Like lovers do

      Маленький солнечный зайчик прыгает по стене напротив. Порш играет гладкой поверхностью экрана телефона. Усмехнувшись, прищуривается и пускает зайчика по щекам с едва заметными ямочками. Обнимающий его мужчина сонно улыбается и трётся кончиком носа об его ключицу: — Порш, — пара лёгких утренних поцелуев греют кожу, — который час? — Половина седьмого, — Порш гладит любимого по голове, — прости, что разбудил. Спи, Кинн, ещё правда рано. — Ммм, — Кинн открывает один глаз и тут же прищуривается, — теперь будет сложно уснуть.       Порш издаёт смешок и полностью обнимает своего Кинна, несколько раз целуя его лицо в разных местах: — Нет, будем спать вместе, мне тоже ещё рано вставать. — Кхм, — кончиком носа Кинн щекочет ему ямочку между ключиц, — у Вегаса всё ещё не закончился отложенный медовый месяц, так что твоего начальника не будет на работе и можно не торопиться, да? — Ага, — Порш хихикает, но затем шикает на Кинна, — всё, спим. — Ммм, — ладонь Кинна начинает путешествие по его обнаженной спине, — уверен, что хочешь спать? — Ай, Кинн, — Порш ёрзает под его прикосновениями, — ночью четыре раза было… не устал? — Ну… — Вечером. Хорошо? — Эх… — Кинн, — Порш отрывает голову от подушки и внимательно разглядывает его лицо, — всё… всё точно в порядке? — Да, а что? — Ну так…       Кинн открывает глаза и успокаивающе гладит своего юного любимого по плечу: — Если я почувствую, что эпизод приближается… я скажу тебе, хорошо? Мы вместе обсудим, как лучше поступить. Может быть, будет лучше, если на тот период я лягу в клинику. Под присмотром врачей я не стану подвергать опасности вас с Чеем, а ещё… — Нет! — Порш хватает его за руку и прикладывает её к щеке, — никаких клиник, я сам о тебе позабочусь! — Маленький мой, — Кинн ласково гладит его по взъерошенным волосам, — совсем не хочется напоминать тебе, чем закончилось мое попустительское отношение к своему состоянию… но ты и сам помнишь, что я едва не сделал.       Порш помнит. И безумный взгляд Кина, и то, как сначала он чуть не сбросил его с верхнего этажа отеля, а затем, раздираемый чувством вины, едва не выпрыгнул из самолёта. — Сейчас всё будет по-другому, — Порш сильнее льнет к его руке, — я знаю о твоём состоянии, я готовился… Что? Кинн, не смотри на меня так, да, готовился. Изучил кучу статей, посмотрел десятки видеоконсултаций… всё будет хорошо. Я знаю, что нужно делать и как действовать. — Милый мой Порш, — Кинн обнимает его обеими руками, зарываясь лицом в волосы, — как бы я хотел, чтобы всё это никогда не пригодилось тебе… но даже родители, которые долгое время знали о моей болезни, не всегда могли справиться сами и помочь мне. Я ни на секунду не сомневаюсь в тебе, моё сокровище, но может возникнуть ситуация, когда без врачебной помощи не обойтись. Постарайся принять это и понять. — Я справлюсь, Кинн. Я так сильно люблю… Я справлюсь.       Кинн целует его в висок: — А я-то как люблю тебя… но давай договоримся: если поймёшь, что дело принимает опасный оборот, ты не станешь геройствовать и вызовешь бригаду скорой помощи, указав мои симптомы. Они поймут, куда меня следует отправить. Для меня очень важно знать, что мое безумие не подвергнет опасности окружающих. Поверь, мне самому так легче будет пережить очередное обострение и быстрее выйти из него. Понимаешь?       Порш хмурится и дует губы. Кинн смекает, в чём дело: «безумие» — табу в их доме. Они когда-то договорились, что подобное не будет звучать между ними. — Прости, — Кинн тянется за поцелуем в губы, — я оговорился, впредь буду внимательнее. Но прошу тебе… сделай так, как я сказал.       Порш нехотя кивает и позволяет себя поцеловать. А затем шепчет: — Я просто хочу, чтобы ты знал: ты не один, Кинн. Я рядом, я забочусь о тебе и никогда тебя не оставлю. — Я это знаю, малыш. Но это я должен заботиться о тебе. А не наоборот. — Почему это? Потому что ты старше на… ух… целых десять лет! Ох, и как только меня угораздило связаться с таким стариком, — Порш театрально дразнится. — Что-о-о? — Кинн не менее театрально изображает обиду, — со стариком? Ну, держись! Сейчас я тебе покажу старика!       Кинн принимается щекотать его, Порш звонко визжит, забывая, что через комнату от них спит Чей. Хотя, конечно, вряд ли он спит после такого шума. — Чёрт, Кинн, перестань! Прошу тебя, перестань, мы сейчас не только моего брата, мы весь квартал разбудим! — Тогда, — ладони Кинна скользят по бёдрам Порша, — отвлеки меня чем-нибудь, м? — Чем? — Порш невинно хлопает ресницами.       Кинн накрывает губами его рот, шепча прямо в поцелуй: — Ты точно знаешь, чем.       Заниматься любовью с Кинном — это то, в чем Порш никогда не может отказать ни себе, ни ему. Кинн — превосходный любовник, он понял это ещё в их самый первый раз на той вилле, когда Кинн обращался с ним, будто он — драгоценная хрустальная статуэтка. Но разговор с любимым не может не тревожить его. И, как оказалось через несколько дней, не зря…