнула, и, не прерывая зрительного контакта, медленно поднялась из-за стола. Джун Гиль кожей ощутил волну её страха и какого-то ещё непонятного чувства. Было что-то странное, необъяснимое и неуловимое во всем происходящем, в том, как она сейчас смотрела на него. Господину Паку стало настолько некомфортно, что он уже хотел побыстрее распрощаться и уйти, как Гу Рен шумно вздохнула, покачнулась, ухватилась за край стола - и рухнула бы вниз, если бы Жнец не поймал бы её у самого пола. Джун Гиль даже при жизни не был особо впечатлительным человеком, но в этот момент, когда он, стоя на полу на коленях, держал в своих объятиях потерявшую сознание коллегу, эмоции - абсолютно непонятные и беспричинные - просто захлестывали его: отчаяние, невыносимая боль потери и липкий, всеобъемлющий страх. Он не знал почему, но ему казалось, что женщина в его руках никогда больше не откроет глаза, что она сейчас исчезнет навсегда, ему даже почудилось, что её кожа побледнела и стала мраморно-холодной, как у покойников из Мира Живых. Сделав несколько размеренных вдохов, усилием воли он сумел совладать с собой. Теперь нужно было сосредоточиться на Гу Рен. Тыльной стороной ладони он прикоснулся к её лбу - кожа хоть была и холодной, но не такой, как ему показалось в том кошмарном моменте. Чтобы обеспечить доступ воздуха, Джун Гиль стянул с плеч Жницы узкий пиджак и, немного поколебавшись, расстегнул верхние пуговицы на кофте. Оглядевшись по сторонам, он заметил на одном из столов бутылку с водой, левитировал её и, одной рукой достав из кармана платок, исхитрился смочить его газировкой. Когда Гу Рен открыла глаза, он уже несколько минут аккуратно прикладывал влажную прохладную ткань к её вискам и лбу. -Ты в порядке? - участливо поинтересовался он. Она молча кивнула и отстранилась, застегивая пуговицы дрожащими, как ему показалось, пальцами. Джун Гиль хмыкнул, встал и протянул руку, помогая коллеге подняться. Она приняла его помощь, старательно не поднимая на него глаз. Джун Гиль вздохнул: мало ли какие инциденты были в её прошлой жизни, подробностями которой она никогда и ни с кем не делилась. Хотя что-то неприятно кольнуло в глубине души: думать, что именно с ней могло в прошлом что-то такое произойти, отчаянно не хотелось. Наверное, потому что они долго работали вместе и Джун Гиль привык чувствовать ответственность за ее безопасность. Он наклонился, поднял с пола пиджак, встряхнул и накинул ей на плечи, попутно отметив, как сильно её трясёт. - Я отвезу тебя в офис, покажешься врачу, - предложил он. Гу Рён лишь отрицательно покачала головой. - Пойдём, сейчас тебе нельзя ни телепортироваться, ни тем более садиться за руль, - продолжал он настаивать. Оставлять её в таком состоянии было просто опасно. - Я в порядке, - её голос звучал слабо, но решительно. - День был тяжёлый, я просто устала, отдохну, и всё пройдёт. Спасибо за помощь, но Вам не стоит об этом больше беспокоиться. - Вот как... - его глаза сузились. - Кажется, я начинаю понимать, почему у вашего отдела постоянные проблемы. При такой-то самонадеянности у руководителя. Может, стоит уже проанализировать неудачи и понять, что переоценивать свои силы - не лучшая стратегия? Гу Рен продолжала молчать, опустив голову. Она не подняла на него взгляд даже в ответ на колкие замечания. Джун Гиль почувствовал, как накатывает привычная волна раздражения. Он начинал злиться: злиться на её глупость, на чрезмерное самомнение, на упрямство, на нежелание услышать разумные доводы, на то, что она самовольно ушла из отдела и творит теперь какую-то невиданную дичь, а он никак не может на это повлиять. Он почувствовал злость даже на то, как откровенно она пренебрегает состоянием своего физического тела. - Или работа с самоубийцами настолько тебя захватила, что ты решила составить им компанию, доведя себя до полного изнеможения? Хочешь изучить ситуацию изнутри? Может, мне всех непригодных жнецов к вам в отдел направить, так хоть какая-то польза... - Хватит! - резко прервала его Гу Рен, наконец-то взглянув ему в глаза. - Руководитель Пак, мне сейчас гораздо лучше. Это всего лишь обморок от усталости. Пожалуйста, отвезите меня домой. Если вам покажется, что мне нужна медицинская помощь, я не буду сопротивляться. Джун Гиль коротко кивнул. По дороге состояние Гу Рен заметно улучшилось, по крайней мере Жнец не нашел никаких поводов для беспокойства, когда оставил её у дверей квартиры. Они молча попрощались: она почтительно склонив голову, он едва заметным движением кивнув в ответ. И он уже не видел, каким долгим взглядом она смотрела ему вслед. Спустя несколько часов, сидя в своём кабинете, Джун Гиль задумчиво покачивался в кресле за столом, на котором одиноко замер недопитый стакан отменного бренди многолетней выдержки - напитка, который он позволял себе в исключительных случаях. Но сейчас случай был исключительный: слишком много всего странного произошло. Всё это, включая необъяснимые эмоции во время обморока Гу Рен, необходимо было проанализировать, понять и систематизировать. Но от мыслей его отвлек неожиданный сигнал тревоги, вслед за которым женский голос объявил по громкоговорителю "Руководителям всех отделов срочно собраться в конференц-зале". Жнец открыл звякнувший телефон. На экране мигало сообщение, присланное в режиме "экстренно": "Чрезвычайная ситуация второго уровня опасности. Активация протоколов номер один, три и восемь".