кризализм крылатых

      Этот день казался слишком странным в жизни Флаттершай. Солнце светило ярче и теплее, чем вчера, птицы пели на тон выше и ветер разносил их пение, по пути срывая плакаты на оживлённой улице города. Запахи стали резкими: когда Флаттершай опустила голову, чтобы вдохнуть аромат чудесных ромашек, которые Пинки собирала сама, она чихнула так сильно, что окружающие люди обратили на неё внимание. Флаттершай было стыдно, но она объяснила это весенней аллергией, хотя сейчас лето.       Наступил вечер. Вечеринка только-только началась, но настроения у Флаттершай совсем не было. Она одиноко сидела на лавочке, вдали ото всех праздничных украшений, взрывных конфетти, сплошного аромата выпечки, воздушных шариков и счастливых людей, как будто укрытая куполом отчуждения. Её длинная и пышная юбка в несколько слоев нежно-розового оттенка «прилипла» к лавочке, не желая, чтобы хозяйка уходила, а мягкая жёлтая кофта пастельного оттенка старалась согревать Флаттершай, ведь вечерний ветер настойчиво прикасался к её волосам и целовал их холодом, поднимая завивающиеся концы волос вверх и содрогая тело лёгкой дрожью.        Всё казалось таким перенасыщенным. Пустым взглядом она смотрела на полосу муравьев, что медленно тащили на себе маленькие листочки около её балеток. На душе у неё было очень тоскливо, до этого она была у себя дома и старалась выглядеть для родителей так, будто ничего не произошло. Флаттершай мучило любопытство — не зная почему, тот дом вызывал…       Тепло?       Задумываясь об этом, Флаттершай ничего не замечала вокруг себя. Все громкие и резкие звуки стали шёпотом, весёлая музыка в том числе, только её мысли стали ещё громче, цвета размылись из-за отсутствия фокуса, а предметы вокруг, казалось, превратились в абстрактные наборы неопределимых форм и оттенков.       — Флаттершай? Тебе нехорошо? — спросила обеспокоенная Твайлайт, появившееся словно из ниоткуда. Она села рядом с ней и старалась встретиться взглядом.       Та вздрогнула, совсем забывшись, но заставила себя легонько улыбнуться.       — Мм… Нет, нет. Со мной всё хорошо, просто…       — Просто?       — Мне как-то не по себе здесь… — пробормотала она, поворачиваясь в сторону Твайлайт, и тихо добавляя: — Я чувствую себя одиноко… — та сразу же поняла, о чём идёт речь.       — Не беспокойся, Флаттершай. Девочки мне рассказали, что оставили тебя одну, именно это тебя так ранит сейчас? — спросила Твайлайт, бережно кладя руку на её спину, желая поддержать. — Здесь ты в безопасности и мы рядом с тобой, — успокаивающим голосом продолжила она.       — Может быть… Мне правда было страшно тогда, — растерянно ответила Флаттершай, — Спасибо тебе, думаю, я чувствую себя чуть лучше!       — Рада это слышать, — на её лице расплылась тёплая улыбка, но после этого она направила грустный взгляд на пышные облака в тёмном небе, продолжая: — Флаттершай, нам бы хотелось, чтобы ты хорошенько повеселилась сегодня. Весь день ты такая подавленная… Мы можем сделать всё, чтобы тебе полегчало.       Твайлайт не успела повернуться в её сторону, как Флаттершай накинулась на подругу с объятьями, скрывая мокрые глаза в её плече. Спаркл слегка удивилась такому жесту, после чего обняла её в ответ.       — Тихо… Пойдём, сладкое поможет поднять настроение, — мягко сказала Твайлайт, направляя их в сторону стола, возле которого стояла Эпплджек с сидром в руке.       И с каждой минутой Флаттершай всё меньше и меньше ощущала тревогу, ей даже удалось наслаждаться музыкой и короткими разговорами со знакомыми людьми. Пинки Пай как обычно веселила толпу, Рарити прихорашивалась около украшенного дерева, вертя изящным зеркальцем около лица, а за этим влюбленно наблюдал Спайк, который держал ее сумочку в это время.

***

      Но это не продолжалось долго. Социальная батарейка разрядилась так же быстро, как взмах крыла бабочки. Уже давно стоял вечер и на улице стало прохладнее — некоторые люди зашли в дом, что тоже был украшен изнутри. Флаттершай не могла найти себе места: конечно, она разговаривала со своими подругами, но… людей было так много. В итоге, проскользнув сквозь размытую толпу, она попала на одинокую кухню, переполненную лишь одноразовой посудой и ингредиентами для выпечки, что Пинки оставила в спешке. На улице заканчивались сумерки и из полузашторенного окна дул лёгкий ветер. Свет был выключен, но на столе горел маленький светильник.       Взгляд наткнулся на спину в драной джинсовке, забитой яркими нашивками — у окна облокотившись о подоконник стояла нетипично задумчивая Рэйнбоу, чей взгляд устремлялся далеко в горизонт. Флаттершай направлялась к ней. А та никого бы не заметила сейчас, что уж говорить про и так незаметную Флаттершай с её то тихими шагами. Как только рука повисла над плечом Дэш, она испуганно обернулась, почувствовав присутствие заранее.       — Флатти! — вздрогнув, воскликнула она быстро и прикрыла глаза на секунду, хмуря брови, — О, Пресвятая Селестия, как ты меня напугала… — Рэйнбоу схватилась за потрепанную футболку, взглядом бегая по чужому лицу.       — Прости, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Флаттершай, чувствуя себя виноватой.       На улице начали собираться тёмные тучи.       — Это мне надо спрашивать, — грустно улыбнулась Дэш, почесав разноцветный затылок, — Мне до сих пор стыдно за вчерашнее… А Эпплджек, наверное, еще хуже.       Флаттершай присела на рядом стоящий стул, отвечая, что «всё нормально», она не держит зла или обид. Звуки музыки доносятся со стороны зала приглушенно, пока две подруги увлеченно беседуют о прошлых моментах: Рэйнбоу прыжком села на подоконник и начала энергично рассказывать продолжение новой части книги про Дэринг Ду, активно жестикулируя и отыгрывая персонажей, Флаттершай увлеченно слушала, после дополняя диалог рассказами про её недавнюю передержку двух котят с улицы, далее про процесс создания нового свитера, а Дэш в итоге показала новые браслеты с шипами, что до этого были закрыты рукавами джинсовки. Они даже не заметили как стихла музыка.       — Знаешь, — Рэйнбоу покосилась по сторонам, нет ли рядом ещё кого-нибудь кроме них, — Я всё никак не могу перестать думать, ну… о том доме, понимаешь? — призналась Дэш, смотря в пол и сложив руки в замок, — Ты только не говори никому, но… Мне никогда не было так жутко.       Флаттершай поддержала её, чувствуя похожие эмоции: она тоже помнит, как было тогда необычно. Рэйнбоу хотела улыбнуться, когда почувствовала себя понятой и взглянула на подругу, но всего лишь на одно мгновение в глазах Флаттершай она увидела не кухонную плитку стен, а те витиеватые обои и в голову тут же ворвались воспоминания о нахождении одной в закрытой комнате… На лбу Дэш проступил холодный пот.       — Что случилось, тебе плохо? — Флаттершай испуганно встала со стула, замечая, как Дэш резко отстранилась от неё, будто увидев приведение.       Ей хотелось сказать что-нибудь ещё, слова прямо застряли на языке, но Рэйнбоу бросила довольно грубое: «Отстань от меня» и быстро покинула кухню в неизвестном для другой направлении.       Вечеринка подходила к концу.

***

      Вернувшись домой, Флаттершай долго стояла у порога своего дома, приложив лоб к двери. Она всё думала: что же такое нашло на Дэш? Как там Эппл и остальные? Что, в конце концов, происходит с ней самой? Пока она размышляла, уставшее тело двигалось автоматически: сначала руки достали ключи из карманов сумки, открыли дверь, улыбка машинально появилась на губах, когда в коридоре появилась мама, ноги повели на второй этаж — в её комнату, — и когда колено коснулось кровати, то она упала в нежные объятия одеяла, набитого овечьей шерстью. Разум продолжал кипеть, не смотря на окружающий уют комнаты, полной милых игрушек, подушек и всяческих украшений. Когда она поняла, что этот поток не закончится, она потянулась за сумкой, чтобы достать телефон, — спросить, как же дела у Рэйнбоу? — как из неё выпорхнула сложенная бумажка, выглядящая очень старой.       Как по щелчку тяжёлые размышления отошли на второй план.       Она поднимает бумагу, на ощупь тёплую, разворачивает, а на ней небрежно, будто детской рукой, изображена спираль в виде лабиринта в верхней части которого нарисована бабочка как «вход» и посередине «выход», обозначенный домиком. Флаттершай долго сверлила взглядом помявшийся пергамент. Сделав вдох, она пробежалась по маршруту этого рисунка и раскрыла рот, когда поняла куда это ведёт. Это что, какая-то злая шутка? Нет, вряд ли бы Рэйнбоу или Эпплджек стали бы так шутить… Правда ведь?       Под спиралью были видны разводы от туши, образующие стрелку влево. Перевернув на другую сторону, Флаттершай вовсе выронила её из рук — оказалось, что это старый билет в театр, датируемый около двухсот лет назад.       После колкого страха, внезапной большой волной на неё накинулся жуткий интерес, как если бы детективу попалась зацепка, приводящая его к разгадке. Она чувствовала, как внутри возгорается огонь противоречия: как недавний страх и родившийся азарт сражаются за первое место.       Это ещё больше утомило её тело. Даже когда она провела время с Энджелом, приняла душ, умылась и наконец оказалась в постели — ей ничего не дало покоя. «Я не могу туда пойти, это же чужой дом…» — думала Флаттершай, сжимая тёплое одеяло. Рядом с её кроватью окно было не зашторено, а ночь сегодня такая удивительно яркая… Она смотрела, как медленно плывут тёмные облака и как между ними открывается луна. «А что подумает Дэш… Ей было так страшно, вдруг она будет бояться меня?» — она нахмурила брови и попыталась отогнать эти мысли прочь с помощью другой, более логичной, как сделала бы Твайлайт: «Да, пожалуй, мне не стоит туда возвращаться…»       Но тут она замечает, как за окном пролетел белоснежный мотылёк, такой красивый, что даже показалось, как он светится, словно спустившаяся с неба звёздочка.       Это напомнило ей о случившемся недавно: почему же в том доме было так много бабочек?..       И с этой мыслью она наконец-то засыпает.

***

      Школьный коридор казался бесконечно длинным, а её тело легким, но каждое движение ощущалось медленно, заставляя ёжиться: так холодно, откуда-то дует ветер, а из окон льётся свет, но за ним ничего не видно. Пространство выглядит бутафорским, но сознание всё равно обманывает: слышно шелест бумаги и гул бьющегося о стены сквозняка, рука бессознательно касается стен и пальцы чувствуют глянцевую текстуру каких-то учебных плакатов, затем глянец сменяется шероховатостью краски на стене, но Флаттершай даже не смотрит на неё. Поверхность пола с гладкого линолеума превращается в пыльный и скрипучий паркет, а после шагов на месте тут же расцветают белые розы с шипами. Она идёт во сне… навстречу к кому-то? В самой дали коридора ей мерещится некий силуэт, больше похожий на тень. Кто это? Кто-то из её друзей?       Теневая фигура указывает на появившуюся справа дверь. Не раздумывая, Флаттершай поворачивает ручку и после этого всё вокруг размывается, становясь яркими пятнами, а гравитация меняется ровно на девяносто градусов, что утягивает её в открывшееся пространство. Дверь за ней громко захлопывается.       Флаттершай выбрасывает посреди неба, аккурат на уровне высоты самолетов. В глаза ударяет яркий свет солнца, озаряющий огромные облака рядом с ней. Когда взгляд опустился вниз, не было видно даже земли. После этого Флаттершай резко начинает падать: в ушах взревел обрушившийся на неё поток воздуха, тело летело с огромной скоростью, что есть мочи в груди билось сердце, волосы закрыли обзор по бокам — она щурилась, смотря на горящую звезду, но долго выносить этого не могла и зажмурилась.       В реальности тело вот-вот бы сейчас проснулось, но Флаттершай почувствовала, как её кофту что-то тянет. Медленно разлепляя глаза, её взору открылась маленькая птичка, что вцепилась в одежду лапками, стараясь быстрее хлопать своими крылышками. Не успев и моргнуть, к птичке подлетает ещё одна, затем ещё и ещё, что образует множество крылатых созданий, замедляющее её падение. Флаттершай расцветает в улыбке, ей начинает казаться, что у неё у самой появляются крылья за спиной: перевернувшись в воздухе она уже не жмурится от колючего света, а смотрит на открывающуюся поверхность с восторгом. Ветер уже не ревёт, волосы не мешают, а струятся сзади неё розовым шлейфом.       С каждой секундой земля была всё ближе и ближе — уже виднелся её родной штат и постепенно открывались верхушки сосен. Птицы больше не держали Флаттершай, а летели рядом, ведь в ней теперь не было страха, к тому же, когда она приблизилась к деревьям, то тень на поляне очертила изящный силуэт крыльев. Флаттершай заметила их только тогда, когда ноги коснулись земли и её тело наклонилось назад, едва не свалившись. Несколько раз она восхищенно повернулась вокруг себя, любуясь жёлтыми и пушистыми перьями. Только вот её смутило нечто странное…       Она поняла, что этот сон не похож ни на один из предыдущих. Чаще всего, как и большинству людей, ей снились чрезмерно абсурдные, бессознательные сны — и в них она не могла что-то контролировать, всё, что оставалось — это просто плыть по течению.       Здесь же она могла сотворить что душе угодно, а время, казалось, не имело веса. Поблагодарив птиц, севших на ближайшие ветки сосны, Флаттершай направилась изучать местность. Всё пахло летом, под ногами приятно шуршала трава, мимо неё пролетали жужжащие пчёлы. Флаттершай чувствовала умиротворение, рассматривая лесной пейзаж. По пути встречались дикие животные: белочки, перепрыгивающие ветки, ёжик, медленно топающий по своим делам, олениха с детенышем, лакомящиеся ягодами.       «Я бы хотела, чтобы этот сон продлился подольше…» — мечтательно задумалась она, едва касаясь земли под ногами. На пути ей встретилось какое-то ограждение, никакого труда его пройти не составило — Флаттершай легко оттолкнулась от земли и, немного неуклюже, но перелетела его.       Оказавшись снова на земле, под ней хрустнули протоптанные и сухие стебли цикория, такие же высокие и такие же заброшенные… Погодите. Флаттершай остановилась и медленно обернулась назад.       Белый и потрескавшийся старый забор.       Она повернулась обратно и распознала стоящую впереди веранду, жёлтую крышу и забытый антиквариат на улице. Приоткрытую дверь, что будто звала её за собой.       Флаттершай шумно выдохнула, но совершенно без страха. Где-то запела птица и меж травы пробежала кошка. Направлялась к дому она медленно. Ветер пробежался по волосам, щекоча шею. Она осторожно поднялась на одну каменную ступеньку. Сердце билось спокойно, не пропуская удары. Затем также аккуратно на вторую. Чувствовалось, как перед ней сгущался воздух.       Но когда она сделала шаг вперёд, то отпрыгнула на середину крыльца, словно ей дали пощечину. Удивленная этим, Флаттершай неуверенно попыталась снова. На этот раз её не отбросило, но дальше всё равно не пускало. Упёршись ладонями о невидимый барьер, стуча по нему, да чтобы она не сделала — ничего не получалось. Её пальцы горели от странного тепла преграды, а её саму как подменили: в ней неожиданно проснулась злоба?       «Пусти», — подумала она отчаянно, будто чужой мыслью, при этом вглядываясь: перед ней была та самая спальня с креслом, бесконечное количество старых бумаг и… Она опустила взгляд.       Заколка бабочки.

***

      Флаттершай резко просыпается с громким вдохом, хватаясь за футболку и долго переваривая произошедшие во сне события. Её гложет ощущение, что у неё отобрали нечто важное… Она переводит взгляд на рассветное небо из окна, и отчего-то этот вид кажется таким искусственным.