Тени

"Это не он",- за двести лет эта фраза уже стала заклинанием, "это не он", каждый раз твердила себе Гу Рен, когда оказывалась слишком близко, "это не он"- беспрестанно повторяла она себе, чтобы не задохнуться. Да, она знала: души ещё могут встретиться, люди же - нет. У него была другая жизнь, другая личность, другие воспоминания. Он стал жнецом оттуда - из жизни без нее. "Это он!", - отчаянно вопило подсознание, "это он" - подушечки пальцев кололо сотнями иголок, если их руки случайно соприкасались, "это он" - улавливала она аромат моря и зелёного чая - его любимый парфюм, независимо от жизни, времени и пространства. Гу Рен не хотела, но не могла его не узнавать: как уважительно он относился к каждой душе, независимо от класса и происхождения, как жёстко осаживал снобов-жнецов, каким бережным был с беззащитными жертвами. "Это не он", - окончательно решила для себя Гу Рен, чтобы не сойти с ума, когда пятьдесят лет назад он поил ее бренди после того ужасного дела. Тогда он взял всю вину на себя, не смотря на все её протесты. И именно в тот момент она начала бояться. Бояться, что может проявление благородства принять за нечто личное. Что видит в его глазах больше, чем есть. Что может поверить в это странное, наверняка обманчивое ощущение, - она для него особенная. Этого не могло быть, потому что "это - не он". "Это не он", как молитву повторяет Гу Рен, когда просыпается от прикосновения Джун Гиля. Будь проклята эта чёртова палетка! Будь проклята её невнимательность! Придушить Джи Уна при случае - это он отвлек её в вестибюле каким-то очередным "помираю-срочно" вопросом. "Это не...", - но как, скажите, в это поверить, когда Жнец так смотрит на неё? Почему в этом взгляде она видит тень других - уже мертвых глаз? Как продолжить держаться за спасительную мантру, когда она слышит "тебе идет красный цвет"? Как? Гу Рен не знает ответа, и окружающая реальность наваливается на неё своей тяжестью и темнотой... Тепло и покой - она наслаждается этими ощущениями, пока не начинает осознавать - это тепло его объятий. Гу Рен не нужно открывать глаза, чтобы понять кто именно ее держит: слишком хорошо она помнит его руки, чтобы ошибиться. Воспоминания тысячи других прикосновений мешаются с действительностью, и становится трудно дышать, а тепло его пальцев практически обжигает, даже через ткань рукава. Но ощущение покоя и мира - как будто она вернулась домой после долгих странствий - не позволяет открыть глаза. Она всей кожей впитывает это тепло, стараясь продлить момент подольше. Но тут Джун Гиль, прикладывая влажный платок к её щеке, кладет кисть руки прямо на обнаженную ключицу, и этот контакт Гу Рен уже не способна выдержать. Она открывает глаза, молясь, чтобы он не почувствовал то же, что и она. Но, кажется, он не заметил тех электрических разрядов, которые сопровождали соприкосновение их обнаженной кожи, разрядов, запечатанных теперь покалыванием у нее в ключице. Она спешно отодвигается и судорожно пытается застегнуть кофту - вплоть до пуговиц на воротнике, который обычно носит распахнутым. Он, как обычно, предлагает помощь, злится и язвит, даже переступает черту, намекая на суицидальные наклонности, но отчего во всех словах ей слышится обида? И хочется быстрее уступить, чтобы скорее закончить затянувшуюся встречу. И при этом не хочется смотреть, как он уходит. Но она оборачивается и долго смотрит ему вслед. Войдя в квартиру, она первым делом варит себе кофе: сегодня ей долго не уснуть. Оповещение об экстренном собрании она получает уже на шестой чашке.