Хрустальный цветок дождя

      Годы шли. Я был всё так же одинок, чураясь отношений. Боясь, что мой близкий человек, однажды посмотрит с презрением и спросит, сколько же я получил за то отвратительное видео...       Чёрт! Как же я ненавидел прошлое! Ненавидел этот мир и самого себя! Я готов был изуродовать собственное лицо, лишь бы никто больше не узнал в нём... меня...       В те годы я думал, что меня спасёт литература. В конце концов, я учился целых пять лет! Мне казалось, псевдоним Хрустальный Цветок Дождя был достаточно романтичен, а новеллы, что я писал, полны глубоких мыслей и чувств!       Но... Никто не желал воспринимать меня всерьёз! Издательство за издательством... Каждый раз мой труд, в который я вложил всю душу, всю кровь моего сердца, возвращался назад...       Вернувшись в Чэнду и арендовав крошечную квартирку на берегу Миньцзян, я устроился на жалкие крохи в газету своего двоюродного брата. Он смотрел на меня с презрением, ведь в свои 23 года я всё ещё был одинок и не имел ничего. Сам же он, лишь годом старше, владел процветающей газетой и небольшим издательством.       Я мог бы обратиться к нему с просьбой опубликовать моё творение, но язык прилипал к гортани от одной мысли о подобном. Страшно представить, что этот высокомерный человек возьмёт в руки произведение, в которое я вложил душу и кровь моего сердца! Страшно увидеть гадливое выражение на его лице! Услышать тихое: «Брат Шан... В нас течёт одна кровь, но этот долг мне не по силам. Попробуй отнести это в другое место».       Никогда! Лучше я сдохну от голода!       Денег едва хватало даже на аренду. Я искал подработку везде, где только мог. И мне повезло устроиться в довольно популярный ночной ресторан, хотя порой приходилось трудиться ночи напролет.       И именно там со мной случилась очередная беда...       Никто не позволил бы такому, как я, обслуживать драгоценных клиентов. Этим занимался строго вышколенный, специально обученный персонал. Все они – от официантов до хостес, должны были соответствовать высоким стандартам дорогих гостей. Шан оставался до утра, наводя порядок. Это был самый тяжёлый месяц в моей жизни – я не мог позволить себе даже упаковки лапши быстрого приготовления! Мои карманы были пусты.       И именно в тот миг небеса решили испытать меня. Убираясь, я отыскал выпавший бумажник клиента. Конечно, стоило немедленно передать его менеджеру, заявить о находке, не прикасаясь к ней!       Но я был так голоден...       Знаете ли вы, что такое нищета? Как тяжело вдыхать аромат изысканных дорогих блюд, если ты последний раз обедал десять часов назад? Когда перед глазами плывут пятна и от слабости кружится голова? Я был истощён тяжёлой работой, недостатком сна и голодом.       Мне и в голову не пришло отдать бумажник. Ох... Если бы только я мог знать!..       Но я думал, что несколько купюр не сделают его тоньше, а мою жизнь спасут. Я верну... Я обязательно верну сторицей каждый юань!       Да... В тот вечер я и впрямь сумел впервые за долгое время поесть как следует. Рассматривая содержимое находки, отыскал массу банковских карт на имя Мобэй Цзюня, наличные и странный документ. Это было похоже на карту. Может быть, это и было картой, но едва ли она обозначала местность. Может быть, территориальное распределение? Этот человек... очевидно, птица высокого полёта. Может быть, он правая рука директора крупной компании? Сомнений не было – этот документ очень важен.       Пожав плечами, я всё сложил на место и, спрятав кошелёк во внутренний карман пальто, решил завтра же поискать данные об этом Мобэй Цзюне.       Хотя... Разве там не было визитки?       Вновь перебрав содержимое бумажника, я и впрямь отыскал чёрный прямоугольник с серебряными цифрами. Имя на нём не значилось. Только странное название, написанное незнакомыми иероглифами. Что-то вроде «земель тьмы» или... «властелин тьмы». Впрочем, тогда Шан полагал, что ошибся.       Не думая о плохом, я отправил честное сообщение с извинениями, рассказав о находке.       Приняв душ и перодевшись в пижамные штаны и футболку, я проверил телефон. Ответа не было. Пожав плечами, я собрался было лечь спать, когда чудовищный грохот заставил меня содрогнуться.       Выбив дверь, в мою маленькую квартирку ворвалась шайка головорезов. В мгновение я был скручен, получив удар под дых.       Напротив меня стоял молодой мужчина. Его суровое, мрачное лицо обладало редкостной красотой и магнетизмом. С сомнением взглянув на меня, он нахмурился.       – Говоришь, бумажник у тебя? – спросил он с прохладцей. – Как нехорошо. Разве ты не знаешь, что чужие вещи брать нельзя?       – Босс Ло, я нашёл! – рыскавший по карманам амбал с вежливым поклоном протянул мужчине мою находку.       Тот, проверив содержимое, хмыкнул, вытащив тот самый, похожий на карту документ.       – Мобэй-Мобэй, – произнёс этот странный босс. – Как же небрежен ты можешь быть...       Швырнув бумажник амбалу, он отдал приказ:       – Я Вай, отвези этого честнейшего воришку в порт и закрой на складе. Охранять ни к чему. И не бей по лицу. Мобэй терпеть не может, когда кто-то портит его вещи. А я думаю, вернувшись, он будет рад поиграть с этим щенком.       Человек, что ударил меня, отпрянул и с ужасом осмотрел моё лицо.       – Босс Ло! Почему же вы не сказали, что это...       Тот лишь взмахнул рукой и со вздохом покинул комнату.       – Я и сам боюсь его гнева! За три года этот безумец вырезал всех членов клана Цинлун! Думаешь, он носит своё имя просто так?       Оглушённый произошедшим, больше я не услышал ни слова, получив удар, лишивший меня сознания...       Очнулся этот Шан с чудовищной головной болью. Лёжа на грубом соломенном тюфяке сомнительной чистоты, я мучился от чувства беспомощности. В который раз я оказался связан! Чёрт! И почему все так и норовят стянуть руки за спиной? Ещё и ноги затекли, связанные в коленях и щиколотках. Похоже, меня так и притащили сюда босым и полураздетым... Как стыдно! Ох... Ну хотя бы разговаривать я мог. Кажется, они и впрямь не смели прикасаться к моему лицу.       Застонав, я попытался сесть, однако тут же был отброшен назад носком изящного дорогого ботинка.       – Куда это ты собрался? – раздался грубый хриплый голос. – Пока босс не прибыл, не смей шевелиться. И... Не надейся на его милосердие. Он неспроста зовётся Ледяным Демоном. Ещё никто не уходил из его рук живым.       С трудом повернув голову, я смог разглядеть своего тюремщика. Уже немолодой, со строгим лицом немало повидавшего на своём веку человека, страж был облачён в тонкий серый свитер с высоким воротом и чёрные брюки.       – Пить... – прошептал я, закашлявшись. Горло и впрямь сушило. Очевидно, мне не стоило покупать столько острых закусок... Но... Сычуань – мой дом, по которому я так долго тосковал.       Цокнув, мужчина поднялся и взял с полки рядом бутылку воды.       – Без глупостей, – предупредил он. – Попытаешься сбежать, я тут же проделаю в твоей заднице пару новых дыр.       В кадык уткнулось холодное дуло пистолета, говоря о серьёзных намерениях этого человека. Впрочем, я ведь был связан и не владел изворотливым умом или необходимой силой и гибкостью. Моё тело ослабло, изнурённое непростой жизнью... настолько, что надзирателю пришлось убрать пистолет в кобуру и помочь мне присесть.       Сделав несколько жадных глотков прохладной воды, я вновь откинулся на тюфяк и закрыл глаза.       Мне никогда ничего не давалось легко! Однако, долгое время я держался на плаву за счёт старенького ноутбука и собственной фантазии. Не продвинувшись на поприще серьёзной литературы, я взял псевдоним Сян Тянь Да Фэйцзи, что, признаться, звучало весьма непристойно. Да и роман, что я написал, был столь же ужасен! Но... Это был мой труд, моя кровь!       И мой хлеб.       К тому же в нём я создал своего героя, своего господина Мо... Король суровых северных земель Царства Демонов... он был нелюдим и замкнут, но...       Я любил его.       Ведь он был твоей тенью, Бэй-Бэй...       Однако едва последняя глава была окончена, я больше не получил и юаня, оставшись один на один с жалкой нищетой. Я так хотел жить, святые небеса! Но так устал, что даже будь у меня возможность сбежать, я бы не смог...       Впрочем, покой продлился недолго. Час... Два... В мою юдоль печали ворвался тот самый босс Ло. Не успел я сказать и слова, как получил пару чудовищных пинков, переломавших рёбра.       – Кто тебя подослал, ублюдок?! – рявкнул он, не потрудившись объяснить причины своей ярости.       Я с недоумением поднял взгляд на его лицо, даже не пытаясь скрыть болезненного выражения и струйки крови, стекающей с губ. Уже во второй раз я безмолвно подвергался свирепому гневу этого человека.       Каждый вдох давался с трудом. Рот заполнился кровью, а нарастающий гул в голове стал нестерпимым.       – Босс? – вмешался мой тюремщик. – Что не так?       – Мы едва избежали засады! – прошипел тот. – Я потерял семь человек! Та карта... Оказалась западнёй, подготовленной бандой Линь!       Босс Ло уже замахнулся для нового удара, однако, мужчина остановил его.       – Клан Линь? Вы думаете, этот слабак – член группировки Линь?       Тот немного остыл. Пнув ящик, которых здесь было в изобилии, он уселся на стул.       – Где Мобэй? Почему он до сих пор не явился?!       – Босс Ло, эти Линь... Разве их глава... Не дядя...       Босс Ло вскочил. В его обсидиановых глазах светилось осознание.       – Чёртов идиот! Боги, какой же я идиот! Мобэй... Неужели он сунулся в эту мышеловку в одиночку?! Мэн Мо!       На его зов немедленно явился суровый мужчина с окладистой, поседевшей бородой и телефоном в руках. Сжав плечо молодого человека, он заставил его вновь опуститься на стул.       – Мэн Мо... – с тревогой взглянул на него босс.       – Сколько раз я говорил тебе не спешить? Всё приходится решать самому! – посетовал тот. – Группа бойцов была направлена в известную точку следом за тобой. Мобэй Цзюнь серьёзно ранен. Но о нём позаботятся – он перевезён в лучший госпиталь города. Его жизни ничего не угрожает. Главарь Линь, Линь Гуан, бежал.       – Ранен?.. Что значит ранен? Кто посмел... покуситься на его жизнь?! – в ярости прошипел босс Ло. – Я уничтожу каждую псину в банде Линь!       Разъярённое чудовище наконец покинуло мою тюрьму, полную запаха крови, помчавшись немедленно выполнять свою угрозу. Этому мальчишке стоило быть скромнее...       Впрочем...       В ту минуту, когда моё хриплое дыхание оборвалось и я без чувств рухнул в горькие, обжигающие волны небытия, мне подумалось, что этот юнец... излишне тревожится за жизнь таинственного Мобэй Цзюня. Неужели они так близки?       Может быть этот босс Ло... влюблён в него?..       На самом деле, мне стоило умереть в тот злосчастный день. Сломанное ребро пронзило лёгкое и то, что я выкарабкался, хотя так и не научился дышать полной грудью, было чудом.       Но знаешь, Бэй-Бэй... Знаешь, умри я тогда, ты бы сейчас был... жив. Тогда твоё сердце ещё не испытало любви. Пусть ты был бы в смятении, обнаружив мою смерть. Может быть, этот мальчишка Ло Бинхэ получил бы неплохую взбучку, но... со временем ты бы пришёл в себя. Ты бы смирился с этим, Бэй-Бэй... Ведь я был всего лишь незначительной пешкой на твоём пути. Той самой фигурой, что спутала все твои планы.       Из-за меня ты попал в западню, ведь не прикоснись я тогда к бумажнику, не отправь то сообщение по номеру из визитки... Ло Бинхэ не поспешил бы в самое сердце мафиозной группировки. И они не обнаружили бы тебя, пробравшегося в их логово тайком...       Ты был ранен. Пусть моя собственная боль была гораздо сильней, пусть именно моя жизнь висела на волоске... Было бы лучше, оборвись она тогда.       Но сердце упрямо билось в груди, не желая сдаваться. А ведь, возможно, меня подстерегали лишь страдания...       Однако я всё ещё хотел жить...       Моё беспамятство длилось долгие пятьдесят дней. Открыв глаза, я увидел перед собой всё того же мужчину, имени которого не знал.       – Воды? – спросил он, не отрываясь от страниц очередной книги.       Только небесам известно, каким образом он видел всё вокруг, не поднимая глаз.       Я ещё не мог говорить. И вовсе не уверен, что справился бы со столь простой вещью, как глоток воды. Не ответив, я слабо шевельнул рукой. Даже столь незначительное движение вызвало волну слабости. Мне оставалось лишь поддаться ей.       И если бы не страх умереть, охватывающий меня каждый раз, когда волны тьмы смыкались над головой, я бы... не вернулся.       День за днём я становился всё бодрее и сильнее. Иногда мои стражи менялись, а однажды я видел даже отца... навестившего своего несчастного сына.       Такая забота поразила меня. Тронула до глубины души. Неужели этот мальчишка, избив меня, почувствовал угрызения совести и не только излечил, оплатив ворох больничных счетов, но и потрудился отыскать моих близких?       Выздоровление было долгим и утомительным. Два месяца я учился дышать заново, учился говорить и не паниковать каждый раз, когда меня пронзала волна боли.       Теперь мне предстояла мучительная жизнь, зависящая от баллона лекарств, который я позволить себе не мог.       Однако просить помощи у постаревшего, измученного отца... я, конечно, никогда бы не посмел. Ведь он был моим единственным близким человеком... Его съедал рак. Но даже в этом состоянии он не оставлял попыток исправить прошлое.       В день, когда мне предстояло покинуть больницу, мой страж, которого другие называли старик Чжан, принёс комплект одежды.       Я был встревожен. Ведь столь дорогостоящие вещи... Лучше бы это был баллон с лекарством.       Я не задавал вопросов. В них не было смысла. Мне некуда было вернуться... ни дома, ни работы, ни семьи... Ничего.       Мой отец жил на ферме у своего младшего брата. Тот искренне заботился о нём и жалел, однако, принять под крышу ещё и меня он никак не мог.       От мысли о том, что мне предстоит ночевать в метро или под открытым небом, работать на износ, чтобы не умереть от голода, в глазах темнело от страха.       Я должен был соблюдать диету и особый режим, чтобы протянуть лишний десяток лет, но...       Никакого выхода не было.       Старик Чжан вручил мне ингалятор с лекарством и телефон, а затем двинулся прочь.       Всё ещё стоя в палате рядом с обнажённой, лишённой белья кроватью и мёртвыми отключенными аппаратами, я с тоской смотрел в широкую прямую спину этого загадочного человека, думая о том, что никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем под его защитой... Эта беда, что случилась со мной, позволила почувствовать себя... нужным и важным.       Теперь же моя жизнь рушилась. Казалось такой глупостью спасать её. Зачем? Что бы изменилось для этого мира, умри я в сыром портовом складе на грязном соломенном тюфяке?       Ничего.       Кто бы заметил такую пропажу?       Я стиснул в руках ингалятор. Двести доз. Двести приступов, двести панических атак, после которых я смогу дышать. Двести первая убьёт меня. Но при той чудовищной жизни, которой я жил до этого, меня хватит на шесть месяцев.       А может всё закончится гораздо быстрей.       Выдохнув, я шагнул к выходу из палаты. Больничные коридоры всегда одинаковы, однако, эти были полны света и свежести. Ничего здесь не говорило о страданиях и боли...       Воспользовавшись лифтом, я чуть замешкался у выхода, но, пусть и со страхом, ступил под серые небеса.       С небес лил дождь.       Содрогнувшись, я нервно сжал холодный баллон с лекарством в кармане пальто, стоя под крышей террасы. Нет зонта... От этого богатого центрального района до тех трущоб, где я жил придётся добираться около двух часов. Вымокнув, я, конечно же, простужусь.       Так было и раньше. Задолго до того, как несчастье по имени Ло Бинхэ обрушилось на мою голову.       Была и более важная проблема, о которой я совсем позабыл – у меня не было ни юаня. Я не мог сесть в автобус или спуститься в метро, не мог купить даже бутылки воды! От осознания такого положения вещей, стало так горько, что я в очередной раз проклял милосердие своего спасителя.       Впрочем...       Я медленно выдохнул.       Ничего. Придётся добираться пешком. Путь займёт часа четыре... Может быть, шесть. После такой прогулки мне всё равно не избежать смерти. Ещё раз сжав баллон в кармане, я покачал головой.       Бессмысленно.       Хватит. Я должен покинуть террасу и выйти под дождь. Даже самый долгий путь начинается с маленького шага. И даже если это шаг в никуда...       Над моей головой раскрылся купол зонта.       – Автомобиль ждёт за углом. Прошу, – произнёс старик Чжан, указывая путь.       – Автомобиль? – с удивлением спросил я. – Куда же вы собираетесь отвезти меня на этот раз?       Глупец! Я искренне полагал, что больше никогда не увижу этих людей, сетуя на судьбу. В то мгновение я смог понять, что всё ещё хочу жить! Даже если у меня всего один баллон лекарств и только шесть месяцев; даже если мне придётся ночевать в метро, я хотел жить!       Какой смысл спасать кого-то, чтобы затем убить? Это всё таинственный Мобэй Цзюнь? Он так жаждет наказать меня собственной рукой?!       Подступившая паника вырвалась нервным хриплым кашлем. Первая доза оросила горло.       Старик Чжан не ответил на вопрос. Усадив меня на заднее сиденье, словно я был неким важным лицом – распахнув дверь и поклонившись, он отдал водителю последние распоряжения.       Я мчался сквозь дождь и впервые за долгие годы наслаждался им, любуясь, как юркие змейки скользят по стеклу. Стук капель успокаивал, убаюкивал. Здесь было так тепло и комфортно, пахло табаком, кожей, смолой и... снегом.       Словно вовсе не мне предстояло рандеву со смертью...       Мои ноздри трепетали. Боги... Это был аромат, присущий господину Мо! Но откуда бы моему спасителю взяться в этой круговерти жизни и смерти? Он едва ли был крупным боссом...       А вот Ло Бинхэ... его имя всплыло в памяти лишь недавно. Ведь об этом мальчишке я был наслышан. За то время, пока подрабатывал, убираясь в ресторане, я изучил весь криминальный мир этого города.       Ло Бинхэ стоял во главе одной из крупнейших группировок, захватившей столицу.       Его правой рукой был некий босс по прозвищу Ледяной Демон, чудовищно жестокий и беспринципный тип, без конца враждующий со своим дядей. Впрочем, никто не знал, что между ними произошло.       Значит, этого Ледяного Демона зовут Мобэй Цзюнь? Если бы я знал это раньше, никогда бы не посмел приблизиться к тому проклятому бумажнику!       Поездка заняла от силы двадцать минут. Автомобиль остановился у парадных ворот небольшого, но изысканного особняка, из которых тут же вышел мужчина под зонтом. Распахнув дверь, он пригласил меня выйти, защищая от дождя.       – Рад приветствовать господина Шана, – произнёс он с достоинством. – Моё имя Ли. Дворецкий Ли. Я сопровожу вас в покои.       Сглотнув, я нахмурился. Было столько вопросов! Но я так и не решился открыть рот, слепо следуя указаниям.       Мы поднялись на второй этаж по широкой каменной лестнице и дошли до нужной двери по мягкому пушистому ковру, в котором утопали ноги.       «Покои» состояли из двух комнат и огромной ванной, где был целый бассейн и масса всякой всячины, о назначении которой я даже не догадывался.       Дворецкий, ознакомив меня с комнатами, огласил условия.       – Отныне господину Шану предстоит жить здесь. Господин Мобэй возвращается в семь. Будьте готовы встретиться с ним. Я принесу обед через два часа. Думаю, этого времени вам хватит, чтобы отдохнуть. Ингалятор оставьте в кармане. Такие же стоят на тумбах у кровати, на столиках и консолях в гостиной и везде, где бы вы ни предпочли находиться. Сегодня стоит отдохнуть. Завтра я покажу вам дом. Ноутбук господина Шана в спальне. Если что-то понадобится, снимите трубку телефона. Я тут же отвечу...       Едва он ушёл, я поспешил сбросить одежду и погрузиться в удивительный океан с эффектом массажа. Целый час наслаждения... Боги! Завернувшись в пушистый халат, я ходил по комнатам, не веря глазам. Даже если хозяин этого дома, поняв свою ошибку, вышвырнет этого жалкого бездомного пса под ночной дождь, я был достаточно вознаграждён...       Дворецкий Ли пришёл точно в срок. Обед был лёгким, свежим и удивительно вкусным.       Удовлетворив тело и душу, я почувствовал покой и безмятежность. Глаза слипались так, что я не дошёл до кровати, свернувшись, словно кот, на мягком бархатном диване.       Меня обволакивало ароматное тепло, в котором чувствовались знакомые нотки.       Здесь тоже пахло господином Мо...       Конечно же, я оказался не готов к вечерней встрече. Когда Мобэй Цзюнь вошёл, я видел десятый сон.       Ничуть не смутившись, он подхватил меня на руки и перенёс на кровать. За время болезни я лишился изрядной доли своего веса. Встревоженно цокнув, он прижался губами ко лбу и лишь убедившись, что у меня нет жара, успокоился.       В ответ я приоткрыл глаза и улыбнулся, полагая, что всё ещё вижу сон.       Проснувшись поутру, я почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Столько лет с того самого дня, как меня похитил тот ублюдок, я не мог спокойно спать. Каждую ночь меня мучили кошмары, в которых толпа амбалов пыталась запихать свои грязные члены в мой перепачканный спермой рот...       Содрогнувшись от подобных мыслей я открыл глаза и замер – передо мной белел рельеф мужской груди. Мышцы под идеальной светлой кожей были тугим и крепкими. Я невольно сравнил этого человека с собой, изумившись его мощному телосложению.       Моя ладонь, вмиг ставшая обжигающе горячей, покоилась на его обнажённом животе. Даже в расслабленном состоянии я ощущал твёрдые мышцы.       В паху сладко потянуло. Не успел я испугаться, не успел остановить поток мыслей, как мой «нефритовый дракон» проснулся и с любопытством высунул розовую головку из-под низкой резинки белья.       Я боялся дышать. Боялся поднять глаза и взглянуть в лицо странному человеку, что готов был позаботиться обо мне, хотя не имел на то причин! Может быть, это был приказ Ло Бинхэ? Но с чего бы тому испытывать такую вину?       Ох, моя голова покоилась на чужом плече.       Жадный взгляд вернулся к созерцанию прекрасной картины передо мной. Кожа белее слоновой кости, гладкая, без единого изъяна, даже родинки не найдёшь! Мне казалось, члены мафиозных кланов должны носить татуировки, но я не видел ни одной.       Зато видел соски. Аккуратные, бледно розовые, они были похожи на цветы, распустившиеся среди снегов... Я забылся. Рука невольно скользнула вверх и дрожащие со сна пальцы едва уловимо коснулись чувствительной кожи. Такие нежные... Мне хотелось ощутить их вкус. Палец чуть увереннее обвёл драгоценную ареолу. Я закусил губу, любуясь на то, как закрываются нежные соблазнительные бутоны, твердея от лёгкого прикосновения.       В комнате стоял аромат моего героя... Я тонул в нём. Запах снега и табака прочно ассоциировался с господином Мо. С его прекрасным лицом... С белыми, словно снег, волосами, всегда уложенными в идеальную причёску. Даже когда его лицо было залито кровью, не выбился ни одни волосок...       Я крепче прижался к чужой груди и осмелился поднять взгляд.       На меня смотрели глаза синего льда.       – Гос... Господин Мо... – прошептал я, не зная, куда спрятать свой стыд, что способен был пробить дыру в потолке. Так это всё же он?! Мобэй Цзюнь и господин Мо – один и тот же человек?!       Сжав меня в объятиях, он внезапно перевернулся, подмяв под себя тело, ставшее таким хрупким.       – Соблазняешь меня? – спросил он хрипло, склонившись к самому уху.       Мне показалось, он вдохнул, словно хотел ощутить запах моей кожи, горячей со сна.       Я покраснел. Мне никак не удавалось отыскать нужных слов. А вскоре они и вовсе стали не нужны.       Взглянув в моё смущённое лицо, мой Бэй-Бэй улыбнулся и прошептал:       – Тогда поцелуй меня.       Я не верил своим ушам. Не верил, что после стольких неудач, мне выпал подобный приз. Неуверенно коснувшись пальцами его щеки, я потянулся к нежным губам и припал к ним долгим поцелуем. Наверное, я был похож на умирающего от жажды путника, нашедшего целительный источник воды. Его губы были так нежны и податливы, так вкусны и сладостны... Я обвил его шею руками, боясь, что ему надоест моя жадная ласка. Теперь, когда он был пленён, не мешало бы укрепить эти путы. Я сжал его талию бёдрами, переплетая за спиной ноги. Меня больше не волновали приличия. Страх растворился в желании принадлежать ему. Человек, которым я восхищался столько лет... Человек, которого я так жаждал, так ждал!.. Человек, которого я... любил, позволил мне коснуться его губ!       Я стал жаден.       Язык, пройдясь по тающей податливой нежности губ, проник во влажные глубины рта. Я осторожно, с искренним любопытством исследовал каждый цунь. Встретившись, мы сплелись в особом, полном соблазна и эротизма танце.       Я был так дерзок, что зарылся пальцами в белые волосы, которые так поразили меня при первой встрече. Не из-за них ли он получил прозвище Ледяной Демон?       Такие мягкие и шелковистые, они восхищали меня, будоражили, будили немыслимые фантазии, столь необузданные и смелые, что я на мгновение задохнулся.       И тогда возлюбленный решил, что моя власть слишком велика. Опустившись, он прижал меня к постели, позволив почувствовать, как твёрда и огромна его мощь. Его язык стал ещё более жадным, чем мой, словно разбойник, он менял позиции, бесчинствуя... вторгаясь и исчезая... Быстрые движения, щекочущие опухшие губы возбудили меня так, что я застонал, прижавшись к нему пахом.       Он слегка укусил мою нижнюю губу и прервал поцелуй.       Я был захвачен страстью. Желание было столь сильным, что тело пылало, словно в огне. Но даже так я всё ещё боялся его разгневать. Как я должен к нему обращаться? Господин Мо?       Это было смешно и нелепо. Самый прекрасный мужчина в мире держал меня в объятиях, нежно целуя белую стройную шею, а я никак не мог решить, примет ли он ласковое прозвище или не стоит рисковать и без того хрупкой жизнью.       Его руки скользнули вдоль тела, вызвав судорожный вздох. Сжав бёдра, он разъял капкан ног и приподнялся на колени.       – Ты и вправду решишься на это? – спросил он мягко.       Я знал, что с этим сильным, властным человеком могу только подчиняться. Однако даже это вызывало восторг. Моё желание быть рядом с ним, принадлежать ему было очевидным. Я был счастлив и горд... ведь он не проявлял силы, не набрасывался на меня без единого слова, а спрашивал.       Я покраснел, не зная, что ответить. Этот человек... Его так сложно понять. Не выбросит ли он меня, насытившись? Как привязать его к себе?       Я стал так жаден...       – Господин Мо, вы... столько раз спасали мне жизнь... Разве я...       – О? – ответил он с насмешкой. – Неужели ты так возбудился из благодарности?       Вот здесь я вспыхнул по настоящему. Моей глупости не было предела – я совсем позабыл, кто он. Откуда во мне подобное высокомерие? С чего я взял, что могу быть хитрей и умней?       Желание сменилось ненавистью и презрением к себе. Побагровевшее лицо наверняка выглядело, словно уродливый, перезрелый фрукт.       Я не мог дышать. Не мог находиться в таком положении! Мне нужно было свести ноги и скрыться в раковине одиночества!       Я был ранен.       Но Мобэй Цзюнь крепко удерживал мои колени. Склонившись, он коснулся лёгким поцелуем моих губ и тихо прошептал:       – Когда ты смущаешься и краснеешь, становишься ещё соблазнительней.       Его ладони скользнули вдоль моих бёдер и чуть сжали сквозь тонкую ткань округлые ягодицы. Эта часть тела всегда была моим несчастьем – пухлая, крепкая, округлая, она могла бы принадлежать женщине, привлекая к себе ненужное внимание. Её так и хотелось сжать, похлопать... А одна из моих знакомых как-то по секрету призналась, что жаждет впиться в неё зубами.       Ох, теперь моя многострадальная задница была в надёжных руках!       – Если ты не ответишь на мой вопрос или вздумаешь отказаться, боюсь, уже не смогу остановиться, – произнёс мой герой.       Выдохнув, господин Мо стиснул мою талию, за время болезни ставшую тонкой и изящной, и двинулся вниз, избавляя меня от последнего атрибута цивилизации.       Шан предстал перед своим спасителем обнажённым.       Мой «нефритовый корень» был твёрд и влажен. Даже горькие мысли не смогли заставить его поникнуть.       Мобэй Цзюнь долго рассматривал похудевшее, хрупкое тело. Скользил пальцами по коже, осторожно касался груди, прощупывая клетку рёбер. Его лицо полнилось горечью и бессилием. Тогда я узнал одну из самых чудовищных тайн Ледяного Демона – он не выносил даже малейшей раны на моём теле. Они причиняли ему неимоверную боль.       Нахмурившись, он взглянул в моё лицо и тихо прошептал:       – Почему? – спросил он. – Почему ты подверг себя такой опасности?       Я попытался выкарабкаться из его рук. Кто же ведёт такие разговоры в постели?!       Однако он крепко сжал мою талию в объятиях, уткнувшись лицом в живот.       – Неужели всё так плохо? Я думал, что закончив университет с отличием, ты сможешь найти своё место в этом мире. Я боялся разрушить твою жизнь и даже не интересовался тем, что с тобой происходит... А ты... Ты едва не погиб.       Я судорожно вздохнул в ответ.       – Вы... Господин Мо... беспокоился обо мне? – спросил я дрогнувшим голосом.       Он не ответил, прокладывая цепочку поцелуев от солнечного сплетения к ямке пупка.       Я не мог поверить. Почему? Что за дело этому человеку до никчёмного, глупого... меня? Разве я не стал невольной причиной смерти его близкого человека? Разве не из-за меня попал он в беду?       Так почему же великий босс Мобэй Цзюнь беспокоится обо мне?       Он спускался всё ниже и я невольно выгнулся навстречу его требовательным, нежным губам. Влажная дорожка, оставленная искусным языком, блестела в бледном утреннем свете, словно магические письмена.       Он не останавливался, покусывая нежную, обнажённую кожу бёдер. Пройдясь по подрагивающему, истекающему желанием естеству, обвёл вершину наслаждения.       Я не смог сдержать стона. Сорвавшись с губ, он вдребезги разбил тишину комнаты, взорвался, срывая замки контроля. Вцепившись в простыни, я задрожал.       Бэй-Бэй, признайся, тогда ты намеренно мучил меня?       Перехватив мои руки, жаждущие задержать твои ласки на этой готовой извергнуться вершине, ты двинулся ниже, словно случайный путник, преодолевший перевал.       Твой язык стремился к тенистому ущелью, к драгоценным нефритовым вратам, к бутону хризантемы. Ты жаждал раскрыть каждый лепесток, добраться до сладкой сердцевины, где твой нефритовый дракон исполнит свой весенний танец, орошая её огнём и нектаром...       Моё содрогающееся тело возбуждало твоё любопытство...       Обильно смочив тугое кольцо мышц, господин Мо осторожно коснулся его тонкими пальцами, разминая.       Я прикусил губу, позволяя ему исследовать себя.       – Узко, – прошептал он с сомнением, проскальзывая в глубину.       Я ахнул. Лишь единожды испытав подобное в прошлом, я совсем позабыл, каково ощущать чьи-то пальцы внутри себя... Я чувствовал дискомфорт, жжение и зуд в глубине. Гораздо глубже, чем касался меня Мобэй Цзюнь. Какая-то часть молила коснуться её и я послушно изогнулся, пытаясь направить вторженца к нужной точке.       – Вот как? – прошептал тот, добавляя второй палец и входя чуть глубже.       – Ах! – сорвалось с моих губ.       Однако этого всё ещё было недостаточно. Вспомнив размер той штуки, что вскоре окажется в моём нутре, я задохнулся. Боги, там должно быть не просто влажно! Там...       Мой возлюбленный, словно читая мысли и впрямь выудил откуда-то небольшую тубу смазки. Используя её, он легко преодолел лёгкое сопротивление и добавил третий палец. Его движения ускорялись. Слушая непристойные влажные звуки, я невольно покраснел. Кожа головы покрылась мурашками, а ноги ослабли. Такое странное, мучительное чувство. Что-то сродни щекотке, которую одновременно хочется прекратить и продолжить. Стоны были похожи на всхлипы, тело напряглось в мучительном наслаждении.       – Глубже! – невольно сорвалось с моих уст.       Испугавшись этой постыдной просьбы, я застыл. Однако мой возлюбленный не остановился. Он легко двигался внутри ощупывая каждый цунь.       – Значит, не достаю лишь немного? – изумился он.       Подхватив меня за талию, он чуть приподнял покрывшееся влагой тело. Изгиб спины стал немыслимым, однако, он и впрямь сумел коснуться сокровенной точки.       Я содрогнулся от этого прикосновения. Дрожь сотрясала всё тело, разбегаясь по венам ослепительным оргазмом.       Вскрикнув, я внезапно почувствовал, как горячо изливается наслаждение, растекаясь каплями на по телу. Боги, я...       Задыхаясь, я с удивлением смотрел на блестящую маленькую лужицу, образовавшуюся на животе.       Пальцы Мобэй Цзюня покинули содрогающееся нутро.       Накрыв моё горячее влажное тело своим, он уткнулся широкой головкой своего желания в мягкие податливые створки.       – Теперь ты готов, – прошептал он, прильнув к моим губам нежным, глубоким поцелуем.       Да, я несомненно был готов. Я жаждал его так, как не желал ничего в жизни! Я хотел, чтобы он проник в меня, чтобы достиг той самой точки, проходясь по ней своим огромным членом! Хотел, чтобы меня сотрясали грубые, уверенные толчки! Чтобы сильные руки сжимали в горячих объятиях!..       Мобэй Цзюнь был воплощением моих грёз. Мой герой... Мой возлюбленный ледяной король, которому я рад был подчиниться.       Он был осторожен, но твёрд, продираясь в глубину, заполняя меня до самого сердца. Казалось, очертания этого нефритового столпа можно прощупать сквозь тонкую преграду живота. Каждая клеточка тела стонала от наслаждения, сотрясаемая его ненасытной страстью...       Бэй-Бэй... Бэй-Бэй!..       Даже сейчас, при едином воспоминании я задыхаюсь, словно падая с высоты в прохладные волны твоих объятий... И на мгновение позабыв, что тебя больше нет... в этом мире, твердею от желания.       Бэй-Бэй...       Тогда, в первый раз, мои стоны были оглушительны. Но ты не пытался заставить меня молчать, словно они были величайшей наградой, драгоценностью, за которую ты боролся сотни лет.       Бэй-Бэй...       Приподнявшись, ты с наслаждением сжал губами жемчужину соска, играясь с ней, дразня.       Я изливался снова и снова, пока ты, наконец не замер, выплеснув свою страсть в глубину моего тела.       Мой Бэй-Бэй...       Обессиленно опустившись на постель, Мобэй Цзюнь долго смотрел на моё раскрасневшееся лицо. Его взгляд был полон смешанных чувств, среди которых я уловил беспокойство и... страх. Чего он боялся? Чего вообще мог бояться этот человек? Ведь в иерархии власти он был на вершине.       Откуда мне было знать, что этот мальчишка, этот безумец, не способный держать в узде своей ярости... что Ло Бинхэ... посмеет уничтожить его?       Откуда мне было знать, что это чудовище считает моего возлюбленного своей собственностью! Что он никогда... никогда не позволит ему... любить.       Но даже если бы в тот момент я каким-то невообразимым образом смог это понять... ничего бы не изменил. Оставить этого человека... уйти... было выше моих сил.       Тогда, обняв его так крепко, что он рассмеялся, я впервые подумал о том, что могу отдать свою жизнь за этого мужчину.       Умереть вот так – просто потому, что не хочешь жить, глупо и расточительно. Я же мог стать его щитом. Пулей, способной спасти его в мгновение опасности! Святые небеса! Если бы я только мог прочесть его мысли и понять... Понять, что он думает точно так же.       Но взглянув в его лицо, я покраснев, тихо прошептал его имя:       – Бэй-Бэй...       Имя, взорвавшее целый мир, обрушившее небеса хрустальными осколками дождя – за окном разразилась настоящая буря.       Гнев, мелькнувший в синих ледяных глазах, растаял.       – Что же, если ты желаешь называть меня так... Пусть.