Пусанские супруги: omegaversе ver.

Je te laisserai des mots — Patrick Watson

Первое совместное гнездование с парой всегда становится слишком близким, интимным моментом. Все эти периоды собственной слабости Чонгук проводил в одиночку: дома, ещё в юном возрасте, и также в общежитии. Иногда Хосок обнимал его, мягко поглаживая по плечам и по голове, и Чонгук чувствовал себя лучше. Хосок, его друг, был альфой, и его запах навевал о спокойствии, защите. То, что было нужно. Но это было так редко, что самому Чонгуку становилось тошно от самого себя. Ему приходилось задерживаться в достаточно людных местах, чтобы надышаться запахами людей, перебиваясь различными ощущениями, чтобы хоть немного начать чувствовать себя лучше и комфортнее. Всё это было таким сложным для омеги, что каждый раз заставляло выть и лезть на стенку. А потом появился Чимин. Его альфа. Они увидели друг друга впервые, но уже знали о том, что являются истинными и, как бы это не было в красивой сказке, они бегали друг от друга первое время. Возможно, в какой-то другой жизни они сразу начали общаться и дружить, а может они прятались друг от друга и едва ли общались, а может проводили время в ванной, совершенно пьяные, держа волосы друг друга и рассказывая секреты. Чонгук, к сожалению, не мог поступить иначе: Чимин как альфа его очень сильно привлекал. У него было крепкое телосложение, выразительные черты лица и его характер — мягкий для альфы, нежный и чувственный, сильный — выводили Чонгука до грани. На грань. За её пределы. Он любовался альфой и злился, если какие-то омеги крутились рядом с ним, заигрывая. На самом деле Чимин не смотрел на других, на его плечах лежало горе и утрата близкого человека. А Чонгук, подружившись с Чимином, и как бы это ни было страшно, написав ему в сообщении о предложении встречаться (и получив согласие), не мог сказать своему альфе о том, что сейчас у него… У Чонгука начался период гнездования. Не самый важный, на первом месте всегда стояла течка (и это было достаточно трудоёмким событием), но гнездование для Чонгука было важно в силу его образа жизни. Дома гнездование проходило из рук вон плохо. Пьяный отец притаскивал своих дружков, а Чонгук, запирая дверь в свою комнату, занявшую от брата, подпирал хлипкую дверь комодом, лишь бы к нему никто не зашёл. В комнате не было надёжных вещей, которыми можно было бы укрыться, с помощью которых можно было бы успокоиться, с помощью которых можно было бы почувствовать себя в полной защите. В общежитии было немного легче с этим, потому что у Чонгука появились понимающие друзья. Они помогали ему в течку, таскали специальные тампоны от протечек и были рядом при каждом удобном (и не очень) случае. До появления Чимина, конечно же. Все эти обязанности возлегли теперь на плечи альфы. Чимин любил Чонгука. Чонгук любил Чимина. И проводить все свои странные, страшные и уязвимые моменты они договорились вместе. Только вот… Чонгук видел состояние своего альфы: видел его переживания, видел его хмурые брови и потупленный взгляд. Ему не хотелось отвлекать альфу своими проблемами, поэтому первое в их совместной жизни гнездование он решил провести в одиночку. На самом деле оно было тяжелее, чем обычно — с самого утра у омеги тянул низ живота, болела голова, а настроение плескалось от метки «всё плохо» до «всё замечательно». Решив не показывать свой настрой и своё состояние альфе, Чонгук хотел вернуться с пар раньше. В их маленькую и уютную квартирку. Чимин рассказывал, что родители купили её ему ещё давно, поэтому как только они с Чонгуком немного пообвыклись, альфа сразу же пригласил парня жить к себе. Чонгук не стал отказывать — ему хотелось находиться рядом с Чимином круглыми сутками, хотелось водить носом по его вещам и предметам в доме, вдыхая их приятный запах. Он был счастлив, когда находился здесь, в доме Чимина. Чимин уже давно начал называть эту квартиру общей. Он говорил — наш дом. Чонгук верил, отчаянно прижимался носом к запаховой железе и дышал долго и шумно. А в этот день, когда у него всё-таки начался этот период гнездования, и хотелось бы побыстрее попасть домой, Чонгук отправился на пары. Первые две он отсидел спокойно, стойко и даже выпил таблетки, чтобы отсидеть оставшиеся две. Всё было хорошо вплоть до того момента, пока Чонгук не потерял сознание ближе к третьей паре. Он просто спускался по ступенькам аудитории, чтобы выйти к доске и зачитать свой реферат, но внезапная слабость накатила сильным головокружением. Перед глазами всё помутнело, а Чонгук оступился. Сидящий рядом сокурсник ловко выставил руки, ловя падающего Чонгука. Они испугались, но преподаватель быстро устранил панику — Чонгук оказался в медицинском блоке, лёжа на кушетке. Там ему дали таблетку для поддержания состояния и отправили домой, выписав справку на освобождение от пар на несколько дней. Чонгук был разбит. Он даже не ответил на сообщение Тэхёна, который звал его на обед после третьей пары. Никому о произошедшем он не хотел рассказывать — чувство собственной слабости вызывало дискомфорт и лёгкий гнев. В метро Чонгук прижимался лбом к стеклу, считая секунды, чтобы хоть как-то отвлечься от своего состояния. Как только он очнулся от обморока, то успел кучу раз извиниться перед сокурсниками и преподавателем, что увидели его в минуты слабости. А слабость эта была понятной — не позавтракал утром, половину ночи не спал из-за болей в животе, да ещё и отказался от обеда. Недосып, недоедание, общее недомогание привело к такому состоянию. Чонгук не плакал, когда добирался домой, он лишь чувствовал себя немного устало. Перед нужной квартирой он долго искал ключи, рыская по дну своего рюкзака. А как только нашёл, то сразу же проник в квартиру, медленно и облегчённо выдыхая. Здесь пахло так по-родному, что захотелось лечь прямо в коридоре. Этого делать не стоило. Скинув обувь с ног, Чонгук повесил свой пуховик на крючок и прошёл до спальни, сразу же принимаясь переодеваться в домашнюю одежду. Он надел свои мягкие штаны и футболку, что растянулась и потёрлась временем, но являлась любимой. Чонгук твёрдо решил, что своё первое совместное гнездование с Чимином он проведёт как взрослый омега. Не будет вынуждать делать гнездо, не будет капризничать и нуждаться во внимании и заботе. Его папа, как он помнил, всегда стойко переносил эти периоды, не нуждаясь во внимании, и Чонгук решил поступить также. Он простоял у плиты около часа, готовя ужин и чувствуя, как на смену головокружению пришло чувство голода. Сейчас омега отчётливо чувствовал, как его желудок едва ли не присосался к спине, жалобно издавая звуки голода. Следовало немного перекусить и поспать, а после садиться за работу. Можно было заняться подработкой — обработкой и редактированием фотографий, а можно было заняться учёбой — ещё одним рефератом и лабораторной работой. Чонгук решил начать с малого — он наложил себе немного еды, поел сколько смог и убрал грязную посуду в раковину, складывая её аккуратно. Выпив стакан воды, жалуясь на эту свою привычку, он погладил низ живота и отправился в спальню. Всё, что сделал Чонгук для себя, это укрылся их общим одеялом, а после наступила темнота.

***

Чимин устало выдохнул, встряхивая без конца ручку — чернила заканчивались, а он ещё даже не дописал лекцию преподавателя, что зачитывал её в быстром и нудном темпе, едва ли выделяя интонацией важные термины, которые стоило бы повторить более внимательно и медленно. Чимин злился — на перерыве он обедал с Тэхёном и Сокджином, а Чонгук не ответил ни на чьи сообщения, проигнорировав их. Друзья решили, что Чон на что-то обижается, и поручили Чимину выяснить о том, что случилось. Выяснить причину, по которой Чонгук держал обиду, раз решил проигнорировать друзей. Но Чонгук игнорировал не только их сообщения, а ещё и звонки Чимина. И что это было? Обида на что-то? Чимин не поцеловал его утром? Не обнял ночью? Сказал что-то обидное или плохое? Объяснение пришло само собой, когда на четвёртой паре преподаватель соединил две группы, и Чимин, обрадовавшись группе Чонгука, долго ждал его, наблюдая как в дверной проём заходят сокурсники. Все, кроме Чонгука. — А где Чонгук? — решил спросить он у одного омеги из другой группы. — Домой ушёл, — ответил быстро парень, открывая свою тетрадь, — он сознание потерял и мы с преподом отвели его в медицинский блок, а оттуда он уже домой отправился. — В смысле… потерял сознание? — Чимин удивлённо вскинул брови, — что-то случилось? — Да нет, — пожал плечами омега, — скорее всего состояние нестабильное перед течкой или гнездованием, у меня такое на прошлой неделе было, тоже потерял сознание, и я- Чимин не стал дослушивать. Не стал ничего отвечать. Он отвернулся, сомкнул губы вместе. А после того, как преподаватель начал хлопать в ладоши, привлекая к себе внимание, Чимин резко поднялся. Многие стали смотреть на него, ожидая дальнейших действий. Чимин собрал свои вещи в рюкзак и извинился перед преподавателем, выскочив из аудитории. Стремительным и быстрым шагом он добрался до выхода из здания, а после бегом сорвался к станции метро, чувствуя, как жар из-за объёмного пуховика начинает окутывать всё тело. В голове крутились эти слова — течка или гнездование. Чонгуку явно было не очень хорошо, и он ничего не сказал Чимину, поэтому… Всё стало запутанным и не совсем понятным, поэтому Чимин напряжённо стучал пальцами по своей коленке, пока ехал в метро до дома. Оставшийся путь он тоже бежал, потому что до ужаса сильно волновался за парня, и даже представить себе не мог, что могло ожидать его дома. Чимин был сильным — он был готов ко всему. Квартира встретила его тишиной, спокойствием и нотками запахов. Свежеприготовленная еда. У Чонгука были силы на это? Чимин быстро снял верхнюю одежду и обувь, заходя на кухню. Потом он дошёл до гостиной и вскоре направился в спальню. Чонгук был там. Спал, морщась во сне и кутаясь в одеяло. Выдохнув, Чимин поморщился и сам, и подошёл ближе. Альфа присел на край постели, потянулся к Чонгуку и уткнулся в его горячую щёку своим носом. Он тяжело дышал, делая это шумно, пытаясь успокоить своё бешеное сердце. — Чимин? — тихим, слабым голосом отозвался Чонгук. — Ты почему не сказал, что тебе плохо? Знаешь, как я волновался за тебя? — выругался Чимин, заранее злясь на то, что не сдержался и не попытался поговорить спокойно. Чонгук виновато выдохнул, сморщил носик и протянул руки, обнимая альфу за шею. В этот момент в его карих глазах стояли слёзы. Чонгук был слишком чувствительным и слегка напуганным голосом своего альфы. — Ты весь горишь, — Чимин провёл руками по спине Гука бережно, нежно, огладив лопатки и поясницу, — у тебя ведь жар. Чонгук пожал плечами, словно не знал, но его состояние всё ещё оставляло желать лучшего. Чимин пообещал себе быть спокойнее. Он помог Чонгуку лечь обратно в постель, откинув в сторону одеяло, а после начал вспоминать всё, что знал о гнездовании. Его папа тяжело переживал такое время и частенько нуждался во внимании и поддержке, получая это от своего супруга или сына. Поэтому, зная, что нужно делать, Чимин вдруг почувствовал себя легче. Он подошёл к шкафу и вытащил свою футболку, возвращаясь к Чонгуку. Омега категорично отказывался сидеть, но ему пришлось. Он поднял руки, пока Чимин стаскивал с него влажную от пота футболку. И было даже желание прикрыть грудь рукой, ведь соски Чонгука слегка опухли. Краснея щеками, Чонгук отвёл взгляд в сторону, продевая руки и голову в футболку Чимина. Сразу же стало полегче. Словно что-то большое и тёплое, что-то нужное и родное обняло со всех сторон, прилегая к телу. — Встань, я застелю постель, — попросил Чимин, протягивая обе ладони своему парню. — Она ведь застелена, — возразил Чонгук, но послушно подал обе ладони, помогая Чимину поднять себя. Находиться рядом с альфой было прекрасно — Чонгук словно мог дышать полностью, не заложенным носом. Чимин, усадив омегу на старое кресло в углу комнаты, укрыл его плечи пледом и приоткрыл окно, проветривая комнату. Потом прошёл до шкафа и вновь его открыл, с самого верха достав пару подушек, Чимин вернулся к постели. Он стал укладывать всё полукругом под озадаченный взгляд своего омеги. Чонгук не решался заговорить, всё ещё чувствуя себя неловко, пока Чимин укладывал их подушки, пушистое одеяло, плед, на котором они лежали вчера, пару мягких толстовок, что ещё не были выстираны. — Что ты делаешь? — мягко и тихо спросил Чонгук, замечая, как Чимин подносит ткань одежды к своему носу, проверяя запах. — Делаю тебе гнездо, — отозвался альфа, сворачивая толстовку и укладывая её рядом с очередной подушкой. — Откуда ты… — Чонгук удивлённо вздохнул, поджав плечи, прикусив нижнюю губу на долю секунды, — ты… — Узнал, что тебе было плохо на парах. Ты почему-то не отвечал на наши звонки, я узнал, что случилось, вернулся домой и хочу помочь тебе, — Чимин посмотрел на омегу, принимаясь переодеваться. — Я мог бы справиться сам, — слабо замечает Чонгук, выдыхая горячий воздух из своего носика. — Но ты не сделал этого. Не сделал так, чтобы тебе было лучше, — Чимин не хотел, чтобы его тон звучал обвиняющим, поэтому он говорил максимально ласково и нежно, — ты не сделал себе гнездо, когда вернулся домой, а вместо этого готовил нам ужин. Разве ты так заботился о себе? — Но я могу перенести гнездование, — возражал Чонгук. Честно сказать, его возражения были такими слабыми, что Чимин сразу уличил в его голосе сомнения. — Я хочу позаботиться о тебе, — признался альфа, — ты мой омега, моя пара, мой любимый человек, я хочу быть рядом с тобой в такой период. Возвращайся в постель. Чонгук сомкнул губы, всё ещё чувствуя себя слабым. Он чувствовал слёзы в уголках глаз, пока медленно поднимался и добрался до постели, где всё было уложено уютно и приятно телу и взгляду. Чонгук слабо усмехнулся, подталкивая кофту Чимина поближе к себе, кладя её прямо под голову. Альфа в этом время закрыл окно в спальне и расправил шторы, погружая комнату в полумрак. Чонгук прикрыл глаза, поджимая ноги к животу. — Мне побыть с тобой рядом или оставить тебя одного ненадолго? — спросил Пак, прежде чем делать что-то дальше. — Побудь со мной, — попросил Чонгук, чувствуя, как первая слезинка сорвалась с его ресниц, покатившись по виску, утонув в ткани кофты. Чимин лёг позади, прижавшись к телу Чонгука. Он поцеловал его в плечо и заднюю часть шеи, пока укладывался. Обнял его одной рукой, а вторую положил себе под голову, расслабленно вздыхая. Чувствительный нос альфы сразу же уткнулся в тёмный пушистый затылок. — У тебя что-то болит? — спросил Чимин мягким шёпотом, целуя омегу в затылок. — Живот, — согласно кивнул Чонгук, поморщившись, пытаясь сдержать судорожный всхлип, что так и норовил сорваться из его горла булькающим звуком. Чимин натянул на них одно одеяло, потом пролез рукой под футболку и положил прохладную ладошку на горячий живот Чонгука, поглаживая. Худой, слегка впалый живот подрагивал, а Чонгук всё тёрся виском о кофту Чимина. — Ты в порядке? — на всякий случай решил уточнить Чимин, потому что чувствовал, как сильно напрягся его парень. Его тело словно превратилось в один большой твёрдый камень. — Да, — выдохнул Чонгук вместе со всхлипом, сорвавшимся с губ. Это не то, чего он хотел. И поэтому он сразу же прижал обе ладошки к своему рту, заглушая все звуки. Чимин выдохнул, принимая сидячее положение. Он подогнул под себя одну ногу и плотнее накрыл омегу одеялом, поглаживая его ладошками по животу, растирая его кожу, чувствуя, как содрогается тело Чонгука. — Я рядом, слышишь? — позвал альфа, уткнувшись губами в руку Чонгука. — Знаю, спасибо, — привычные слова легко слетали с губ, но Чонгук не мог перестать заикаться и плакать. Он и сам не понимал, почему не мог сдержать слёз. Всё было хорошо, даже лучше, чем он мог себе представить, но эта слабость всё держала его в тисках и держала, не отступая и не позволяя спокойно дышать. Чимин повернул Чонгука на спину, нависнув над его лицом, чтобы всмотреться в глаза, покрытые влагой. Кончик носа Чонгука был красным и влажным, и Чимин не был бы самим собой, если бы не протянул руку, вытирая его. Конечно же, влажную руку он обтёр о свою футболку, и совершенно не видел в этом ничего зазорного. Потом он мягко поцеловал в одну щёку, потёрся носом о неё же и вдохнул приятный природный запах Чонгука. — Я хочу пить, — попросил Чонгук, хватаясь за ладошку Чимина на своём животе. — Сейчас принесу, — Чимин приподнялся, — может ещё и таблеточку от живота? — Да, — кивнул Чонгук, с трудом садясь на постели. Альфа вернулся к нему спустя несколько минут, протягивая таблетку и подавая стакан воды. Чонгук выпил всё, послушно отдал стакан и устало прикрыл глаза, продолжая сидеть, медленно дыша. — Ничего страшного, — Чимин слабо улыбнулся, — это часть твоей жизни, мы справимся. — Прости за это, — Чонгук ткнул пальцем в своё лицо, — не знаю, почему так… переживаю. — Всё хорошо, — отмахнулся альфа, — ты можешь на меня положиться. Может хочешь что-то? Я могу принести или сходить до магазина. — Нет, просто побудь рядом со мной, — Чонгук протянул руку, хватаясь за запястье Чимина. — Хорошо, — Чимин сжал пальцы Чонгука, поднял к своим губам, целуя, а после вздохнул, — ляжешь? Я поглажу тебе животик. — Давай, — голос Чонгука был слабым и разбитым. Омега улёгся на спину, повернув голову в сторону Чимина. Альфа лежал рядом на боку, поглаживая живот Чонгука, периодически целуя его в переносицу и лоб, усыпляя своими поцелуями и мирным, спокойным дыханием. Чонгук не сопротивлялся — поддавался, подстраивал своё собственное дыхание под чиминово, а после его сморило сном — не выдержал. Пока он спал, то ворочался, всё пытаясь найти удобную позу. Гнездование проходило перед течкой, и Чимин старался максимально находиться рядом. Он и сам подремал рядом с омегой, а когда проснулся, то долго пытался понять, что произошло. Обнимая Чонгука всё также, со спины, Чимин чувствовал, как к его бедру прижимались ягодицы омеги. И этот момент мог бы стать полностью возбуждающим и шаловливым, если бы не странная влага на бедре. Скорее всего, из Чонгука просто вытекло немного смазки, и он испачкал свои шорты и бедро Чимина. Раздумывая над тем, как сказать об этом омеге, Чимин и не понял, в какой момент проснулся сам Чонгук. — Ох, — он тяжело выдохнул и всё понял практически сразу, потянув ладонь к своим шортам, — чёрт. Чимин встал первым, посматривая на небольшое мокрое пятнышко на своём бедре. Чонгук красиво алел щеками, прикрывая глаза стыдливо и тяжело дыша. — Ладно тебе, — выдохнул Чимин с лёгкой улыбкой на губах, — всё нормально. Он подал Чонгуку руку и помог подняться, чтобы дойти до ванной комнаты. Там Чимин наблюдал за тем, как Чонгук переодевался, снимая влажное бельё, бросая его в стирку и залезая под душ. Он делал воду горячей. Чимин сидел рядом на крышке унитаза, наблюдая за своим парнем, не желая выходить. Да и сам Чонгук не чувствовал себя неудобно, продолжая прикрывать глаза. Кажется, его состояние улучшилось и боль в животе прошла сама собой. — Помнишь, как я кончил во сне? — решает припомнить Чимин, — я просто спал и мне приснился влажный сон, вот тогда я чувствовал себя так стыдно. — Настолько стыдно, что решил вспомнить это сейчас? — удивлённо спросил Чонгук, убирая гель на полку, принимаясь натирать своё тело. — Просто подумал, что мы в расчёте, — улыбнулся Чимин, хихикая и поднимаясь, чтобы достать полотенце для Чонгука, что уже закончил смывать с себя пену. — Ладно, ты принесёшь мне бельё? — спросил омега, всё ещё немного смущённо наклоняя голову к плечу. — Да, хорошо, — Чимин легко отозвался, поднимаясь и выходя из ванной. Чонгук в это время успел достать один небольшой тампон для себя, пока отсутствовал парень. И после того, как все процедуры были выполнены, Чонгук был в лёгкой одежде, то они плавно переместились на кухню. Поужинав, омега ждал, пока Чимин вымоет всю посуду. После этого они вернулись в спальню. На часах стрелка уже давно смотрела на цифру два, но сон всё не шёл. Они и поели так плотно на ночь, что Чонгук снова будет жаловаться на свой живот. Но пока что омега не издавал звуков жалобы, он дышал толстовкой Чимина, лёжа в их тёплой постели, а его альфа гладил ему спину широкими движениями. — Тебе лучше? — спросил Чимин. — Да, — мягко отозвался Чонгук, — прости, что я такой доставучий в этот период. Я думал, что смогу справиться спокойно и абсолютно нормально, самостоятельно с этим. — В этом нет ничего страшного, — улыбается Чимин, — подождём до начала моего гона. У меня тоже бывает порыв быть рядом с кем-то и, порой, он становится настолько сильным, что просто невыносимо существовать. — У тебя тоже бывает гнездование? — улыбается Чонгук мягким движением. — Блядование, — шутит Чимин, за что получает лёгкий удар по руке. Чонгук знает, что Чимин так шутит, и пытается его немного вывести на ревность, только вот Чонгук не может ревновать альфу, потому что он полностью в нём уверен. Чимин только шутит, а действительно реальных поводов никогда ему не давал. И это каждый раз вызывает улыбку в душе омеги. Он полностью уверен в своей паре. — Давай спать, — просит Чимин, — мне завтра к третьей паре. — Не ври, у тебя завтра занятия начинаются с первой пары, — улыбается Чонгук, чувствуя мягкую и одновременно с этим тяжёлую ладошку Чимина на своём животе, — я знаю твоё расписание. — Отчего ты такой вредный? — хнычет Чимин в волосы парня, жадно им дыша. — А кто тебе сказал, что я завтра отпущу тебя на пары? Я не смогу… побыть без тебя так долго, — вздыхает Чонгук, чувствуя поцелуй в своё ушко. — Я никуда и не собирался, — Чимин хмыкает сонным голосом, — напишу старосте завтра. — Хорошо, — чувство облегчения вновь появляется в душе Чонгука, заставляя его широко улыбнуться в темноте ночи. Он ведёт носом по руке Чимина и прижимает её ближе к себе. — Спокойной ночи, — бухтит Чимин, пока Чонгук удобнее укладывается, чувствуя покой и умиротворение в душе. Сейчас ему хорошо, спокойно и он чувствует защиту. То, как обнимает его Чимин рукой поперёк груди, как вжимается в его ноги своим бедром, как зарывается лицом в его макушку, вдыхая пряный аромат от волос… Чонгук чувствует покой и лёгкость под тяжестью руки, чувствуя себя таким счастливым и свободным, что не может сдержать широкой и влюблённой улыбки. — Спокойной, — шепчет в ответ уснувшему альфе. И он не отпустит его. В следующие разы, когда у него будет гнездование, Чонгук всё равно будет нуждаться в объятиях своего альфы, в гнезде и покое. А пока что радуясь тому, что первое гнездование для Чонгука и Чимина прошло спокойно, можно выдохнуть. Прикрыть глаза и немножко поспать, чувствуя теплоту и любовь в душе.