Жизнь как мыльный пузырь

Как давно это началось? А это вообще прекращалось? Ваня не знает в какой момент своей жизни он перестаёт жить, продолжая лишь судорожно влачить жалкое существование, словно старик, доживающий отведённое ему время. Он теряется, постоянные провалы в памяти то ли из-за попоек до состояния белочки то ли из-за нервной системы, что не выдерживает такую нагрузку. Ваня не помнит откуда появляются новые шрамы на бёдрах и предплечьях, парень приходит в ужас, просыпаясь в холодном поту в пустой комнате, такой же как и он сам. Холодно, без него, в квартире зима. Немного отойдя от беспокойного сна, он идёт в ванну, умывается и смотрит на лезвие, в углу полочки, припрятаное от чужих глаз. Его передёргивает от накативших воспоминаний о первом опыте селфкама и о том, кто его достал из пучины отчаяния, после в неё же вновь поверг. Ваня тогда было, кажется, 14. Признание старшекласнице повело за собой постоянные насмешки и издевательства от её друзей и одноклассников над немного пухлым мальчиком, подростки нашли "грушу для битья" и для бедного Вани школьная жизнь превратилась в ад. Тогда он впервые сделал себе больно, лезвие от точилки стало спасением и выходом из ситуации, красные полосы смотрелись невероятно красиво на бледной коже, струйки алой крови очаровывали, а в голове ни единой мысли. -Death is the only beginning- Мама не понимала, почему некогда жизнерадостный и весёлый Ваня, всё чаще возвращается со школы грустным и угнетённым, и как не выпытывала бедная женщина, ответ всегда оставался "всё хорошо, мам". Чем дальше, тем хуже. По началу, казалось, что всё стало хорошо, ведь сынок вновь стал лучезарно улыбаться и с интузиазмом ходить в учебное заведение. Притворство Мамино сердце отчётливо чувствовало тревогу, хоть и со стороны всё было в порядке, но Ваня почему-то стал чаще носить слишком объемные вещи с длинными рукавами, скидывая это на "тренды и моду среди молодежи", стал на дольше запираться в ванной, и со школы возвращался позже, теперь даже его яркая улыбка не утешала мамино беспокойство, вдобавок ко всему, сынок будто таял на глазах, быстро теряя килограммы. Всё чаще его смех и позитивные эмоции, казалось, высасывались из пальца, а смех и улыбка были более изнеможонными чем прежде. Все попытки выудить сына на диалог,пресекались, заставляя женщину больше тревожиться. - Я просто немного хочу похудеть, да и здоровее буду. - Сынок, ты не здоровее, а только хуже будешь выглядеть, если продолжишь. Такая худоба при твоём то росте не норма, это ужасно выглядит! Но Ваня лишь хлопает дверью, в очередной раз отказываясь от ужина. Он слышит, как мама тихонько плачет, нервно всхлипывая. Парень всё понимает, но он не достиг желаемого, осталось ещё немного похудеть и он обязательно себя полюбит и......его тоже полюбят. Но чуда не происходит, ни через неделю ни через три, Ваня не чувствует себя счастливым, он худеет, не обращая внимания на обильное выпадение волос, постоянную слабость и головокружение, даже когда темнеет в глазах до жёлтых пятен, ему недостаточно, вот ещё скулы не совсем выделяются, да и рёбра не слишком выпирают и ноги ещё толстые, чтоб останавливаться, "вот ещё пару килограмм и всё будет хорошо"- мысленно уверяет себя Ваня. Диагноз - тяжёлая дипрессия и рпп. У кабинета врача мама плачет и обнимает его слишком крепко, а Ване жить больше не хочеться, ведь его заставят питаться на огромное, по его меркам, количество калорий. А ведь ему оставалось всего ничего. Постоянный контроль приёмов пищи доводит Ваню и он сильно переедает, потом выворачивая все внутренности в унитаз. Заливаясь слезами, закрывает рот, чтоб случаем не привлечь внимание и без того переволновавшейся мамы. *** Лёжа в ледяной воде ванной, Ваня закуривает последнюю сигарету из пачки. Размышления о прошлом причиняют боль, утомляют. Но он вновь вспоминает былое, вспоминает своё 18-летие, проведённое в такой же ледяной воде. Да, именно это привело его к кучерявой бестии, внезапно возникшей среди больничных палат. *** Воспаление почек, пиелонефрит. Переохлаждение дало о себе знать слишком внезапно, и только когда каждый поход в туалет стал невыносимым испытанием, Ваня обращаеться к врачу. Конечно, его ложат в больницу, в отделение нефрологии. Белые стены и коридоры, притуплённый запах медицинских препаратов и токсичный запах хлорки от уборных комнат. Обычная больница. Ваня устало раскладывает вещи , на удивление, в пустой палате и мысленно радуется, что соседей к нему не подселили. Обследования, анализы, капельницы, уколы, таблетки по расписанию. Неделю жить в таком ритме выматывало, а состояние организма, кажется, улучшаться и вовсе не собиралось. Ваня часто читал, сидя на подоконнике почти панорамного окна, ему нравилось наблюдать за людьми, снующими во внутреннем дворе больницы, но не нравилось ловить их сочувствующие взгляды, будто их участь была намного лучше. Чаще всего это были люди из соседнего корпуса, Ваня не знал, что там за отделения, но был уверен, что они тоже не от хорошей жизни сюда попали. Мирную, дневную дремоту Ивана, прерывает вошедший незнакомец. Парень примерно его возраста, чуть ниже, обычный подросток, только вот в глаза сразу бросаются его тёмные кудри и яркая улыбка. - нихуя малышечка, просто бомба- резко выдаёт парень. Глаза у русого чуть-ли из орбит не выпадают от услышанного. - Сорян, я кстати твой временный сосед, Серёгой звать, а ты кто у нас?- беспардонно продолжает вторженец. Как только возмущённый Ваня хотел кинуть ответочку, дабы пристыдить оболтуса, в палату ворвалась медсестра Настя. - пешков, что ж тебе на месте не сидится то! - ну, Настяяяяя.- потянул кудрявый. - не Настяй мне!- грозно глянула на новосельца. Повернувшись уже к старшему, она продолжила- Вань, это Серёжа , его к тебе на пару дней, может, чуть больше, подселят, ему только обследования и анализы. У меня дел по горло, вы уже взрослые так, чтоб тут был мир, дружба, жвачка.- с этими словами она вышла из палаты. На пару минут, пока Серёжа раскладывал шмотки и расстилал кровать , повисло неловкое молчание, но быстро управившись с он снова обратился к Ване. - ну что ж, Вань, раз будем какое-то время обитать под одной крышей, давай поближе познакомимся) - хех, Пешков, тебе самому не противно так двусмысленно высказываться с незнакомым человеком?- передразнивая манеру Насти, ответил Иван. - ну, если этот незнакомый человек выглядит как бог, сошедший с Олимпа, то нет конечно.- ехидно ухмыльнулся кучерявый. Ваня растерянно хлопал глазами и тупо пялился на нового сожителя. -ладно Ванюш, не смотри так, ты меня смущаешь, лучше, посмотри на погоду, погнали гулять?

Хочу быть рядом с ней ним

Не дождавшись внятного ответа, кучерявая бестия с широкой улыбкой, тянет старшего за рукав, на моментальные поиски приключений на пятую точку.

Дни стали тягостней,

Детка, добавь в этот серый мир яркости

И Серёжа добавляет.Жить в одной палате с ним было весело, не смотря на постоянные подкаты и флирт, которые по началу не на шутку злили Ваню, но рядом с кучерявым забывалось абсолютно всё, неудачи, обиды и все плохие дни были где-то слишком далеко позади, чтоб о них вспоминать. Серёжа был невероятно шкодным и болтливым, но такому как он прощалось всё и все его: "та никто не заметит, что мы на крышу забрались" или "никто не поймёт, что это мы украли стетоскоп у противной врачихи с забора крови", или "кидались шариками с водой из окна" ( за что после, их каждый раз отчитывала глав врач). Все его идеи, пусть и самые сумасшедшие, казались умопомрачительно весёлыми. Прошло две недели, Серёжа невероятным способом убедил глав врачиху, что он без проблем сможет бегать с отделения нефрологии на 7-мом этаже, на первый, сдавать анализы и проходить определённые процедуры, связанные с проверкой на сердечно-сосудистые заболевания и прочую фигню. Но, ещё, Ваня узнал, что Серёжа всё равно будет рядом, ведь как сказала всё та же медсестра Настя, по завершению обследования, его всего лишь вернут в соседний корпус. Только немного позже, этот факт заставит Ваню содрогнуться, но сейчас с Серёжей было легко, с Серёжей было не больно брать кровь из вены и не страшно получать выговор за все оплошности. Было абсолютное чувство того, что знакомы они много лет, а не две недели, это одновременно пугало и завораживало. *** - Вань, а Вань, давай подставляй свою светлую голову, нужно же отвешать тебе заслуженый фофан. - сходи нахуй Серёг, я на такое не подписывался! - возмущался и выворачивался из крепкой хватки Ваня. - я вообще то честно выиграл партию! - да, в честно украденную колоду карт из ларька у остановки, гений! Палата наполнилась громким, немного басистым хохотом. - я от тебя завтра съезжаю, мог бы быть и поддатливей и помягче со мной......- с напускной обидой произносит Серёжа, сложив руки накрест. - ой, брось эту актрису включать, принесу я тебе Оскар, не переживай!- снова заливаясь смехом, качался по кровати русый. Улыбающийся младший, который невзначай проскальзнул взглядом по лежавшему на больничной койке Ване, замирает, нахмурившись. Задраные шорты на ляшках открыли вид на довольно заметные белые полосы. Слишком много полос для такого хрупкого тела. Вернувшись в сидячее положение, старший, уставился на кучерявого. - ты чего, Серый? Через неловкое молчание, слышались отдалённые голоса людей в соседних палатах, которые так же не ложились во время отбоя. - Ванюш........, а почему ты жить не хочешь?- прервав тишину, изрёк парень. Сердце пропускает удар. Глаза бегают, в надежде зацепиться хоть за что-то в лице Серёжи, но кудрявый нечитаем, взгляд чужой, будто отстранённый, впивается в зелёные глаза, жаждя ответа. - Я это...это уже в прошлом.-запинаясь отвечает русый, сильнее натягивая шорты на открывшийся участок кожи. - Да? Ты по этому в жару невыносимую худаки носишь? - холодно произносит Серёжа. Ваня вздрагивает, виновато ловя настороженность карих глаз. - А тебе всё скажи....- неловко улыбается старший. Серёжа тяжело вздыхает, зарываясь тонкими пальцами в тёмные кудри. - Вань..... Не мне это говорить, но пожалуйста, не делай таких глупостей. Мы должны ценить то, что имеем, ведь жизнь, как мыльный пузырь - слишком ненадёжная. Живи так, чтоб потом не сожалеть об упущенном времени. - глядя в окно, проговаривает младший. - Мыльный пузырь...- задумчиво повторяет Ваня. - Да, всё может оборваться хоть прямо сейчас, так что не стоит тратить время на грусть, обиды, тоску и сожаления. Поплакал немного, успокоился и пошёл дальше с высоко поднятой головой, понял? Серёжа повернулся, вновь посмотрев на старшего. Горячие слёзы градом катились из мутно-зелёных глаз, стекая к подбородку. Ваня сидел, содрогаясь в рыданиях. Серёжа с ужасом обхватывает хрупкое тело, нежно прижимая к себе. Ни на секунду не прекращая нежные поглаживания по русой шапке волос и спине, брюнет осторожно проводил пальцами по хребту, изучая каждый позвонок, под лопатками вырисовывал дивные узоры, успокаивающе похлопывал при всхлипах и новых волнах истерики, шептал бархатным басом нежности, стараясь расслабить и успокоить парня, пытаясь выяснить причину такому приступу. И Ваня выкладывает всё до мелочей, рассказывает о прошлом и обо всем, что его обижало, тревожило, расстраивало и разачаровывало , крепко обняв Серёжу. Невысказанные обиды, тяжкое бремя. По этому русого кроет, местами так сильно, что казалось, что вот вот его охватит паническая атака. Вспоминать всё пережитое дерьмо самому - одно, делиться этим с кем-то - другое. Ворошить старые раны всегда больно, пусть они порой, отдают лишь изредка ноющим долголетним рубцом на сердце, так или иначе, легче от этого не становится. А Сережа слушает, слышит, вникает. Даже без слов, понимая как тяжело, взглядом выпытывает, разделяя боль на двоих. Большие шершавые ладони мягко поглаживают истощённое тело а пухлые губы трепетно выцеловывают каждый шрам. Ваня тает, казалось, он вот-вот раствориться в собственных чувствах. Он задыхался, только теперь не от боли, а от любви, от любви к Серёже.

***

- Тебе неприятно? Прости, если больно, возможно я переусердствовал, не буду их трогать если захочешь. - Мне нравится когда их трогают близкие мне люди, будто они касаются старого и сломанного меня, той слабой части меня, которую я боюсь выставлять напоказ. Но это фрагмент моей души и часть моего прошлого, которое даёт мне силы двигаться дальше.

***

Любовь как оказалась, пахла арбузной ашкой, иногда ванильно-кофейным ароматом или чаще всего, дурманящим голову одеколоном. Если коротко, она пахла Серёжей. Или Серёжа пах ею? Да, он был пропитан этим прекрасным чувством, оно его наполняло, даже, скорее, переполняло, выплёскиваясь наружу в виде самых чувственных прикосновений и поцелуев. Серёжа был чем-то намного больше, нежели обычным человеком, он был воплощением всего добра и позитива, он словно излучал тепло и свет, будто подзаряжал всех окружающих своей улыбкой и задорным смехом, и Ваня млел, как маленькая девочка в первое признание, то бледнея, то краснея перед объектом симпатии. Только у Вани была не симпатия, не влюблённость и даже нечто большее чем просто любовь, это была крайняя форма чувств, он ощущал это словно высший дар, данный ему как награду, за всё пережитое. Серёжа стал его самым большим подарком от судьбы, смыслом жизни и причиной бессонницы. *** - Вань, глаза у тебя, ахуенные - да?и какие они? - глаза зелёного моря.....я в них тону.....