Пусанские супруги: omegaversе ver.

Let's Groove — Earth, Wind & Fire

— Поживее! — громко крикнул Чонгук, держа двери джипа открытыми. Чимин стоял около входной двери их дома, держа её широко открытой, потому что уже слышал громкий топот сыновей, спешащих запрыгнуть в машину. Они наконец-то дождались каникул детей и подбили свои выходные, чтобы всей семьёй отправиться на кемпинг. Чимин уже уложил в багажник необходимые вещи, которые могли бы им понадобиться, а дети похватали свои рюкзаки, складывая туда всё, что нужно. Юнтэ кинул какой-то новомодный роман, на который уламывал родителей. Чонгук почему-то был уверен, что сын не станет увлекаться печатными книгами, но Юнтэ удивил. Тэсон кинул в портфель планшет с наушниками, собираясь играть в новую игрушку всю дорогу, а Чонсок и Минсок несли в своих рюкзаках раскраски и фломастеры, и Чимин уже молился всем богам, чтобы салон машины не пришлось оттирать от следов. Лучше бы по машинке себе взяли… Первым из дома выбежал смеющийся Юнтэ, чем удивил Чонгука. — Ну и ты туда же, несёшься, — пожурил Чонгук сына, пока тот задорно показал папе язык и залез в машину. Следом выбежали Минсок и Чонсок, споря о чём-то, с нахмуренными бровями и не очень довольными лицами. Чонгук придержал дверь для них, помогая сесть им в свои детские кресла. Пристёгивались они самостоятельно, но Чонгук и Чимин на всякий случай постоянно проверяли ремни. Тэсон явно не спешил, он вальяжной и спокойной походкой дошёл до машины и занял своё место, пристёгиваясь, и только после него пристегнулся Юнтэ, раскрывая книгу в нужном месте. — Я пойду проверю всё, — говорит Чонгук Чимину и перехватывает его ладонь, сжимая пальцы, а после уходя в дом. Чимин же садится в машину и заводит её, начиная прогревать. На улице середина осени, но погода достаточно тёплая и спокойная, на детях ветровки и шапки (кроме Юнтэ), а Чимин и Чонгук ходят в пальто, но на кемпинг они надели тёплые толстовки и лёгкие ветровки. Дома Чонгук обходит каждую комнату, проверяя розетки, а после щёлкает выключателем в коридоре и закрывает дом на ключ, кладя его в карман, направляясь к машине. Чимин кидает короткий взгляд на супруга и придерживает одну ладонь на руле. — В туалет все сходили? — уточняет он, прежде чем заблокировать двери и выехать на дорогу. Вздохнув, они отправляются в путь. Чонгук ковыряется в телефоне и откладывает его, рассматривая улицу. Все деревья пестрели яркими огненно-рыжими и жёлтыми листьями, часть из которых уже валялась на газонах и дорогах, и которые уже убирали люди и рабочие, смахивая их в кучки. — Включи музыку, — просит отца Чонсок, пока спешно начинает доставать небольшую раскраску из рюкзака, кладя её на свои колени. — Нет, — сразу же протестует Юнтэ, — я читаю, и мне будет мешать этот шум. Могу я хоть раз почитать в дороге в тишине? — Да ты дома можешь порисовать! А в дороге надо слушать музыку и петь! — поддерживает брата Минсок, — Тэсон, скажи ему! — Мне всё равно, я буду в наушниках, — омега пожимает плечами и улыбается почти что хитро. У Юнтэ в данном случае нет шанса. Обычно, когда младшие выступали вдвоём против него, родители, конечно же, были за них. Но это не всегда плохо, и часто Юнтэ это понимает, но в данном случае ему не хотелось слушать музыку, ему хотелось почитать, изредка поднимая взгляд на проносящиеся мимо леса, рассматривая красочную природу. Чимин уже хотел было потянуться, чтобы включить музыку, но здравый смысл подсказывал ему принять оборонительную позицию. — Но вы же сами будете заняты рисованием, и музыку слушать не будете, — аргументирует Юнтэ, — старших нужно уважать. — Младшим надо уступать. Папа, включай музыку. — Минсок, не надо злорадствовать, мы можем поехать и в тишине, — Чимин сам же прикусывает свой язык, потому что «тишина» — это точно не про их семью. Когда в их доме вообще была тишина? Наверное, ещё до появления Юнтэ… давно это было. Чимин и Чонгук тогда были совсем молодыми, не знающие забот и суть родительской жизни. Но и сейчас жизнь стала не плохой, а просто немного… шумной. Забитой делами. — Ты можешь включить музыку совсем тихо, — говорит Тэсон отцу, — просто не делай звук громким, и всем будет хорошо. — О, спасибо, так даже лучше, — качает головой Юнтэ и прислоняется плечом к стеклу, подставляя страницы книги солнечному свету. — Слава богу, — по взрослому причитает Чонсок и достаёт первый фломастер, шумно открывая колпачок. Чимин нажимает на кнопку, включая музыку, выбирая самую нейтральную станцию. В дальнейшем они едут спокойно — Чимин следит за дорогой, Чонгук рассматривает пейзаж, Юнтэ, отвлёкшись от чтения, смотрит в экран планшета Тэсона, Чонсок всё ещё рисует, а Минсок немного придрёмывает, сжимая в руках ремни безопасности, ухватившись за них. Чимин регулирует температуру в салоне и кидает короткий взгляд назад. Все в спокойствии. В тишине. — Ура! — неожиданно громко (по большей части из-за своих наушников) вскрикивает Тэсон, сжав руку в кулак. — Чего ты орёшь? — ругается проснувшийся Минсок, — я только закрыл глаза, а ты уже орёшь, как ненормальный! — Не ругайтесь, — мягким голосом просит Чимин, решая прекратить ссору с самого начала, пока конфликт не разгорелся до жутких стычек. — А чего он орёт? — возмущается Минсок, дуя губы. — Да хочу и кричу, тебе-то какое дело, — огрызается в ответ Тэсон, — если вы младшие, это ещё не значит, что слушать должны только вас, понятно? — Но я же спал! — Минсок возмущённо пинает ногой воздух, а Чимин чуть крепче сжимает руль руками — он ненавидит эти ссоры. — Спать дома будешь, в своей кровати, — жестко говорит Юнтэ, — мы вообще-то едем на отдых, чтобы все хорошо провели время, и слушать тут ваши истерики никто не хочет. — В смысле ваши? — сразу же взбрыкивается Чонсок, задетый словами, — а я что, возмущался сейчас? — Да? Правда? А кто полчаса назад возмущался из-за музыки? — Юнтэ качает головой, бросая на младших взгляд. — Да ты и возмущался! — Чонсок сдаваться в этом споре не собирается, — сам же ныл, что тебе читать хочется, а чего не читаешь тогда? К Тэсону лезешь, в его планшет смотришь. Не смотри! Отвернись и читай! — Прекратите, — уже более строгим голосом говорит Чимин, морщась, — не хочу слушать в дороге этот балаган. — Да если бы кто-то был умнее, слушать бы не пришлось, — дуется Минсок, всё ещё поджимая губы и скрещивая руки на груди. — Вот именно, — Тэсон качает головой, тоже заводясь, — если бы кто-то был умнее. А умные тут те, кто взрослее. Уж точно не такая мелкота, как вы. — Зачем ты обзываешься? — Чонсок кидает в брата фломастер, — он обзывается, пап! — Да я правду говорю! — Тэсон морщится от прилетевшего фломастера в плечо, — а ты вообще бросаешься фломастерами, о чём это говорит? Только о том, что ты не можешь держать себя в руках! Маленький злобный хулиган! — Пап! — возмущенно сипит Минсок, тоже подхватывая охапку фломастеров, сжимая их в руке, — если не перестанешь обзываться, Тэ, я в тебя тоже кину. Тэсон закатывает глаза и кивает сам себе, а Юнтэ хмурится и тоже собирается влезть в спор. — Вы только и умеете, что драться и кидаться чем-то, — Юнтэ показывает на свою руку, — у меня до сих пор синяк не сошёл с руки после ваших споров, а мы вас с Тэсоном, между прочим, даже не трогаем. И не трогали никогда. — Да потому что вы нас словами обижаете, а мы отвечаем как умеем, — Чонсок на грани слёз и уже шумно всхлипывает. — Давай, ещё поплачь, — подначивает Тэсон, — тогда родители вас пожалеют, а мы будем виноваты, потому что «младших обижать нельзя», а вас ещё никто и не обижал. Сами же обиделись и оскорбились. Чимин медленно выдыхает воздух и кидает короткий взгляд на спокойного супруга. Может, Чонгук сможет их успокоить? — Чонгук, — зовёт Чимин достаточно громко, чтобы привлечь внимание мужа. Дети реагируют на это и поднимают взгляд на второго родителя, дожидаясь, что он рассудит их спор. Но Чонгук никак не реагирует на своё имя, продолжая молчать и спокойно следить за дорогой. — Вот, вы даже папу обидели! — злится Минсок, бросая карандаши в Тэсона, — вы всегда всех обижаете! — Ты чего бросаешься? — Тэсон тянется, чтобы дать сдачи брату, шлёпнув его ладошкой, а Юнтэ смотрит на Чонгука. — Пап, ты правда обижаешься на нас? Они продолжали препираться между собой, младшие не переставали ругаться со старшими братьями, Чимин уже с довольно хмурым лицом смотрел на дорогу, раздумывая, что он может сделать. Включить музыку погромче, они там сами перестанут ругаться? Или всё же воспользоваться своим грубым вскриком, напугав младших, но приструнив всех? В этом деле как никогда нужна была помощь Чонгука, который… Чонгук чувствовал себя лучше всех. В машине было тепло, за окном прекрасная погода, в его новой толстовке было мягко и удобно, и можно было не волноваться за свой небольшой животик и сидеть так, как хочется — расслабившись. Правда ремень безопасности неприятно давил на грудь, но Чонгук с этим свыкся. От Чимина рядом приятно пахло его новым парфюмом, и Чонгук очень сильно хотел побыстрее оказаться на месте, чтобы сесть на раскладной стульчик поближе к мужу, уткнувшись носом ему в шею. — Пап, — снова позвал Юнтэ, хмуря брови. — Так, — Чимин выдохнул, пытаясь держать себя в руках, — сейчас же все прекратили и извинились перед своим папой. Не нужно никому портить настроение своими спорами и драками. Вы — братья, самое дорогое, что есть друг у друга и должны проявлять понимание. И младшие, и старшие. — Прости, папуля, — сразу же стали канючить Чонсок и Минсок, дуя губы и выглядя жалостливо, почти на грани слёз. — Пап, не обижайся, — попросил Тэсон, убирая свой планшет в рюкзак, — хочешь, мы включим твою любимую музыку? — Мы можем её и спеть, как ты любишь, — поддержал Юнтэ. Игнорирование со стороны Чонгука повергло всех в шок. Дети сразу же поникли, перестав переругиваться. Юнтэ непонимающе кидал взгляды на родителей, Тэсон сразу же начал что-то шептать на ушко старшему брату. Младшие были на грани слёз — Минсок и Чонсок переглядывались между собой и тяжело вздыхали, чувствуя вину. — Пап, может это ты… что-то не так сделал? — предположил версию Тэсона Юнтэ. Он коснулся ладошкой плеча Чимина и вздёрнул бровями. — Да я же… Чимин возмущённо выдохнул — он не ругался с мужем, не обижал его. Ну, может, пытался немного пристать утром, и Чонгук был слишком сонным, поэтому отказал, но обижаться на это так сильно и молчать всю дорогу, не разговаривая даже с детьми… На Чонгука это не похоже. На очередном перекрёстке перед светофором Чимин притормозил. Он полностью выключил музыку в машине, дети смотрели с ожиданием, а сам Чимин положил ладонь на руку супруга, сжав её. — М? — Чонгук повернул голову в сторону своего альфы. — Ты на меня обижен? — напрямую спросил Чимин, желая решить этот вопрос прямо сейчас. — Что? Не слышу тебя, — Чонгук потянулся пальцами к своим ушам, спрятанными за волосами, вытаскивая маленькие наушники. Чимин ошалело вытаращил глаза, смотря на наушники, Юнтэ и Тэсон принялись громко смеяться, хватаясь за животы, а младшие с улыбкой поддерживали смешки старших братьев. — Ты издеваешься? — Чимин поехал дальше, потому что ему начали сигналить, но он продолжал смотреть на мужа, — мы тут уже испугались, думали ты обижен на нас, не разговариваешь ни с кем! — А вы разговаривали со мной? Наушники хорошие, я ничего не слышал, — с виноватой улыбкой тянет Чонгук. — Я их выкину, — чуть раздражённо, но в шутливой манере выдал Чимин. Чонгук осмотрел недоумённым взглядом детей и мужа, но так и не понял причину их громкого и радостного смеха.

Бонус.

Чонгук всё же сделал так, как хотел — сел на раскладной стульчик, прижавшись боком к груди Чимина. Они сидели у небольшого костра — Чимин жарил зефирки для детей, которые бегали вокруг, играя в мяч, а Чонгук с удовольствием дышал вкусным парфюмом мужа, который не забивался даже после запаха костра. Было тепло, уютно и приятно. Тэсон уговорил родителей поиграть в мяч и они встали равной командой — омеги против альф. Чонгук с сыновьями громко смеялся и ловко бегал, пытаясь отнять мяч у Чимина.

Маленький бонус.

Чимин поднял Чонсока на руки, потому что бегать с ним так было удобнее. Играть против своих омег было весело и смешно, и Чимин разгонялся, ставя ловкие и аккуратные подножки Минсоку, Тэсону и Юнтэ. А вот справиться с Чонгуком было сложнее. Только громко смеющийся на ухо Чонсок поддавал жару.

Крошечный бонус.

Чонгук удивил всех, потому что ставки в их семье на двоих детей были разными. Минсок родился омегой, а Чонсок альфой. Чимин плакал от счастья.