Маленькая оплошность - большие последствия

Отсутствие двое суток — это уже ни в какие ворота. Несколько часов, чёрт с ним, Гарри привык находиться в режиме ожидания, большую часть времени проводя с Нагайной. В особняке или за прогулкой, не важно. Но когда Том пропадал больше двадцати четырёх часов в Поттере просыпалось и раздражение, и грусть, и переживание. Первое — ясное дело почему, тёмнейшество любимое совсем обнаглело. Второе — тоже объяснимо, Гарри желал проводить с ним время, скучал безумно. И третье — объяснимо. Том занимался опасным делом. Каким бы могущественным волшебником он ни был — его могли ранить. Могли лишить тела. Гарри мог его потерять. Страшные мысли гриффиндорец, как правило, отметал сразу. Лучше злиться или грустить, чем сидеть в неизвестности, что будет рождать страх. Итак, возвращаясь к двухдневному отсутствию. Нагайна предложила интересную, и в тоже время безумную, идею. Поучиться. А точнее — подтянуть свои знания в зельеварении. Чтобы на седьмом курсе, хоть раз в жизни, удивить носатого ужаса подземелий. К слову, Гарри успел с ним немного подружиться после всего, что с ними случилось. Конечно, теперь, когда Северус знал, кто ходит в возлюбленных его Повелителя — лишний раз открывать рот и издавать презрительные комментарии чревато обрывом карьеры первым же пыточным заклятием. Поэтому тактику ему пришлось поменять. Гарри отреагировал на это незамедлительно — сам стал вежливее и попытался побольше втянуться в предмет, с которым не дружил с самого первого дня обучения в Хогвартсе. И, пожалуй, они стали чуть ближе. Прогресс налицо. В личную лабораторию Тома вход был открыт, как и в любую часть особняка. А для возможности быстро принести или сварить свежее зелье, мужчина старательно подписал ингредиенты, шкафчики, и прочее. Остался даже набор рецептов с аккуратным почерком. Одним словом, бери и пользуйся. Поэтому Гарри приступил безотлагательно. — Что именно ты варишь? — поинтересовалась Нагайна, устроившаяся на мягкой лежанке, когда вода в котле уже закипела. Гарри стоял у стола, нарезая и отмеряя ингредиенты. — Регенерационное зелье, — ответил парень, сосредоточенно пересыпая толчёные травы, — чтобы заживало быстрее. Надеюсь, получится. — Оно сложное? — Вроде нет, но для меня сложно. Я ещё новичок, — честно признался Поттер. Змея не осудит. В отличие от человека. Уровень пятого курса, если говорить более точно. И Снейп, при всей его нынешней терпимости, если и не сказал бы пару ласковых, то точно бы окинул взглядом, пробирающим до мурашек. Так, что Гарри чувствовал бы себя полнейшим ничтожеством. И никакое особое внимание Тёмного лорда не поможет. Отбрасывая мысли и сосредотачиваясь на приготовлении, юноша взялся за толчёный рог единорога. С этим порошком требовалось быть максимально осторожным. Главное, не чихнуть. Вроде удалось. Ровно щепотка. Понемногу вода начала приобретать нужный сероватый оттенок. Сбавив огонь, Гарри взялся за нарезание стеблей оримбы тонкими полосками. Сосредоточенный, в тишине. Но продлилась она недолго. Нагайна составляла компанию, наблюдала за процессом, и долго молчать не могла: — Запах исходит странный. И вкусный. И нет. — Вкусный из-за трав, наверное. Но, зачастую, все зелья отвратительны на вкус, — поведал Гарри, снова размешав медленно кипящее зелье, — ещё не встречал хотя бы приемлемого. Забрасывая полоски листьев, Гарри смахнул со столика незакрытый флакон. Примерно четыре щепотки цветков тысячелистника упали в котёл, придав зелью зеленоватый цвет. — Так… и чего я тут наготовил? — задумчиво спросил у самого себя. Котёл не взорвался. Зелье даже не стало выкипать, бурлить или пениться. Но оно определённо испорчено. Для обычного смертного, не знающего и половину свойств тех или иных ингредиентов, что способны перекрыть, полностью уничтожить, и так далее, исправить зелье невозможно. Утиль — вот его дорога. Только Гарри взялся за палочку, как зелье внезапно забурлило. Пар зелёного оттенка клубками стал заполнять небольшое пространство лабораторной. — Гарри. Что происходит? — Уходи! — дал сигнал юноша, накрывая котёл крышкой, и быстро вылетел из-за стола, потушив огонь под котлом. Конечно, крышка не удержит всё, но даст им время сбежать и не надышаться парами.

***

Тошнота не проходила. Пусть Гарри устранил последствия своей рукожопости, да и прошло больше часа, но его не отпускало. Кажется, паром он-таки успел надышаться. — Гарри, — Наги чувствовала, что ему плохо, лежала рядом, обвивала талию, а голову устроила на плече парня, — нужно связаться с хозяином. — Не надо его отвлекать. Он всё равно занят, — слабо выдохнул юноша, потирая макушку и пытаясь собраться. Не нужно беспокоить Тома, по таким пустякам. — Скоро всё пройдёт. Надо ещё подождать. Всё будет хорошо. — Ты уже выпил зелье. Но ничего не помогает, — Наги не успокаивалась. Состояние Гарри начинало её сильно беспокоить, — нужно позвать хозяина. Он должен уже вернуться. Гарри старался блеять что-то успокаивающее, а на самом деле боялся предстать перед Томом дебилом, который умудрился запороть лёгкое зелье. Вскоре окончательно накатила слабость и он сполз по стене, теряя сознание.

***

— … яин… он так плохо дышит. Очень слабо. Нужно помочь. — Тише, Нагайна. Не дави на него, сползи на постель. Голоса. Первое, что услышал Гарри, придя в сознание, голоса любимых. Его девочка, сильно беспокоящаяся. И Том, сохраняющий спокойствие. Его уверенный, низкий, тихий голос внушал спокойствие. Хотелось помочь им в этом, сказав что-то бодрое, но хватило только на бесполезное мяуканье. Ещё не очнулся до конца. Казалось, будто с трудом выходит из глубокого сна. Руки плохо слушались. Но с каждой минутой потихоньку приходил в себя. — Гарри. Голос Тома стал звучать ещё ближе. Поттер мог чувствовать его дыхание на коже. Но потянуться немного вперёд — что-то из разряда невозможного. Тело как свинцом налили. Однако мужчина взял за руки и стал мягко успокаивающе гладить большими пальцами. — Всё хорошо. Тебе сейчас тяжело, поэтому не напрягайся сильно. Эффект скоро спадёт. — Угу… Ты дома… — на эту короткую реплику сил хватило. Даже на улыбку. Близость любимого заряжала с нуля, — давно? — Как пришёл в сознание. Примерно полчаса назад. Пришёл в сознание. Значит, тоже падал в обморок? Как бы не хотелось лежать, восстанавливая силы, и держать глаза закрытыми, Гарри напряг своё тело, пытаясь выполнить такую простую, но сейчас безумно сложную функцию. Потому что, чёрт побери, Том, возможно, пострадал по его вине! С зельями шутки плохи. Они могут связывать и влиять на людей, близких людей, на расстоянии. Что, если… — Тише, успокойся. Том применил немного силы, придавил к постели, чтоб не поднимался. И тогда Гарри понял одну странность — руки Тома очень тёплые. Да и голос не такой низкий. — Скажи, что с тобой случилось? Мне надо знать, — потребовал Поттер. Разогнавшееся от волнения сердце быстрее будило тело, пелена спала с сознания и он стал соображать гораздо быстрее. Возможно, зелье вызвало перегрев у Тома. Надышался, пока устранял последствия… — Нагайна сказала, что ты варил регенерационное зелье, но что-то пошло не так. Стоял сильный пар, ты им надышался, не сумев до конца утилизировать. И даже не позвал домовиков, чтобы они прибрали за тобой. Без разрешения они никогда не посмеют зайти в мою лабораторную. В итоге, когда я вернулся, пар вновь заполнил всё помещение. Устраняя последствия, я не избежал твоей участи. — Теперь я ещё больше чувствую себя дебилом, — раздосадованно чертыхнулся Гарри и сел, потирая глаза, которые никак не хотели нормально открываться. В самом деле, почему он не позвал домовиков? — Ты теперь в порядке? — Да. Но мы изменились, Гарри. От слов тёмного мага гриффиндорца пробрало. И глаза, как бы не хотели нормально открываться, открылись. Немного расплывчато, но Гарри увидел. Чёрные волосы, здоровый цвет кожи, обычный человеческий нос, полные губы… Перед ним предстал Том времён своей молодости. Прекрасный, человечный и привлекательный. — К-как?! Что случилось?! Это не ты! Таращась во все глаза, наверняка изменяли, Гарри не мог поверить в увиденное. У него галлюцинации. Не мог Том так омолодиться. В противном случае, давно бы это сделал. — Это я, — чуть улыбнулся мужчина и вновь попытался взять за руку, но Гарри дёрнулся от него как от огня и пополз поближе к изголовью постели. — Гарри, — вмешалась Нагайна, всё это время лежащая рядом, и медленно стала обвиваться вокруг него, — это хозяин. Он изменился, но это он. Я чувствую. — Убеди, — коротко велел Гарри. И вдруг понял, что его голос… не его. Тонкий, мягкий, почти девчачий. С полными глазами непонимания, перевёл взгляд с внезапно помолодевшего Тома на свои руки — и понял, что те тоже сбросили несколько лет. Зеркало в спальне, к которому Гарри бросился как подорванный, подтвердило увиденное. Заставило едва не заорать. В отражении он предстал… лет двенадцати? — Всё ещё нужно в чём-то тебя убеждать? — задал риторический вопрос Том, следом поднимаясь с постели. Встал позади мальчика, кладя руки на плечи. — Вернись в постель. Ты всё ещё слаб. — Да! И у меня галлюцинации! Докажи, говорю! — громко упрямился Гарри. Но недостаточно, чтобы не позволить уволочь себя в постель. — Как тебе доказать, что я — это я? — с усталым вздохом спросил тёмный лорд, которого сейчас и не признают вовсе. Настолько юный и красивым стал. — Сказать то, что знаю только я? — Как вариант, да, — согласился Гарри, стараясь не думать о том, какой мерзкий голос у него сейчас. Слишком уж походил на девчачий. Особенно когда повышал тон. Кошмар. И как раньше не обратил внимание? Хрипота сбила с толку? И всё же, собственный голос, как и в целом внешность, трогала куда меньше внешности Тома. Если это действительно он, а не крестраж, идеально вписавшийся в ход повествования. Настолько идеально, что и Нагайну обманул. Подозрений бы не было, если бы однажды Гарри собственными глазами не видел «пробуждение» крестража. Как он вёл себя, как выглядел, говорил — всё соответствовало Тому. Один недостаток был в, казалось бы, идеальной копии. Она помнила моменты до своего «запечатывания». Пробуждая крестраж двадцатилетней версии, он знал свой отрезок до двадцати лет и не имел воспоминания будущих версий. Тому достаточно вспомнить что-то из их совместного воспоминания, чтобы убедить Гарри в своем истинном облике. И убить фактом — они в самом деле изменились. Оба. — Хм… Допустим, два дня назад, перед тем, как я ушёл, ты долго не выпускал меня из постели и оставил очень яркий засос на шее, позабыв, что даже на видном месте он будет не виден из-за мантии. Она скрывает всю фигуру. По этой же причине ты когда-то сравнил меня с дементором. Сравнение с дементором окончательно убило все сомнения, какие только оставались. А историю про засос так и вовсе мог знать только Том, долго шипевший на него, разглядев в зеркале яркое сочное пятно. Даже сейчас, вспоминая это, Гарри краснел, как свёкла. — Ладно, всё. Я верю. Ты — мой Том. Но как это получилось? Ты несколько десятков сбросил! Один вопрос отпал, но второй всё ещё нуждался в пояснении. — Чтобы разобраться в том, что случилось — нужно провести обследование. Теперь, когда ты очнулся, мы этим займёмся. Озвучив план, Том поднял Гарри на руки. Теперь он весил всего ничего и выглядел ещё очаровательнее в глазах мужчины. Вспоминалась их встреча в Хогвартсе, когда сам Том находился в паразитическом состоянии. Уже тогда Гарри отличался от других детей. В нём таилось удивительная храбрость и упертость. Его не манили сладкие речи, он верил, что камень не поможет воскресить родителей. Возможно, именно тогда он сумел зародить в сердце тёмного мага семечко чувств, дремавшее глубоко внутри, чтобы через несколько лет набрать силу и взойти, раскалывая бетон, покрывающий сердце плотным слоем. — И чего ты собрался исследовать? — чуть насупившись, спросил Гарри. Улыбка сама напрашивалась. Нежные чувства благодаря воспоминаниям выходили за пределы. Мужчина прижал Гарри к своей груди, на одну руку усадив, а второй придерживая под спину. Теперь не как кота держал, под мышки, а как маленького ребёнка. — Для начала зелье. Мне нужно знать, что именно ты добавлял, в каком порядке, где именно и как допустил ошибку. Затем обследую себя и тебя. Необходимо выяснить, как долго омолаживающий эффект продлится. Тебе ещё предстоит учиться, а мне… Можно сказать, вернуть личину, к которой привыкли все, да и он сам. Но правда в том, что он хотел измениться. Выглядеть как человек. У него есть маленький любящий лучик света и он не желал оставаться в монстроподобной внешности. Будь возможность, давно бы сварил омолаживающий настой длительного действия, что возвело бы его в статус великого зельевара. Но ни один из известных рецептов не давал такого эффекта. В этом одна из бед магического мира. Некоторые законы не попрать даже магии. — Ну, основное я тебе и сам скажу. Варил зелье регенерации. И делал всё по инструкции. Но ближе к концу случайно смахнул цветки тысячелистника. А дальше пошла реакция, и мы с Наги сбежали. Как-то так. Может, что-то ещё я намудрил случайно, но тогда зелье давно бы дало знать… — пожал плечами, а после рыкнул, — какой же всё-таки мерзкий голос! — Очень милый голос, не ругайся на него, — настоял на обратном Том и вернулся со своей ношей в постель, — сам цветок обладает целебными свойствами, в сочетании с зельем он дал усиленный эффект. Мы оба вдохнули пары, этого достаточно, чтобы привести к изменению в организме. — Да, я уже понял. Просто… — мальчик призадумался, и выглядел невероятно мило, таращась на Тома красивыми наивными глазами, — как так — один ингредиент, и зелье не просто испортилось, а приобрело совсем другие свойства? Вот прямо совсем другие! Мне этого никогда не понять, видимо… — Это лишь предположение, но, как я уже сказал, сам цветок обладает целительной силой. В зелье достаточно кинуть два-три маленьких лепестка. А теперь вспомни, сколько лепестков на цветке, сколько ты отправил в котёл. Регенерация мутировала в омоложение. К счастью, тебя не затронуло на десятки лет, как меня. Ты мог просто исчезнуть. В менее худшем случае — стать младенцем. — А… Ну, теперь вроде понял, — кивнул Гарри. Действительно, счастье, что обошлось малой кровью. — Ладно. А теперь я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Гарри уже потянулся вперёд, сложил губы трубочкой, как любил делать в желании получить милый короткий поцелуй, который мог как на этом закончиться, так и перерасти в нечто большее. Однако Том не смог. Перед ним встал барьер — новый облик Гарри. Через два месяца ему исполнится семнадцать, но выглядел он сейчас на одиннадцать -двенадцать. В свои семьдесят Том выжил из ума, влюбившись в мальчишку, что годился во внуки, и смирился. Но это! Даже для него перебор. В последний момент он повернул голову и губы Гарри прижались к правой щеке. — Эй! Недовольный возглас ударил по ушам ещё сильнее, чем обычно. Из-за тонкого, высокого голоса. Негодование выглядело умилительно на детском личике. Ещё одна причина, по которой Том не мог приласкать его по-взрослому. — Я хочу поцеловать своего красивого мужчину! Почему мне нельзя?! — Ты же умный мальчик, — улыбнулся Том, мягко обхватывая его руки, ставшие ещё меньше, нежнее, и приложил к собственным щекам, — подумай, почему сейчас не стоит целовать так, как мы привыкли. — Не хочу ничего думать! Как раз наоборот — надо целоваться именно сейчас, ну! Ты такой красивый! Такого я тебя ещё не пробовал! А я — всё ещё я. Я не впал в маразм, просто так выгляжу. Больше ничего не изменилось! Недовольный насупившийся котёнок не отступал от своего. Хотел, требовал, цеплялся сильнее и ломал барьер, невольно выставленный. Тот покрывался трещинами и готов был вот-вот развалиться. Давление лишь усиливалось при взгляде на Гарри. Из-за его ярких зелёных глаз, способных заворожить и подчинить сильнее Империо. — Короткий поцелуй. Без твоих страстных порывов. Вот моё условие. Соглашаться на меньшее, когда хочется гораздо большего — испытание, в котором совсем не хотелось участвовать. Не ему. — Ладно. Это казалось одним огромным предательством, бьющим в самое сердце. Но всё же мальчик подчинился его требованию и выставил губки. Второй раз. И уже их Том коснулся своими губами, задавливая в себе чувство неправильного. Будто осквернял собой ребёнка… Что от истины не далеко. Семнадцать лет — Гарри всё равно в его глазах оставался ребёнком, как бы война с ним и нерадостное детство в прошлом не заставили мальчика быстро повзрослеть. Этими мыслями озадачивался только Том. Гарри был сосредоточен только на прикосновении непривычно тёплых, мягких и пухлых губ к своим. Хотел навсегда запомнить это ощущение. А потом вспоминать и наслаждаться. Ведь они не останутся насовсем в таком облике. Гарри бы согласился и на секс с привлекательным помолодевшим мужчиной. Но уже понял, что большего не получит. — Так приятно… — довольно промурлыкал, когда поцелуй прервался. — А теперь ложись обратно, — Том приложил ладонь ко лбу мальчика и мягко надавил, заставляя принять лежачую позу, — тебе всё ещё нужно отдохнуть. Нагайна, приглядывай за ним. — Конечно, хозяин, — кивнула Наги, долгое время молча наблюдавшая за своими помолодевшими людьми. — А ты? Тебе не надо отдыхать? Тем более со мной… рядышком, — не смирился с таким положением дел Гарри, — подождёт эта жижа, всё равно испорчена. Хочу, чтобы ты побыл со мной! В конце концов, он заслужил часик подле любимого человека. Что, на секундочку, позволил себе оставить его на двое суток! Почти трое! — Хорошо, — согласился Том, ложась на свою сторону, — иди ко мне. Теперь Гарри мог погреться от мужчины, ставшего куда теплее. Нагайна также решила присоседиться к ним, раз никто никуда не ушёл. Когда ещё они смогут полежать с обновлёнными версиями друг друга?