Маленькая оплошность - большие последствия

То, что стало обыденностью сейчас, раньше можно было увидеть разве что в страшном сне. Да что уж там, оно превратилось в любимое занятие. Потому что Гарри нравилось дарить тепло двум любимым рептилиям. Одна, на секунду, была человекоподобная… и не только умеющая шипеть. — Гарри, почему ты замолчал? Ты расстроен? — Нет, милая, всё хорошо. Думаю о твоём хозяине, — беззаботно ответил Гарри, лениво поглаживая чешуйчатую голову, — я на каникулах, а он шатается где-то, когда должен быть со мной. И с тобой. — Да. Хозяин должен быть с нами… — подтвердила фамильяр Тёмного лорда. Она же любимая девочка Гарри, благодаря которой в мрачном огромном особняке он не умирал от скуки. Идеальный компаньон и друг, помогающий пугать Пожирателей смерти. Ибо нечего шастать по особняку, как у себя дома, и задирать нос, считая, что выше и достойнее «какой-то полукровки». Смешно. Достоинство махало ручкой, стоило Наги выползти навстречу. — Но он очень холодный. Нам нужно тепло. Поэтому ты здесь. Наше тепло. Оставайся здесь навсегда, Гарри. — Я бы хотел, но мне нужно закончить учёбу. Но когда наступают каникулы — я сразу к вам. Ещё полтора года потерпеть, и я смогу быть рядом всё время, моя хорошая. Чувствуя, что скоро запоёт желудок от недостатка пищи, Гарри приказал домовикам накрыть прямо в спальне Тома. Если он вернётся домой пораньше и застанет кушающим прямо в постели, точно будет недоволен. Но позже усядется рядом, а то и присоединится. Гарри умел снимать с мужчины маску чопорности, обладая удивительной харизмой, как сам Том признавался. Приписать к этому умение дарить спокойствие, необходимое для вечно холодного человека, во всех смыслах, тепло, поддержку — и он превращается в драгоценность, которую не хочется далеко отпускать. Только по одной причине великий Тёмный лорд ещё не запер мальчика_который_выжил в своём доме — тому необходимо образование. — Поскорее бы это время настало, — прошипела змея и обвилась кольцом, стоило Гарри удобно расположиться на постели. Фактически, она обняла его. По-своему. Как умела. — Моя хорошая. Люблю тебя, — проворковал юноша. Нагайна вызывала исключительно нежные чувства, какие не вызывало ни одно другое животное. — Хочешь котлетку из баранины? — Котлетку? — не совсем понимая слово, но чувствуя, что говорится о еде, Нагайна оживилась и подняла мордочку. — Живую? — Нет, котлетка не живая. Иначе бы сбежала. Она из мяса. Жареная. Вкусненькая. На. Гарри отломил кусочек и предложил хотя бы просто попробовать. Чем хорошо кормить змею — она не оставит после себя крошек. Закинул в широкую пасть еду и дело сделано. По началу, мороз шёл по коже от подобного контакта со змеёй Тома. Нагайна — девочка большая, способна и человека заглотить при возможности. Но со временем, привыкнув и подружившись, Гарри души в ней не чаял. Руки приспособились правильно кормить. — Ну как, вкусно? Или сырое нравится больше? — Сырое. Живое. Вкуснее. Ответить Гарри не успел. Он, как и Нагайна, научился распознавать прибытие Тома. Чары оповещения срабатывали слабой вибрацией. Ощущалась иная атмосфера в доме, свет становился ярче, огонь в камине горячее. Так имение, напитанное магией наследника Гонтов, приветствовало хозяина. — Пришёл. Короткое слово было пропитано любовью к вернувшемуся мужчине. Они остались на месте, чтобы Том сразу смог их найти. Если настроение неважное, достаточно будет увидеть их двоих — и любые злость или тревога отступят. Дверь спальни открылась. На пороге появился он, облаченный в излюбленную мантию, которая полностью скрывала фигуру. Да и лицо из-за огромного капюшона. Однажды Гарри пошутил на тему копирования дементоров. И в ту ночь спал один. Без одеяла. Но от ассоциаций это не избавило. — С возвращением! — улыбка Гарри согревала не хуже тепла камина. — Мы тут обнимаемся и едим, так что иди сюда! Как день прошёл? — Хозяин. С возвращением, — поприветствовала и Нагайна, полная любви. Через шипение, но Гарри смог уловить нотки обожания. Том скинул башлык. Внешность осталась та же, что и в первую осознанную встречу, на кладбище. Тёмный лорд не блистал красотой, от слова совсем. Черты лица змеиные, рост высокий, тело костлявое, а кожа вечно холодная. Но пусть Гарри оборотни покусают, если он скажет, что Том его не привлекает. Ещё как привлекает! Своей силой, умом, чертовой харизмой. Вот у кого она точно есть! А его голос… проклятый, невозможно прекрасный и сексуальный голос… Особенно в моменты злости… — Мои хорошие, — Том подошёл ближе и обоих погладил — Нагайну по голове, Гарри по щеке, — почему ты ешь в постели? — Потому что хочу. Спускаться в столовую с Нагайной неудобно, а разъединяться не хочется, — коротко улыбнулся Гарри, сохраняя невинное выражение лица. — Она совсем замёрзла. Я её грею. Так, как день прошёл? Поттер не видел проблем в повторении, дело привычное. Иногда важнее ответить на вопросы своего мужчины, а потом получить ответы на свои. И это срабатывало. Переодеваясь на виду у своих змеек, Том ответил: — Сказал бы я «всё хорошо», если бы весь день не мучил холод. Чары тепла дают слабый и слишком короткий по времени результат. Спасают две вещи: ты, моя ходячая печка, и отмокание в горячей ванне. — Тогда иди в ванную комнату, смой с себя своё собрание. А потом я тебя согрею, — предложил Гарри, незаметно облизывая взглядом тело своего обожаемого лорда. Вместо котлеты. С удовольствием бы испробовал кусочек другой… — Пожалуй, так и сделаю, — согласился Том. Перед уходом в ванную он оставил на губах Гарри поцелуй. Тот буквально напрашивался, потягиваясь, насколько это возможно с огромной рептилией на себе, и складывая губки бантиком. А каким довольным стал, без лишних слов получая желаемое… Том иногда бывал такой душкой! — Ты стал ещё теплее, Гарри, — довольно прошипела Наги. — А то. Сейчас Том вернётся, ляжет к нам, и я нагреюсь ещё больше. Мне с ним хорошо, — мечтательно промурлыкал гриффиндорец и решил продолжить небольшое пиршество. В ускоренном темпе. До возвращения Тома он должен успеть всё съесть. Чтоб ничего их не отвлекало. — С Томом я всегда нагреваюсь. — Это странно. Ведь он холодный. Я холодная. А ты тёплый. Мы должны забирать твоё тепло. Но хозяин неизвестно как питает тебя. — Ты сама сказала, моя умничка. Дрова тоже холодные, но огонь их съедает и становится горячее. Со мной происходит так же, — с довольной улыбкой ответил Гарри после того, как доел последнюю ложку. Появившийся домовик утащил грязную посуду с подносом, и с тихим хлопком парень продолжил: — Мне порой тоже нужна подпитка. Том для меня — как дрова. Посмеиваясь над тем, что худощавый мужчина похож на сноп хвороста, который Поттер опалит и съест без раздумий, гриффиндорец перевернулся на другую сторону кровати, чтобы оставить для любимого мага нагретую половину. Вот только тушка Наги заняла половину места. С движением она слегка съехала и недовольно зашипела. Именно зашипела, а не сказала что-то. Гарри умилился её реакции, поправил на себе и поцеловал в треугольную мордочку. — Я тоже для тебя дрова? — спросила, как только с удобством устроилась на парне. — Нет. Но я тебя тоже очень люблю. Ещё один чмок приземлился на чешуйчатую голову. Реакцию горения вызывал только Том. Именно в его обществе Гарри нагревался, краснел и согревал любимого, нуждающегося в тепле в силу возраста… или здоровья. Или же тёмная магия так повлияла — точно неизвестно. — На вас только любоваться. Оба дёрнулись, что Гарри, что Нагайна, и посмотрели в сторону говорящего. Том вышел из ванной комнаты, хорошо пропаренный, в пушистом банном халате. Тот самый, от которого становилось мягко уже глядя, не успев прикоснуться. Гарри обожал, когда Том надевал его после горячей ванны. Словно шкурку на себя натягивал, подобно зверьку, который и растерзать может, и съесть, но в хороших руках будет любим и ласков. — Вижу, ты прогрелся. Давай в кровать, тут тоже тепло. Хвост только не придави. Нагайна очень вовремя убрала кончик хвоста, о котором упомянули, пусть и на человеческом языке, и вернула его обратно, но уже на горячее тело своего господина, устроившегося на свободном месте. И он не просто лёг, а сразу их обнял. — Я сейчас растаю… — блаженно пробормотал Гарри, ощущая на себе тёплые руки, которые через какое-то время снова станут прохладными, ведь Том плохо держал тепло. — Будь дома почаще, пока я на каникулах. Серьёзно. Обождут твои дела, ничего с ними не случится за пару недель. — С каждой нашей встречей ты становишься всё более эгоистичным, — с тихим хмыком, в котором слышалась усмешка, пробормотал тёмный маг, касаясь губами открытого лба, совсем рядом со шрамом, что так удачно находился близко ко рту. Гарри прижался к нему максимально близко. — Стараюсь тебе соответствовать. Вот, начал с малого, — с лёгким ехидством ответил Поттер и снова пустил в голос капризные нотки, — в самом деле, я приезжаю к тебе на каникулы, чтобы мы могли побыть вместе. А ты занимаешься, чем и всегда, пропадая на долгие часы. Я скучаю. Нельзя со мной так. Что мешает взять выходной? А как уеду — снова занимайся своими делами. Гарри знал, когда стоило переходить черту, а когда следовало притормозить и не возникать. Сейчас Том был в прекрасном расположении духа и именно поэтому Поттер позволял наглости и капризности зайти немного дальше. Гонт слушал молча, не перебивая, и поглаживал мальчика по спутанным, как всегда, волосам, борясь с желанием взяться за расчёску или палочку. А как Гарри замолчал, взял слово: — А если сейчас идёт непростое время и моё присутствие необходимо? Что предлагаешь, крестраж пробудить? — Напомни, у тебя когда-то было простое время? — не скрывая иронии, задал вопрос Гарри, но грусть просочилась в голос против воли. — Мне кажется, у тебя никогда его не будет. Никто его не даст. Нужно освобождать самим. Ласка изменилась, Том не мог продолжать только гладить мальчика после услышанного. Сердце подсказало, как успокоить лучше — подарить поцелуй. Прохладные, тонкие губы коснулись тёплого лба. Затем второй раз, в оставленный им же шрам, от чего Гарри пробрало до мурашек. Он поднял голову и получил третий поцелуй — в нос. За четвёртым, в губы, гриффиндорец потянулся самостоятельно, не собираясь упускать то, по чему всегда скучал в учебное время. После душа прохладная кожа Тома приобретала свежий мятный вкус. Гарри казалось, что он прикасается губами к мятному суфле. Или другому вкусному, прохладному десерту. Совсем не удивительно, что в парне вспыхнуло желание немного покусать тонкие губы, облизать их и сделать ещё много маленьких приятных вещей… Но Нагайна!.. Их любимая девочка, порой, не знала, что такое личное пространство. Просунула свою мордочку, едва третьей не напрашиваясь. Конечно же, поцелуи пришлось прервать. — Хозяин. Тебе нравится, когда Гарри ест твой рот? Лицо Поттера приобрело помидорно-красный оттенок и он уткнулся в плечо Тома, умирая и содрогаясь от смеха. Так сильно, что слёзы выступили. Он понимал, как выглядит с Томом в глазах несведущей в ласках змеи, и до чего это было уморительно! — Да, Нагайна. Это особый вид пиршества, доступный только людям. Он обоим приносит удовольствие. — Никакой боли? — уточнила она, не понимая реакцию Гарри. Как и не понимая до конца объяснения хозяина. — Никакой боли, — подтвердил тёмный маг, поглаживая по затылку мальчика, что не мог перестать тихо посмеиваться, — считай, это первый шаг к спариванию. «Спаривание» окончательно добило Поттера. Тихий смех, который он почти подавил и пришёл к спокойствию, сменился взрывным, диким хохотом. Пояснение шикарное! А самое главное — понятно и правдиво! — Ну ты молодец, конечно! К спариванию, да? И когда начнём?! — Мне уползти? — Лежи, дорогая, — остановил Том Нагайну, уже приподнявшую тушку, положив ладонь на прохладную гладкую голову, и поймал взгляд Поттера, — я лишь объяснил, что из себя представляют поцелуи, которые выглядят, с твоей стороны, мой милый, как попытка меня сожрать. Поцелуи не всегда приводят к спариванию, — вновь перевёл взгляд на змею. — Если бы ты почаще угощал меня собой, я бы так не набрасывался. А так ты меня почти на голодном пайке держишь, — продолжал посмеиваться Гарри. Но хотя бы мог говорить. Прошлая грусть исчезла бесследно, — нельзя со мной так. Иначе откушу тебе что-нибудь. Что торчит. Что выражение лица, что голос приобрели хитрые черты. И тогда Том наказал Гарри — оттянул волосы, причиняя лёгкую боль, и куснул за выставленный вперёд подбородок. — Будешь и дальше ныть — я что-нибудь тебе откушу. — Я за… — взбудораженно выдохнул Гарри. Глаза расширились, а кровь разогрелась, разнося тепло по телу. Резкий порыв мужчины только возбудил гриффиндорца. Он не учёл, что сейчас мальчишка в том возрасте, когда заводятся с пол-оборота. Конечно же, его проберёт от проявления доминирования со стороны обожаемого тёмного лорда. — Оставлю вас одних. Нагайна решила-таки оставить их наедине, медленно уползая к себе. К уютному гнезду, туда, где с восходом солнца становится тепло и хорошо. А хозяин и его драгоценный мальчик пусть создают гнёздышко. Только вдвоём. Где вскоре начнут спариваться.