Проклятие

Дом встретил его как всегда строго и надменно. Со времени смерти отца он ни разу не переступил его порог. Ни одного доброго воспоминания не осталось здесь. Он вспоминал это место с большим содроганием, чем тюрьму, где провёл полгода. Ключ был у соседей, так они договорились несколько лет назад. Он постучал в дверь. Открыла румяная, пухленькая женщина, от которой пахло ванилью и свежей выпечкой. Прежде чем она закрыла за собой входную дверь, на лестничную площадку выплыло облачко домашнего уюта, но стало быстро таять в холодном воздухе коридора. - Миссис Пенниган, здравствуйте. - Здравствуй Том, дорогой. Заходи, я угощу тебя чаем. И вы девушка, тоже заходите. Она засуетилась в прихожей, разыскивая для всех тапочки, а Том жадно вглядывался в помещение, где он нередко находил приют, когда был ребёнком. Вот и все его счастливые воспоминания о детстве - запах выпечки и добрая улыбка хозяйки. - Ты, наверное, за ключом? Будешь жить здесь? - По крайней мере попытаюсь. Она ободряюще улыбнулась. - Будет замечательно снова видеть тебя. И миссис Мезис обрадуется. Помнишь, как ты помог ей… Она всё продолжала вспоминать, а Том едва удерживался от сентиментальных слез. Так странно, что человек, искренне радый ему на самом деле не имеет к нему ни какого отношения, в то время, как вся его многочисленная семья, которая, вроде как, должна была заботиться о нём, позаботилась только о том, чтобы оттереть его от положенного ему наследства. Да, дом остался ему, тут никто ничего не смог сделать, и он мог бы продать его, но деньги у него как-то не задерживались, а дом – это всё же место, где можно переночевать. Впрочем, один бы он ещё долго не решился зайти сюда. Только благодаря этой девушке с крикливым именем «Мэрилин» он сегодня сидит здесь, пьёт чай с булочками и вареньем и слушает этот милый, сентиментальный трёп о соседях и знакомых. Он, наконец, поднялся. - Спасибо. - Всегда заходи, если что. - Да, хорошо. Он нехотя вышел из квартиры миссис Пенниган, перешёл площадку и вставил ключ в свою дверь. Он, словно, ждал, что кто-то бросится на него, когда дверь откроется, но всё было тихо, только холодный, нежилой воздух медленно выползал на лестничную площадку. - Нужно поснимать эти чехлы и попылесосить. Сделаешь? Надо сразу расставить приоритеты – подумал он. – Он берёт её как домработницу и собирается содержать только на этих условиях. Самому ему аж до ломоты в костях не нравилось убирать. Мэрилин послушно кивнула головой. Светлые волосы спутались и бесформенно свисали на шею. Надо бы помыть ей голову – подумал он - и тогда они засияют и станут лежать ровно, как шёлк. Он отправился в кабинет отца. Царивший здесь порядок знакомо пронзил его холодом. Он обошёл стол, кожаное кресло, и посмотрел на дверь, туда, где всегда так жалко он стоял, когда его вызывали. Вот, значит, как это выглядит с этой стороны. Книги в шкафах стояли в строгом порядке и даже пыль не посмела пробраться на полки. Ему вдруг захотелось всё это выкинуть. Всё, всё, до последней щепки. И саму эту комнату отделить от квартиры и выкинуть прочь. Но это было невозможно, точно так же, как невозможно выкинуть прошлое. Странное название: «прошлое». Все эти события вовсе не прошли, они и сейчас держат его в своих цепких лапах. Том вернулся в зал. Мэрилин сидела на полу очень тихо, и что-то разглядывала. Подняла голову и уставилась на него своими огромными глазами. - Тут столько грамот. Тебя все благодарят за отличную учёбу. Тебе должно было светить выдающееся будущее. - Оно мне и светило, только свет спалил глаза. Мэрилин больше не стала спрашивать, отложила грамоты и снова взялась за пылесос. Он деловито зажужжал, поглощая скопившуюся пыль. Она нагнулась, стоя к нему боком, и под короткой юбкой снова мелькнули её бедра. Кровь резко запульсировала в паху, сознание немого поплыло. Он стал перекладывать какие-то вещи, чтобы отвлечься, потом вышел из комнаты, зашёл в спальню. Всё та же пыль и чехлы. На полу какая-то коробка, не распакованная. Перевязана шпагатом, под ним торчит карточка. «Милый Пол, помнишь, как мы видели это в Лондоне и оба влюбились? Я дарю тебе это, как воспоминание о нашей любви.» Подписано «Клер». Дата пятилетней давности. Том заглянул в коробку. Там оказался чайный сервиз. Он покрутил в голове кто такая может быть Клер, но никого с таким именем не вспомнил. На пороге вдруг появилась Мэрилин. - Может выпьем чаю? – спросила она. - Я тут кружки нашёл. Она подошла ближе к коробке, заинтересованно заглянула. - Ух ты, какая красота! - Неси всё в столовую. И приготовить что-то нужно. Умеешь готовить? - Да. - Тогда сообрази что-то из того, что мы купили. - Ладно. Она повернулась, чтобы выйти, но он окликнул её. - Спасибо. – проговорил он. Легко, как птичка она подлетела к нему и поцеловала, едва коснувшись щеки. Её лицо наполнилось ожиданием, глаза зорко всматривались в его реакцию, но её не было. Она отвела взгляд и вышла. Том остался наедине со своими мыслями, которые наваливались на него за все те годы, что его здесь не было. Вспомнились его мечты, такие честолюбивые. Подлинное величие, думал он тогда, в том, чтобы возвыситься над простыми смертными, диктовать им законы. Его блестящее образование позволяло ему это, но на первом же его месте работы что-то пошло не так. Одна за другой с ним случились несколько ситуаций, настолько нелепых, что он даже не знал, как реагировать на это. Он лишился работы, пошёл на другую, но там снова не задалось. Он стал обрастать дурной славой, как собака блохами. Она множилась и ему казалось, что весь город уже шепчется и сплетничает о нём. Уехал из города, но и в других городах происходило то же: странные, нелепые ситуации, в которые он ввязывался как-то случайно. Что бы он ни планировал, что бы ни делал, всё шло вкривь и вкось. И вот, он вернулся обратно, в свой город, поскольку ему стало совершенно всё равно где именно подвергаться этим странным нападкам судьбы. Он полностью разочаровался в себе. Честолюбивые мечты оставили только привкус горечи. Ничтожество. Он не способен даже на самые обыкновенные, самые простые вещи, чтобы в них не закралась какая-то ошибка, какая-то неправильность. Что ему делать? В состоянии ли он хоть прокормить себя? Ему удавалось заработать на чём-то побочном, незначительном и не серьёзном. За стабильную работу он уже боялся браться. Он даже пытался писать. Слог у него всегда был хорошим, а внутренняя горечь добавляла остроты. Его публиковали, слава Богу, под псевдонимом. Не то, чтобы это было так плохо, и всё же хорошо, что там не стояло его настоящего имени. - Чай готов. – Мэрилин снова возникла в дверном проёме. Она светилась радостью от такой мелочи, как заваренный чай. Впрочем, возможно, он не способен даже на это. Том хотел пройти мимо неё на кухню, но она остановила его, легко коснувшись к руке. - Что ты такой грустный? Он не поднял глаз. - Пойдём пить чай. - Ты долго здесь не жил? – спросила она, когда они сели за стол. На столе были поджаренные тосты с колбасой. Пахли они неплохо. - Да, долго. - А теперь собираешься? - Возможно. - А я вот не собираюсь нигде останавливаться на долго. Его сердце почему-то ёкнуло. Он что, уже надумал себе, что будет жить здесь с ней вместе долго и счастливо? - Ясно. - Это не потому, что ты мне не нравишься, просто я не выдерживаю долго в одном месте. - Я понимаю. - Правда? - Не знаю. Наверное, правильнее будет сказать: я не понимаю даже самого себя, где мне понять других. - Вот как. – она помолчала - Можно мне сегодня переночевать у тебя? - Да, оставайся сколько хочешь. - Даже так? Я тебе нравлюсь? - Да. – он поднял глаза и прямо посмотрел ей в лицо. - Чем? - Тем, что я смог помочь тебе. Мэрилин опустила голову и продолжила есть. - Я кажусь тебе грязной? – спросила она не глядя, но напряжённо ожидая ответа. - Тебе не мешало бы принять душ. По её лицу поползло отвращение к себе. Она встала из -за стола. - Я бы помыл тебе волосы. - Что? - Я думаю, что они станут гладкими и шелковистыми. Только нужно побольше шампуня. - Не в шампуне дело – грустно произнесла она. - Именно в нём. Она отрицательно мотнула головой, а он, вдруг, легко подхватил её на руки и понёс в душ. - За одно и одежда постирается. - Это что, мужской вариант стирки? – усмехнулась она. - Просто «мужской вариант». Он включил душ и она пискнула от полившихся на неё струй. - Тут есть какой-то шампунь. – произнёс он - «Кокос и ваниль». Годится. Она не ожидала такого ласкового прикосновения к своим волосам. Он намыливал её, как маленькую девочку. Именно так она себя и чувствовала рядом с ним. Закрыла глаза и улыбалась несмотря на то, что мыльная вода заливается в рот. Все ещё не открывая глаз, она потянулась к нему руками. - Правда думаешь, что я смогу стать чистой? - Да. - Почему? Он перестал её намыливать и отступил на шаг. - Можно смывать. – произнёс он и вышел из душевой. Горячая вода продолжала литься, но больше не согревала. Она наскоро смыла мыльную пену, сняла мокры вещи и завернулась в полотенце. - Что читаешь? – спросила она, найдя Тома на диване с книгой в руках. - Скотт Фицджеральд. Знаешь? - Хорош под несчастное настроение. - Вижу, что знаешь. Она опустилась на пол у дивана. Смотрела снизу вверх, разглядывая его всего, начиная со ступней и заканчивая выражением глаз. - Ну что, я стала чистой? Он перевел на неё взгляд, но не ответил. - Если тебе нравится Фицджеральд, то ты, возможно, такой же нежный. Ему не повезло с женой, но тебе должно повести. - Почему «должно»? - Потому что я хочу, чтобы тебе повезло. Том усмехнулся. - Всё в мире происходит так как ты хочешь? – в его голосе помимо воли проскользнула издёвка. - Нет, - храбро ответила она, не поддаваясь на его провокацию - но это не повод отказываться от желаний. Как раз это он в последнее время и делал – подумал он - отказывался от желаний, от стремлений, ежедневно, ежеминутно всё больше убеждая себя в том, что он не способен ни на что. А эта девочка отважно верит в то, что может всё что захочет. Маленькой птичке нелегко дожить до весны, но в её душе, похоже, уже весна, несмотря на лютый холод снаружи. - Ты так и не сказал, стала ли я чистой? - Ты ей и была. - Неправда. - Нет, правда. Потому что веришь в то, что всё может быть хорошо. - А ты разве не веришь? - Не особо. - Почему? - Просто не верю. Она задумчиво смотрела на него. - Всё будет хорошо – произнесла она – Вот увидишь. - У тебя – возможно. - А у тебя? Чего ты хочешь? - Не знаю. - Нет, знаешь. Человек всегда знает, чего он хочет. Иногда он не верит в то, что способен получить это, но он всегда знает, чего хочет. - Хочу избавиться от проклятия. - Какого? - Да это шутка – он опустил глаза. - Не шутка. Если хочешь, то избавишься. Главное прилагать усилия. - Я прилагаю их с тех по, как закончил колледж, но становится только хуже. На этом разговор резко оборвался. Мэрилин встала и прошлась по комнате. - Спасибо, что разрешил мне остаться. - Не за что. - Я хочу как-то отплатить тебе за добро. - И знаешь один только способ? Она опустила глаза. На лице снова появилось выражение обиды и недовольства собой. Вышла из комнаты. Том услышал, как снова загудел пылесос. Он оскорбил её совершенно ни за что. За то, что она была добра к нему. *** Наступил вечер. Том сидел в кабинете отца, разбирал старые бумаги. В дверь постучали. - Заходи. - Я приготовила ужин. - Спасибо. - Ты придёшь есть? - Да, иду. Он выбрался из-за стола, отряхивая пыль. - Что на ужин? - Макароны. А ля паста. Он усмехнулся. Мэрилин нашла старые подсвечники, вытерла пыль и поставила на стол. - Ужин при свечах. - Чтобы я не рассмотрел, как это приготовлено? Она промолчала, а он поймал себя на том, что снова её упрекнул. Почему? Ведь она старается для него. - Вкусно – произнёс он, после того как отправил в рот первую порцию. – И это не попытка извиниться за своё ужасное поведение. Это правда вкусно. - Я почему-то раздражаю тебя. - Это не ты. Я злюсь на себя, а ты просто рядом. - Так перестань злиться. - По - твоему это так просто? - Да. - У тебя всё просто. - А почему должно быть сложно? - Потому что так и есть. Разговор прервался. За окном зашумел ветер. - Мне нужно разобраться с собой. – проговорил Том, глядя в окно - Гожусь ли я хоть на что-то? - Я мешаю тебе? - Нет. Но я срываюсь на тебе, как срывался бы на любом, оказавшемся рядом, а ты не заслужила этого. - Я не заслужила и этой квартиры. И того, что ты подобрал меня. Я заслуживала смерти этой ночью и считаю, что умерла для прошлой жизни. Если ты позволишь мне остаться, я попытаюсь начать новую. - Оставайся, только с одним условием. - Каким? - Не считай меня хорошим человеком. - А каким я могу считать того, кто спас меня? - Я не хочу разочаровывать тебя. - Я тоже. Она опустила глаза. Оставшееся время ужина прошло в тишине. Они снова разошлись по комнатам. Том закопался в бумаги и поднял голову когда большие настенные часы показывали уже начало первого ночи. Он потянулся, встал из кресла. Надо ложиться – подумал он и побрёл в спальню. Всё в пыли. Как тут спать? Нужно завтра сказать Мэрилин, чтобы убрала. А может быть прямо сейчас? Он прошел в зал и увидел, как она свернулась клубочком на диване и спит. Без одеяла и подушки. Явно замерзла, но просить не стала. Том вернулся в спальню, достал из шкафа две подушки и одно одеяло, бросил их на диван и улёгся рядом с ней. Она что-то промурлыкала во сне, распрямила поджатые к животу ноги и вытянулась вдоль его тела. Рука скользнула через его бок за спину. Маленький носик уперся в его грудь. - Спи, маленькая птичка- проговорил он и закрыл глаза.