Like lovers do

— Почему я не могу поехать? — Мы это уже обсуждали, Чей.       Подросток вскакивает из-за стола: — Мне теперь до конца жизни взаперти сидеть?! Лишь бы «как бы чего не вышло»?! — Чей!       Порш пытается остановить брата, но тот несётся в свою комнату.       Порш переводит взгляд на Кинна и читает в его глазах лёгкий укор. Да, не так он хотел начать утро четверга. Всё было так чудесно ночью… А сейчас волшебство счастливой жизни с его самыми близкими и любимыми будто на глазах разлетается на осколки.       Разговор с Чеем о поездке на выходные в палаточный лагерь с друзьями и правда уже был. Порш не разрешил. — Что? Считаешь, я перегибаю палку с гиперопекой? Но, Кинн, ты же знаешь, как я переживаю… — Порш бьёт вилкой по дну тарелки, — а если ему станет плохо, если он потеряет сознание, если ему не успеют оказать первую помощь, если… — Тшш, — Кинн с улыбкой прикладывает указательный палец к его губам, — успокойся. — Я бы так не переживал… Но после выписки из больницы не прошло и полгода. Ремиссия — не гарантия выздоровления. Всё может повториться, весь тот ад… что я тогда буду делать?       Кинн берет его за дрожащую ладонь и начинает ласково поглаживать ее, успокаивая. А затем звучит его мягкий бархатистый голос: — Я бы хотел сказать тебе, малыш, что ничего плохого никогда не случится с твоим братом. Но я не Бог, чтобы решать это. Дело в другом: отгораживая его от кажущегося тебе опасным внешнего мира, ты лишь отталкиваешь Чея от себя. Конечно, у нас с ним разные недуги, но одно я точно помню слишком хорошо: чем больше родители запирали меня дома, тем яростнее я искал способы сбежать из него. — Кинн. — Что? Я же сказал, что понимаю: у нас разные заболевания. Но суть от этого не меняется. И потом, ты правда не сможешь всю жизнь держать его под своим присмотром, а за бесконечные запреты — не обижайся — но мальчик рано или поздно возненавидит тебя. У тебя с братом очень доверительные отношения. И я знаю, как вы любите друг друга и сколько тебе, мой маленький, пришлось вынести ради того, чтобы найти деньги на лечение… но сейчас ты не столько отгораживаешь его от внешнего мира, сколько отталкиваешь от себя. Одним словом, хочет поехать — пусть едет. Вы будете на связи, если это оборудованный палаточный лагерь, там обязательно должны быть приняты меры безопасного пребывания гостей кемпинга. И потом, ремиссия даёт Чею шанс жить полноценной жизнью. Здорово, если болезнь себя больше не проявит в будущем, но… всё может быть иначе, к сожалению. Так не лишай своего брата возможности пожить обычной беззаботной жизнью.       Порш вздыхает и, поднеся их скреплённые руки ко лбу, прислоняется к ним. В каком-то смысле, он рад, что Кинн честен с ним и не заставляет верить в волшебную сказку про «всё всегда будет хорошо». Потому что он знает, они оба знают, что могут наступить такие серые дни, когда будет казаться, что всё рушится на глазах. И к этому тоже нужно быть готовыми. — Не знаю, как и лучше, если честно, — качает головой Порш. — Думаешь, надо разрешить поездку? — Порш поднимает на Кинна растерянный взгляд. — Я всего лишь высказал свою точку зрения, Порш. Последнее слово за тобой.       Порш понимает: Кинн не перекладывает на него ответственность. Просто это и правда его ответственность. А Кинн… Кинн рядом и готов поддержать.       Когда вечером Порчей возвращается из школы, Порш разговаривает с ним. И ему невероятно легко и радостно видеть вмиг засиявшие глаза брата, едва тот получает разрешение на поездку.       После он готовит ужин, Кинн, который на этой неделе работает из дома, помогает ему. Конечно, пока они одни на кухне, пользуются моментом — то и дело целуются, хватают друг друга губами везде, где только могут дотянуться, игриво покусывают шею, плечи, ключицы. Пару раз Порш даже получает шуточный шлепок по заднице. Кинн кажется Поршу необыкновенно оживлённым. И, учитывая все обстоятельства, это опять настораживает. Правда, Порш решает воздержаться от допросов и наслаждается вечером в компании любимого мужчины.       К ночи тревога Порша усиливается. Кинн вообще не может лечь. То присядет на постель, то начнет ходить по комнате, выдвигать ящики, дергать жалюзи на окнах. Речь его слишком быстрая, он постоянно перескакивает с одной темы на другую.       Ему нужно расслабиться. Или сосредоточиться на чем-то одном.       Стараясь сохранять спокойствие, Порш подходит к любимому и, обняв его со спины, шепчет, губами лаская мочку уха: — Мы так давно не принимали ванну вместе. Исправим ситуацию?       Порш помнит тот самый «романтик», когда днём его выставили из дорогого бутика, а вечером он приготовил для Кинна ванну с цветочными лепестками. Конечно, сегодня только ароматные пена и пара пузыряшихся бомбочек, но Кинн улыбается, видя его старания. Как и тогда, Порш залезает первым, а Кинн садится между его ног и благоговейно облокачивается спиной на грудь. Порш вовсе не против, если принятие ванны закончится занятием любовью, но в этот конкретный момент ему нужно именно расслабить и успокоить Кинна. Насколько это возможно. Он бережно гладит грудь, плечи, руки и спину Кинна, массирует голову и шепчет на ухо ласковые глупости. Кинн закрывает глаза и откидывает затылок ему на плечо. Порш наклоняет голову и губами проводит по густым бровям Кинна. Затем вдоль переносицы и, наконец, целует складку над верхней губой.       Кинн вдруг открывает глаза. Они полны нежной тоски. Кинн тихо говорит ему: — Ты всё сам понял, да, маленький мой?       Порш кивает. Лгать не имеет смысла. — Если что, ты знаешь телефон клиники. И контакты моего отца тоже. Пожалуйста, не взваливай всё это на свои плечи.       Порш грустно усмехается, но затем с любовью обнимает своего мужчину: — Я справлюсь, Кинн. Вернее, мы с тобой справимся. Уже говорил тебе когда-то. Я хочу и буду делать то, что велит мне моё сердце, которое, напоминаю, у тебя на хранении. Заботиться о тебе, поддерживать и понимать тебя… И если в какой-то момент мир станет слишком большим, я просто заверну тебя в мягкое одеяло, поверх укутаю своими объятиями и отнесу в самое безопасное место, где мы с тобой сумеем переждать любую бурю. Вместе.       Кинн целует его в плечо и снова закрывает глаза. Кончиками пальцев Порш поглаживает ему линию скул. А затем снова просто обнимает, слегка дуя на пену, что попала ему на волосы.       После ванны и душа, Поршу удается уложить Кинна в постель. Он кажется немного более спокойным и даже сонным. Это радует. Если Кинну удастся заснуть в такой период — это уже маленькая победа. Лёжа с ним рядом, Порш продолжает гладить его по руке, пока дыхание Кинна не становится ровным. Тогда Порш гасит свет, а сам решает сходить за водой и какой-нибудь едой. Вдруг Кинн проснется ночью и захочет перекусить?       В коридоре он сталкивается с Чеем. — Ты уже собрал рюкзак? Завтра это будет делать некогда.       Чей складывает руки на груди и отвечает: — Я никуда не еду — Почему? Что случилось? — Ничего… Но, — Чей опирается боком на дверной косяк, — я всё понял насчёт Кинна. Не оставлю же я тебя одного с ним в таком состоянии.       У Порша ком к горлу поступает: — Чей. Не надо. Это мои проблемы. Тебя они касаться не должны. Кинн не опасен для меня. Он… он больше для себя самого может быть опасен. — Ну вот я и помогу. Короче, никуда я не поеду. Неужели я брошу тебя в такой момент. — Чей, — Порш обнимает брата и ласково треплет по макушке, — ты… ты такой у меня взрослый стал! — Угу, — Чей обнимает его в ответ. — В общем, как я реально могу помочь? — Самое главное, чтобы он не сбежал, чтобы был в поле нашего зрения. Я возьму отгулы на работе, так что ты ходишь в школу, это понятно? — Да. Но в остальное время я тоже постараюсь присматривать за ним. — Хорошо, — Порш гладит брата по голове, — я на кухню. Принести тебе что-нибудь? — Не-а, я спать. — Ладно, — Порш целует его в лоб, — спокойной ночи. — И тебе. Ну… насколько это возможно.       Порш дарит ему маленькую улыбку: — Тоже постараюсь поспать.       Здесь Порш, конечно, лукавит. Сегодня он сможет только вздремнуть на короткое время. Он будет охранять тревожный сон любимого.