Хрустальный цветок дождя

      За окном вновь льёт дождь. Этот весенний сезон мало отличается от осени. Он так же паршив... В моей одинокой, полной чудовищных неурядиц, недосказанностей и недоразумений жизни дождь был моим единственным другом и покровителем – он смывал следы и запах, когда я в очередной раз бежал от смерти...       Но я никогда не любил дождь.       Прошло так много времени... Мне всё ещё снятся глаза цвета синего льда. Я всё ещё возвращаюсь к прошлому, не понимая, правильным ли было моё решение...       Может быть я должен был остаться с тобой, Бэй-Бэй? Остаться и во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни, защитить тебя? Спасти от самого себя?       К чёрту! Теперь уже поздно об этом думать! События, случившиеся столько лет назад не вернёшь, но... ты знаешь, Бэй-Бэй, я всегда помнил о тебе... И сейчас я посвящаю эту новеллу... тебе. И пусть в ней ты не главный герой, однако, персонаж прописан так тщательно и любовно... Вся линия жизни, характер... Вся моя душа, что навеки останется с тобой.       Это не первая новелла, что я пишу о тебе.       В той, с названием «Путь Гордого Бессмертного Демона», которую я написал в час отчаянной безнадёжности, ты безжалостно расправился со мной... Тогда я, глупец, и впрямь боялся такого исхода. Этот Шан совсем... тебя не понимал.       Кто бы мог подумать, что ты умрёшь, Бэй-Бэй...       Кто мог подумать, что это случится в такой же унылый дождливый день, как сегодня... Кто знал, что ты выберешь собственную смерть, чтобы спасти меня!       Этот чёртов ублюдок, этот Ло Бинхэ, проклятый Император – чудовище! Думаю, он вовсе не проверял тебя! Нет! Ло Бинхэ поставил тебя перед этим выбором, чтобы доказать свою власть! Чтобы ты понял, что твоя жизнь в его руках!       Он ревновал тебя, Бэй-Бэй... Ведь на самом деле, ты был его единственным близким человеком...       Да будь он проклят! Когда-нибудь я отомщу ему за это!       Чёртов дождь!       В тот унылый вечер, когда я совершил самую чудовищную ошибку в своей жизни, встав на твоём пути впервые, тоже шёл дождь.       Во всём был виноват мой отец. Властный, грозный, надменный он не умел признавать ошибок! И я никогда бы не подумал, что он не чает во мне души, если бы не тот случай.       Отец задолжал. Взяв крупную сумму у весьма влиятельного и видного человека, он не смог вернуть её вовремя. И тогда я, шестнадцатилетний юнец, полный надежд, восторга и веры в будущее, попал в грязные свиные лапы шайки гангстеров.       Шан был похищен.       Пока отец разыскивал недостающую сумму, я, словно пёс, прикованный цепью к стене, ютился в бетонном мешке подземного склада. Мне бросили тюфяк и тонкое одеяло, что было сущим издевательством, ведь в этом сыром подземелье холод пробирал до костей.       Бутылка воды и жалкие крохи пищи лишь раззадоривали жажду. Я был так голоден, что от слабости темнело в глазах.       Прошёл день...       Три дня...       Отец всё ещё не объявился, боясь обратиться в полицию. Ведь мне грозила смерть.       Ублюдки, пытающиеся выбить долг, явились в мою тюрьму. Я был наивен... и... понятия не имел, как грязен и отвратителен этот мир!       Придумав способ поторопить отца, чёртов извращенец, что стоял во главе этой шайки, подверг меня чудовищному насилию! Ещё совсем юнец, не определившийся даже с тем, нравятся мне женщины или мужчины, я должен был терпеть оплеухи, разбившие мои губы в кровь, а затем грубое вторжение младшего босса в мою девственную глотку.       Когда отец увидел видео избитого сына, сосущего чужой член, он едва не умер от сердечного приступа.        Всё решилось в течении двух часов. Гораздо позже я узнал, что он ползал на коленях перед своим старым врагом, позабыв достоинство и честь. Боги, кто мог подумать, что именно этот человек станет последней, единственной надеждой! Тогда отцу едва исполнилось тридцать шесть. Он был молод и ослепительно красив. Мне страшно представить, что он пережил в те ужасные дни... его волосы стали седы, словно пепел...       Мой бедный старик... он и представить не мог, что никто не собирается возвращать ему сына... живым.       И если бы не Бэй-Бэй... я бы уже блуждал в землях мёртвых.       В тот самый час, когда моё бездыханное тело должны были передать в руки измученного должника; в тот самый час, когда к моему виску уже был приставлен пистолет... на шайку гангстеров напала враждующая банда.       Эти события размыты. Всё, что я помню – безжалостный хищный блеск ножа, вспоровшего глотку твари, так жестоко унизившей меня... и алые капли крови на ледяном лице Бэй-Бэя...       Тогда он стал для меня настоящим героем. Мстителем, божеством!       Но мне всё ещё грозила смерть. Ведь Шан был единственным свидетелем этой бойни. Мои руки были связаны за спиной, однако, ноги свободны. Скользя в чужой крови, которой можно было заполнить целый океан, перепачкавшийся, едва живой от страха, я, не отрывая взгляда от жестокого лица и белых, словно утренний снег, волос, бежал прочь.       В суматохе резни моё исчезновение заметили не сразу.       Шёл дождь... Настоящий ливень, смывший следы крови и запах, по которому меня могли бы отыскать эти злобные псы.       Я знал, где будет ждать отец и лишь чудом смог добраться до него раньше убийц, преодолев два ли соснового леса.       Исцарапанный, окровавленный, я упал перед ним на колени, рыдая от ужаса и умоляя немедленно уходить.       Тот не терял времени. Закинув меня на сидение автомобиля, отец сорвался с места. Он долго петлял по городу, слушая мой рассказ и путая следы. Я же жадно жевал фаст-фуд и потирал онемевшие запястья, на которых всё ещё красовались алые следы верёвок...       Мне было шестнадцать...       Отец всегда казался мне суровым, холодным человеком. В ту ночь я узнал, что у меня никогда не было человека ближе и надёжней...       Он отправил меня за тысячи ли от столицы, чтобы, сцепив зубы, сражаться за мою жизнь и свободу.       Едва обретя отца, я потерял его.       Мне было страшно... Боги, как же я боялся сделать хотя бы шаг!       Передо мной то и дело вставало холодное лицо спасителя с алыми брызгами чужой крови на лице. Его плечи были так широки, а торс гибок и изящен...       Уже тогда я был влюблён в тебя, Бэй-Бэй... Ты снился мне ночами, мрачный, сильный... Касался моего лица, подхватывал на руки, унося прочь от крови и жестокости этого мира.       Утонув в этих грёзах, я совсем позабыл, какое ты чудовище...       Ты был моим кумиром, моей первой и единственной любовью. Я искал похожих на тебя и даже думал, что нашёл.       В старшей школе среди многочисленных соучеников мне довелось встретить отъявленного хулигана. Его звали Тан Чжу и он довольно редко появлялся на занятиях. Однако, с первой встречи стал моей... сладострастной тайной. Каждый день, сидя на занятиях, я не мог отвести взгляда от его равнодушного лица. Высветленные добела волосы, торчащие лесом игл, чёрный излом густых бровей, тёмные глаза, спортивная фигура... не давали мне спать ночами.       Однако, у меня и в мыслях не было признаться. Я делал вид, что не замечаю его, обходя стороной за пару чжанов. Ведь я уже имел горький опыт и знал, что едва ли смогу выдержать прикосновения другого мужчины. Тан Чжу пугал меня.       Всё шло не так уж плохо.       Мне исполнилось восемнадцать и я обрёл некую популярность. В конце концов, приближались выпускные экзамены, а этот Шан был одним из лучших учеников. К тому же, девушкам нравилась моя мягкая красота. Невысокий рост; мягкие шелковистые волосы с редким оттенком тёмной меди, чуть длиннее привычного. Ирландская кровь матери давала о себе знать. Весной на бледной до прозрачности, как написали бы в романах «нефритовой» коже иногда выступала звёздная россыпь веснушек. Тем не менее, черты лица были правильными и по-своему уникальными: лисьи глаза редкого в этих краях голубого цвета в обрамлении длинных густых ресниц; прямой нос; гладкие, смущающе розовые пухлые губы. Строен, подтянут и гибок... За всю свою жизнь, каким бы нагрузкам я себя не подвергал, тело никак не обрастало мышцами, хотя и было крепким и тугим. Однако тонкая талия и твёрдый живот с нежной ямкой пупка, казалось, принадлежал женщине. Ещё и эта белая полупрозрачная кожа... сквозь которую на запястьях и висках виднелся рисунок вен.       Да, девушкам нравилась моя миловидная красота. Я всегда был окружён женской заботой и вниманием.       До того вечера, когда мои мечты в очередной раз рассыпались в прах... Да... В тот тёплый осенний день тоже шёл дождь и я спешил как можно скорее попасть домой. Зонт не спасал от косых крупных капель, а я, как назло, позабыл куртку в раздевалке. На мне была лишь тонкая футболка, прилипшая к телу.       Оставалось совсем немного и я хотел было ускорить шаги, однако, меня остановил резкий окрик.       – Шан Цинхуа, ты оглох?       Вздрогнув, я испуганно повернулся и отпрянул. Прямо передо мной вырос герой ночных грёз – Тан Чжу.       – Прости, на улице холодно. Чтобы согреться, я шёл так быстро, что не услышал... Ты... что-то хотел?       Я всё пытался решить мирно. Неуверенно улыбаясь, молился, чтобы эта встреча оказалась случайной. Не мог же он искать со мной встречи, поджидая у дома под этим проливным дождём?       На его тонких губах появилась скабрёзная ухмылка, напугавшая меня до дрожи. Шан отступил к спасительной тени, на шаг ближе к двери, обдумывая побег.       – Куда это ты? – удивился Тан Чжу. – Я ведь ещё и слова не сказал.       С трудом протолкнув ком в горле, я поднял на него глаза.       – Скоро экзамен. А я не очень хорош в этом. Ты ведь лучший ученик, ещё и член студсовета, значит, это твоя ответственность, – развёл руками Тан Чжу, криво ухмыльнувшись.       Тогда, тронутый его смущением, я легкомысленно согласился помочь. Если бы только знать, к чему приведёт этот шаг!       Тан Чжу обретался с какой-то мелкой бандой хулиганов. Считая, что я и жизни-то не видал, он часто посмеивался над моей наивностью.       В то время я жил один. В моей маленькой квартирке было всё необходимое, но не более. Мне приходилось врать, что родители без конца в разъездах, хотя... моя мать умерла, едва я появился на свет... А отец... Отец всё ещё не разобрался с прошлым.       Тан Чжу приходил под вечер. Иногда он приносил алкоголь, посмеиваясь над моим возмущением. Садился рядом, касаясь плеча и честно пытался понять то, что я ему втолковывал.       Хотя чаще он просто пялился на меня, вгоняя в краску.       – Послушай меня, Тан Чжу, – однажды не выдержав, я решил высказать всё. Ведь он отнимал моё время. – До экзаменов всё меньше времени. Тебе пора взять себя в руки.       Тот нахмурился. Поставив бутылку недопитого пива на стол, он сжал моё плечо и развернул к себе.       – Тебя бесит моё присутствие? – спросил он с раздражением, уловив настроение.       Тогда я не на шутку струсил. Приоткрыв рот, пытался отыскать правильные слова, боясь спровоцировать его на грубость. Однако ярость Тан Чжу росла и без этого.       Привыкнув к частым посещениям, я встречал его в свободной футболке и коротких шортах. Мне ведь и в голову не могло прийти, что девятнадцатилетнего юношу... соблазнят мои обнажённые ключицы или ноги. Эти грёзы принадлежали мне. Тан Чжу никак не мог быть... таким же.       Его часто видели с девушками.       Повалив на пол, он внезапно накрыл мои губы своими. Так жадно и страстно, что можно было утонуть, задохнуться в этом поцелуе. Я не смог его оттолкнуть – не хватало сил. Он, словно чудовище с сотней рук, был вездесущ: вклинившись между ног прижал к полу, забрался под одежду, ощупывая грудь.       Как бы я ни извивался, не мог избавиться от этих ласк. Страх взметнулся, захлестнул ледяной волной. Меня била дрожь. Крупная, холодная, липкая. Тело, ослабев, немело в чужих объятиях. Глаза невольно наполнились слезами, что, кажется, даже обрадовало это чудовище. Рассмеявшись, он коснулся губами горькой капли.       – Ты ведь хочешь меня, Шан Цинхуа, – прошептал он с необъяснимой радостью. – Я нравлюсь тебе с первого дня, как мы встретились. Так вот же я – весь твой.       – Пусти! – вырываясь, я почти кричал. – Что ты себе там напридумывал?! С какой стати мне тебя хотеть?! Что я...       Его пальцы сжались на моём откровенном отвердевшем естестве.       – М? – спросил он, изогнув бровь.       Вспыхнув от стыда, я ловил ртом воздух. Тан Чжу не терял времени даром, поглаживая меня сквозь слои одежд. Склонившись, он нежно целовал живот, поднимаясь выше. Я вцепился в его плечи, но так и не нашёл сил оттолкнуть. Да, он, несомненно, нравился мне. И сейчас я жаждал продолжения, и боялся его.       Та ночь стала для меня откровением, заставив осознать и смириться с собственными желаниями.       Сломив сопротивление, Тан Чжу стал на удивление осторожен и нежен. Кажется, он долго готовился к этой ночи. Скинув футболку, он избавил от одежды и меня. Диван был достаточно широк, чтобы вместить двоих. Сгорая от смущения, я свёл колени и повернулся спиной.       Тан Чжу рассмеялся, шлёпнув по белой ягодице и принялся, покусывая, целовать нежные подрагивающие холмы, подбираясь к сокровенной точке.       Я всё ещё сомневался, хочу ли этого. И хочу ли этого с ним, но... губы, целующие каждый позвонок, пальцы, сжимающие соски или ласкающие моё отвердевшее естество, сводили с ума.       Прерывистое дыхание мешалось со стонами. Я невольно потирался о пылающий член Тан Чжу. Вздрагивал, пугаясь, и вновь утопал в наслаждении.       Первый оргазм, полученный мной от чужих ласк, был таким ярким, что дрожащие ноги ослабли. Уткнувшись в подушку, я пытался отдышаться, пока мой гость ласкал розовые лепестки подрагивающего кольца мышц.       Закусив губы, я прислушивался к своему телу, ожидая вспышки боли. Однако, всё было не так плохо. Лёгкий зуд не был неприятен. Наоборот, ощущение длинного влажного пальца, скользнувшего в глубину тела, отдавалось необычным, мучительным наслаждением...       Именно тогда прозвучал роковой звонок. Ответив, Тан Чжу принялся натягивать одежду.       Я был в недоумении.       – Приехал двоюродный дядя, – произнёс Тан Чжу, избегая прямого взгляда. – Он очень важен для нашей семьи. Я не могу не прийти на встречу, но... Нам ведь некуда спешить?       Его улыбка была ослепительной. И сейчас, спустя годы, мне кажется, что уже тогда я знал... Знал, что это наша последняя встреча. Меня тревожило плохое предчувствие.       В тот вечер Тан Чжу, возвращаясь домой, ввязался в пьяную драку и был убит ножом в спину.       Впрочем, об этом я узнал только утром. Придя в школу, Шан был вызван к директору.       Одна из соучениц поспешила рассказать мне о том, что случилось, и на порог кабинета я явился изрядно встревоженным и испуганным.       Убит?! Нет, в это невозможно поверить!       Сделав лишь шаг, я оцепенел, увидев гостя, восседающего за кофейным столиком. Белые волосы первыми бросились в глаза. Не те, высветленные искусственно, как у Тан Чжу, а настоящая снежная белизна... Широкие плечи, царственная осанка и небрежная поза довершили образ, пронзив меня ужасом прошлого.       Перед глазами вновь возникло лицо в алой россыпи кровавых брызг.       Незнакомец повернул голову, бросив на меня небрежный взгляд.       – Шан Цинхуа, присядь, – произнёс директор, указывая на кресло рядом с пугающим видением. – Наверняка, ты уже наслышан о случившемся несчастье. Ты ведь был близким другом Тан Чжу?       Устроившись на краешке жёсткого кожаного сидения, я не смел поднять головы. Однако, последние слова заставили меня удивиться. Близким другом? Очевидно, так это и выглядело. Но...       Я обманывал себя. Сводил эти отношения к незначительному знакомству, хотя Тан Чжу был не просто другом... Он был тем, кто мог навеки избавить меня от плена ледяных глаз, что сейчас смотрели с надменным равнодушием...       Мой герой меня не узнал.       Я растерялся, не веря. Не зная, радоваться ли этому или... Святые небеса, столько раз представляя встречу, Шан думал, что этот человек в ярости разорвёт меня на куски или перережет глотку, как тому ублюдку, что совал свой член куда вздумается! Но мне и в голову не приходило, что он просто меня не узнает!       – Тан Чжу, он... – выдавил я с трудом. – Просил помочь... с подготовкой к экзаменам. Вчера вечером мы расстались, после того как ему позвонили.       Страшно представить, как покраснело в тот миг моё лицо. Ведь звонок раздался именно в тот момент, когда Тан Чжу исследовал... меня изнутри. И рассказывать об этом было выше моих сил.       – Хм? – откликнулся мой герой.       – Тан Чжу сказал, что приехал его двоюродный дядя и он должен поспешить на встречу...       – Двоюродный дядя? – переспросил гость странным тоном.       Тогда я не знал его имени. Это случилось гораздо позже. Оно пришло ко мне вместе с мыслью о том, что смертельно опасно знать подобное о сильных мира сего.       Бэй-Бэй... Не могу поверить, что когда-то был столь беспечен!       Я с готовностью кивнул в ответ.       Поза гостя сменилась. Он напрягся, вытянулся, словно хищник, почуявший след. Меня бросило в дрожь, ведь стоит ему присмотреться внимательнее и...       Я опустил голову, уставившись на собственные сцепленные пальцы.       – Он называл имена?       В ответ я покачал головой, не смея взглянуть ему в лицо.       Даже директор, почуяв неладное, попытался на меня надавить.       – Шан Цинхуа, – грозно произнёс он. – Не смей лгать! Господин Мо – дядя Тан Чжу. Он очень уважаемый и занятой человек!       Задохнувшись, я вскинул взгляд, полный страха и отчаяния.       – Я не лгу! Он не говорил, куда отправляется и не называл имён!       Господин Мо... Да, ты был именно таким – истинное воплощение тьмы... Я так и не узнал, почему ты всегда использовал именно этот иероглиф, скрывая второй, но именно он стал нашей маленькой тайной – Бэй-Бэй... Я думал, мгновение, когда ты услышал это прозвище впервые, станет последним в моей жизни – так сверкали твои глаза. Но гнев погас так же быстро, как вспыхнул. Помню, как нежно ты коснулся моих губ, соглашаясь: «Что ж, если ты хочешь, пусть будет так...»       Тоска... При воспоминании о тебе, моё сердце разрывается на куски!..       Выкрикнув свой ответ, этот Шан смело взглянул на директора.       – Если вопросов больше нет, могу я уйти? – прозвучал наивный вопрос.       Господин Мо пронзил меня таким ледяным взором, что я оцепенел.       – Думаешь, можешь вот так уйти?       Директор заволновался. Извинившись и сославшись на какие-то дела, он оставил нас наедине.       Сглотнув, я кивнул, молча настаивая на своём.       – Как долго вы были любовниками? – холодно спросил гость, заставив меня открыть рот от удивления.       – Что?.. Что?! – я никак не мог понять вопроса. Любовники? О чём он говорит?! – С... С чего вы взяли... Что... Что нас связывало подобное?       Я выдавливал слова с трудом, заикаясь и дрожа.       – Тц, – выдохнул он с презрением. – Под ногтями Тан Чжу обнаружены частички твоей...       – Замолчите! – вскрикнул я, вскочив. Тогда мне хватило смелости закрыть его рот ладонью. – Замолчите! Вы не знаете, о чём говорите! Тан Чжу... он...       Твои руки были холодны, Бэй-Бэй. Сомкнувшись вокруг моего запястья, они сдавили его до хруста. Ты не отнимал моих дрожащих худых пальцев от своих губ, однако, хватка, способная раздробить кость, заставила меня болезненно вскрикнуть и упасть на колени.       Мой герой разжал свою стальную хватку. Даже не поднимая глаз, я знал, как колюч и холоден его взгляд. Он не мог разглядеть склонённого лица, однако, ясно видел следы слёз на шёлке рубашки.       – Ты был его любовником и не знаешь, куда и зачем он отправился? – с надменной уверенностью повторил гость.       Я сжал кулаки, терпя боль, не зная, как побороть это упрямство.       – Мы... не были любовниками, – прошептал я тихо. – Могли бы, но... Он ушёл. И я... Я...       – Вот как? – перебил господин Мо с внезапной насмешкой.       Я застыл, ужаснувшись. В этой короткой фразе мне послышалось облегчение и... радость. Словно он не потерял близкого человека.       Тогда, сжав мой подбородок, он заставил поднять голову и утонуть в синих глазах... Склонившись так, что дыхание обожгло кожу, господин Мо спросил:       – Раздразнил и покинул тебя?       Я вспыхнул, став алее маковых лепестков в лучах заката...       Это явно доставляло ему удовольствие. Заметив, господин Мо больше не хотел меня отпускать, играя, словно кошка с испуганной, оцепеневшей от страха мышью.       – Отправишься со мной, – холодно произнёс он, выпуская моё лицо...       Но... я вновь сбежал. Стоило мне выйти из кабинета, я бросился прочь.       Не побоявшись разрушить свою жизнь, прямо накануне выпускных экзаменов я умчался на другой край Поднебесной... Мне и вправду казалось, что в этом мире найдётся место, где я смогу скрыться от тебя...       Но мой Бэй-Бэй уже взял след. К несчастью, ты не смог оставить всё как есть, ведь тогда впервые за долгие годы почувствовал... интерес. Я казался тебе редким, изысканным лакомством.       Да, несомненно, я был тебе интересен. Ты жаждал коснуться меня, жаждал проникнуть в глубины тела и вбиваться в него до предела под всхлипы и влажные непристойные звуки наслаждения...       Но об этом я тоже узнал позже.       Сбежал... Полный страха и тоски, я всё ещё помнил кто ты, помнил твоё красивое жестокое лицо в россыпи алых брызг...       Мне удалось затеряться среди миллионов жителей Линьи и даже поступить в университет на факультет китайского языка и литературы. Отец гордился мной, считая, что по окончании Шан сможет вернуться и устроиться на работу в газету к двоюродному брату...       Он, конечно же, не знал, что за мной охотится самый страшный хищник каменных джунглей!       Тогда я и сам этого не знал... даже не представляя, что господин Мо бросится в погоню.       Я даже сумел сблизиться с другими людьми, которые считали меня другом. Однако несколько раз оказывался на краю пропасти, узнавая высокий грациозный силуэт хищника среди сотен других..       Минуло два года после моего побега. Возможно, преследователю было не до меня или понадобилось так много времени, чтобы разыскать Шана среди миллионов других людей... Господин Мо не появлялся.       Я стал намного спокойней и беспечней, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.       Тогда мы с друзьями отправились на праздник фонарей. Было удивительно тепло. Ночь, такая ясная и благоуханная, уже пахла весной...       Я провожал взглядами сотни фонарей, тающих в небесах, тихо радуясь безмятежности. Страх перед прошлым медленно таял. Пусть я всё ещё сторонился других, боялся мужчин, испытывал тревогу... Однако, моё сердце готово было открыться миру...       Я готов был полюбить вновь. И мне нравился... Да, мне нравился один из этих молодых мужчин!       Он был похож на тебя, Бэй-Бэй.       Шан был так глуп, пытаясь бежать от судьбы...       В ту ночь я выпил больше, чем следовало. Мне было двадцать. Весь мир простирался у моих ног сотнями разных дорог. И я мог выбрать любую...       Но вместо этого безбожно напился и отстал от остальных, потерявшись в толпе.       Паника вмиг поднялась к горлу дурнотой. С трудом выбравшись из массы чужих рук, из густого облака запаха тел, я бросился прочь. Меня гнал страх... Потому что там, среди толпы мне вновь чудился запах крови, рвоты и спермы. Я словно вновь оказался в том подвале, с грязным членом этого проклятого ублюдка в глотке!       Я бежал прочь, не чуя ног, не разбирая дороги, пока силы не покинули меня. Упав на колени и исторгнув всё, что съел за день, я смог оглядеться.       Эта часть города была совершенно незнакомой. Район богачей, не иначе.       Выдохнув, я поднялся на ноги и поплёлся прочь. Но, не пройдя и сотни шагов, увидел такси.       Я не самый смелый человек... Да боги, я чудовищный трус! Увидев спасительный огонёк, Шан бросился к автомобилю, позабыв об осторожности. Я и не заметил, что такси следовало за мной от самой площади.       Конечно же, я был пойман на месте. Оглушённый ударом по голове, я осел на кожаном сидении... А когда очнулся, моему ужасу не было предела, ведь судя по прохладному свежему ветерку, пробегающему по коже, я был совершенно обнажён.       Меня опутывали бесчисленные узлы. Очевидно, человек, связавший меня, знал в этом толк. Я двигался, извивался, ползал по огромной кровати, однако, так и не смог освободиться.       Кляп во рту мешал проглотить слюну. Тонкой щекочущей струйкой стекала она с уголка губ. Я готов был рыдать. Мотал головой, мычал.       Закрытые повязкой глаза не могли уловить и лучика света.       Лишь растратив все силы, я сдался, безвольно ожидая чудовищной участи. Меня изнасилуют? Убьют? Подвергнут пыткам? Страх собирался на затылке, прокатывался по телу волной. Что это за место?! Неужели я стал жертвой работорговцев?! Иногда в сети мне встречались подобные истории.       Долго ждать не пришлось.       Я слышал, как открылась дверь. Слышал серебристый женский смех.       – Прошу вас, господин Мобэй. Он здесь. К несчастью, сейчас он не так бодр и свеж, как несколько часов назад, но...       – Убирайся, – раздался ледяной приказ.       По моей спине поползли мурашки. Казалось, я узнаю этот голос. Девушка тут же закрыла рот и поспешила ретироваться.       Сквозь бесконечные узлы и петли на теле просвечивала обнажённая кожа.       Я чувствовал, как пальцы коснулись щеки, скользя ниже – шея, косточка ключицы, грудь, сосок, сжавшийся от прикосновения и страха в тугой комок, живот... Палец обвёл пупок и скользнул ниже, вдоль гладкой кожи паха к сокровенной тайне естества.       Я попытался отстраниться, однако, тут же оказался прижат к постели. Мой испуганный, съёжившийся член оказался в плену уверенных сильных рук. Однако он никак не желал просыпаться.       Мучитель выдохнул. Расстегнув кожаный ремешок, он вынул из моего рта кляп. Несколько мгновений я никак не мог избавиться от покалывающего чувства онемения и закрыть рот.       – Пощадите, – задыхаясь, молил я о жалости, не зная, что человек рядом никогда и не слышал о подобном. – Это ошибка! Я... Я не эскорт! Помогите, прошу, меня... Меня похитили!       – Хочешь уйти? – произнёс мой гость и повелитель с хрипотцой. – Я отпущу тебя, но не сейчас.       Верёвки лопнули. Одна за другой они, словно призрачные одежды, спадали прочь, рассечённые острым лезвием. Но на моей коже красовался алый узор.       Я решил во что бы то ни стало держать глаза закрытыми, даже если бы незнакомец снял эту проклятую повязку. Ведь чем меньше я увижу, тем больше вероятность того, что этот человек удовлетворится моим телом и сохранит жизнь.       – Я... Я сделаю всё, что вы захотите! – отважно заявил я.       Одни небеса знают, что на меня нашло. Играл ли в крови алкоголь или, может быть, я стал жертвой наркотиков? Откуда во мне взялось столько отваги, ведь я проснулся связанный, с кляпом во рту! Разве не очевидно, что здесь царили жестокие нравы?       И мой гость тут же это доказал, шлёпнув ладонью по обнажённой ягодице.       Я невольно вскрикнул, закрыв ладонью пострадавшую часть. Отец никогда не бил меня. Я вообще не знал, что такое наказание до тех пор, пока не попал в плен к тому ублюдку.       Он часто хлестал меня по щекам.       – Что угодно? – рыкнул незнакомец. – И как часто ты развлекался подобным образом? Скольких мужчин ты обслужил?!       Я побледнел. Наверняка моё лицо превратилось в восковую маску, потому что незнакомец больше не задавал вопросов.       – Вы ошибаетесь! Я здесь не по своей воле! Я никогда... не занимался подобным!       Во мне кипела такая обида, что несколько слезинок, просочившихся сквозь закрытые веки, промочили шёлковую повязку, оставив пятна.       Незнакомец промолчал, но атмосфера в комнате заискрилась. Казалось, к ней можно прикоснуться. Хотя, может это был всего лишь мой собственный страх – казалось, температура в комнате упала до нуля.       Я содрогнулся, обняв себя руками за плечи.       – Не выношу грязных игрушек, – процедил гость.       Шутки кончились. Мне всерьёз грозила смерть. Добровольная слепота больше не имела значения и я потянулся к повязке.       Он перехватил мои руки, не позволяя сделать этого и жадным поцелуем впился в губы.       Не имея опыта в подобного рода отношениях, я не знал, как быть. Он становился всё требовательней. Язык проник в рот, словно предваряя то, что меня ждёт, играл, сплетаясь и скользя...       Без возможности вдохнуть, я попытался отстраниться, но тонкие запястья всё ещё удерживали безжалостные руки.       Почувствовав сопротивление, он придавил меня к кровати. Кусая губы до крови, мучитель с наслаждением слизывал выступившие капли. Лишь наигравшись вдоволь он двинулся к ключице, оставляя цепочку следов.       Мои руки, наконец, избавились от оков. Изо всех сил пытался я оттолкнуть прочь этого свирепого демона, что готов был сожрать меня живьём.       – Прекратите! – закричал я, не выдержав. – Остановитесь! Мне... Мне больно!       В ответ он впился зубами в изгиб шеи.       – С такими отметинами ты не посмеешь спать с другими, – процедил тот.       Мои ладони упирались в широкие плечи, скользя по шёлку дорогой сорочки.       – Я никогда... Ни с кем... – мои возражения были отрывочны, словно лихорадочный бред.       – Ни с кем? – спросил тот недоверчиво. – Весь фестиваль ты не сводил глаз с мальчишки рядом!       Я онемел. Мне казалось, то, что происходит – случайность, недоразумение! Но эти слова разбили мой мир в осколки. Теперь я точно знал, чьи руки сжимают меня в объятиях.       – Вы... следили за мной? Но... Зачем? Господин Мо, зачем?!       Больше не было смысла притворяться. Мы оба знали, кто есть кто.       Незнакомец рассмеялся. Однако в этом смехе не было и намёка на веселье. Поднявшись, он сам распустил узел на шёлковой повязке, закрывающей мои глаза.       Содрогнувшись, я отполз прочь. Даже зная, кто передо мной, увидеть воочию это ледяное лицо... прекрасный, неподвижный, божественный лик... оказалось немалым испытанием! Я задохнулся, пытаясь подняться, однако, никак не находил в себе сил.       – Вы... Гос... Господин Мо, зачем вы... Зачем?       Швырнув на кровать одежду, тот приказал привести себя в порядок.       – Зачем? – ответил он позже. – Мне стало любопытно, что же такого в тебе нашёл Тан Чжу.       Я всё ещё не понимал. Каждое слово этого человека было полно противоречий. Что с ним не так?       Сжав мой подбородок, господин Мо уставился в глаза.       – Этот глупец отдал за тебя жизнь.       – Что?.. – я задохнулся, захлебнулся возмущением. За меня? Что за вздор?       – Удивлён? Твоя наивность поражает.       Тогда я убедился, как черна может быть человеческая подлость.       – Смотри. Это прислал ему одноклассник.       Дрожащими пальцами я взял телефон и открыл файл. Да... Это было именно то видео, что когда-то получил мой отец. Все эти годы оно гуляло по сети, набирая просмотры.       Этот ублюдок... Он не только изнасиловал меня, но ещё и продал это чёртово видео!       В тот момент я понял, что больше не хочу жить.       – Сколько ты за это получил? – с презрением спросил господин Мо.       Мои побелевшие губы дрожали. Я не собирался отвечать. Не хотел оправдываться, не хотел говорить. Мой мозг лихорадочно искал простой и быстрый путь покончить с этим.       – Господин Мо, – выдохнул я наконец, подняв на него помертвевший взгляд. – Вы с самого начала были правы, господин Мо. Это я... Я убил Тан Чжу. Я так хотел отомстить тем, кто прислал это, что попросил его разобраться с ними... Но... Но они...       Тот нахмурился.       Я ждал. Молчал и ждал пока он вытащит пистолет и пристрелит меня или, может быть, схватив за горло, задушит. Не знаю. Я ждал смерти. Я искал, я жаждал её!       Минута тянулась за минутой. Он не сводил с меня мрачного ледяного взгляда, а затем внезапно поднялся и покинул комнату.       Я не знал, как быть. Что это? Как это понимать?!       Не зная, что должен делать, я отправился было за ним и, приоткрыв дверь, расслышал несколько слов из телефонного разговора.       – Татуировка летящего дракона справа на бедре, да. Да... Вот как? Цинлуны... Мы ведь уже покончили с ними.       Он немного помолчал, слушая собеседника, а затем медленно повернулся и уставился на меня.       – Свидетель?       Я застыл, вмиг сообразив, что он говорит о том самом ублюдочном боссе. Та банда и впрямь называла себя Цинлунами. Прошло столько лет... Как же ты мог упустить такую важную деталь, как свидетель, Бэй-Бэй?       Закончив разговор, он шагнул к двери и, сжав моё плечо, потащил прочь.       – Господин Мо, вам вовсе... не нужно тратить столько... усилий. Я всё расскажу! Вы... Вы можете свернуть мне шею, ведь не обязательно проливать... кровь? От тела легко избавиться.       Остановившись, он с интересом взглянул на меня и с насмешкой спросил:       – И как же?       Я онемел. Всё, что я говорил до этого – из страха... Пытался заглушить панику, болтая всё, что придёт в голову. Но сейчас, когда передо мной, словно клинок у горла, сверкнула эта ледяная усмешка, я испугался так, что подогнулись колени. Нет, к смерти Шан был совсем не готов.       Именно тогда я впервые с сожалением и завистью подумал о том, что за спиной столь сильного человека никто не посмел бы...       Меня пробирала дрожь... Воспоминания вспыхивали, словно молнии: его пальцы, скользящие по телу, были осторожны и нежны. Этот человек жаждал испить меня!       – Что же ты замолчал? – спросил господин Мо. – Продолжай.       Я открыл рот и вдохнул, но... вместо продолжения выпалил очередную глупость:       – А почему остановились вы? Неужто занимаетесь сексом лишь с теми, кто не способен вас узнать?       Он притянул меня к себе и склонился к лицу. В который раз я изумился его исполинскому росту.       – Хм? – прошептал мой герой, щекоча висок горячим дыханием. – Думаешь, мне так важно сохранять эту тайну? И кто же я по-твоему? Босс мафии?       Я вспомнил его лицо, забрызганное кровью и сглотнул. Кем же ещё он мог быть?       В синих ледяных глазах сверкнул гнев. Мне не оставалось ничего, кроме как принять свою судьбу... Очевидно...       – Я позабочусь о слухах, – внезапно произнёс господин Мо, отпустив меня и продолжая путь.       Я оступился, упав на колени. Однако подняться не хватило сил. Всё это было слишком... слишком тяжелым испытанием для израненного сердца!       – Понести тебя на руках? – спросил господин Мо, сочувственно склонившись надо мной.       Я медленно поднял взгляд, внезапно замерший на уровне паха. Сквозь дорогую ткань костюма ясно выпирало страстное желание. На мгновение я сравнил его размер со своим и тяжело сглотнул. Боги, если бы он продолжил своё развлечение, боюсь... я бы чувствовал себя...       Ох...       – Куда это ты уставился? – процедил сквозь зубы мой безжалостный господин.       Вскинув испуганный взгляд, я покраснел и с трудом поднялся, спеша покинуть это странное место.       Мой Бэй-Бэй... Ты всегда был таким... Желал меня, но считал унизительным признаться в этом...       – Что вы собираетесь делать? – спросил я, стараясь скрыть румянец. Из моей головы никак не выходила мысль о том, как нежен он может быть...       Это будило во мне отчаяние...       Внезапно зазвонивший в кармане телефон заставил вздрогнуть. Друзья, наконец, вспомнили обо мне, прислав сообщение.       «Хэй, Шан Цинхуа, где ты?! Не пугай нас так, прошу! Ты такой милаха, что мы бы не удивились, если бы тебя похитили! (◠‿・)—☆»       Я сглотнул. Чёрт! Проницательность этих людей поразительна! На мгновение земля качнулась под ногами – что, если и они посмотрели то видео?       – Я подвезу тебя, – произнёс господин Мо, стоя позади. – Можешь ответить, что находишься дома.       – Но... Гос... подин Мо... – взволнованно возразил я.       – Молчи и полезай в машину! – разгневался мой повелитель.       Я робко кивнул в ответ... Ох, что ещё мне оставалось делать? Когда сильные мира желают позаботиться о тебе, ты можешь лишь безропотно подчиниться, молясь, чтобы твой благодетель и защитник не превратился в палача...       В тот вечер мы расстались с первыми лучами рассвета, чтобы свидеться лишь через несколько лет...