Жизнь как мыльный пузырь

Ваня содрогнулся, словно его током ударило, от осознания надписи на входе в отделение. *Отделение онкологии* У парня внутри что-то обрывается, падая на дно бездны и пустоты укромных уголков подсознания. Это так больно и слишком внезапно. Но за этим следует приступ несдержанной агрессии и Ваня чуть-ли не набрасываеться с кулаками на только вышедшего Пешкова. - Серёжа как ты мог об этом молчать? Ты же не чужой мне человек, как можно было умалчивать о своей болезни? - Ты никогда и не спрашивал...я не хотел тебя пугать, правда. - Серьезно? Серёг я же....я - всхлипывая и запинаясь продолжал Ваня. Горячие слёзы уже текли ручьём, и парень еле успевал их смахивать ледяными пальцами. Горький ком стал поперёк горла, не давая возможности нормально дышать. - Вань, Ванюш, прости, прости меня пожалуйста, только не плачь - шептал Серёжа, одной рукой крепко обнимая, а другой нежно поглаживая светлую макушку. Ваня лишь в ответ крепко прижимался, пытаясь успокоиться, словно утопающий, хватался за него, как за спасательный круг. - У тебя тяжёлая стадия? С-скажи, я всё с-сделаю....умоляю, только не бросай меня, я т-тебя...- но сказать заветные слова не получается, заходясь приступом истерики, Ваня оседает на пол, всё так же обнимая кучерявого. - Ванюш, это не страшно, посмотри на меня, я здоров как бык.- пытаясь привести в себя Ваню, Серёжа слегка дёрнул за плечи после сказанной фразы. С широко открытыми глазами, Бессмертных оцепенел, медленно произнося: - Я перед тобой душу вывернул наизнанку, не скрывая ничего, а ты намеренно умалчивал о самом важном. Поклянись, что больше не соврёшь! - нервно прикрикнул Ваня. На глазах Серёжи тоже выступают слёзы и он в ответ покрепче сжимает в объятиях, нашептывая одно : "клянусь, только прости меня" Теперь очередь Серёжи оголять больное нутро. * * * Связанный узлами обязанности два года назад, он понял, выхода нету, как и шансов на выздоровление. С каждым разом ремиссия становилась лишь короче, а врачи неутешительно мотали головой и разводили руками, обрекая парня на безнадёжную участь. Серёжа был наверное самым лучезарным ребёнком, так говорили и взрослые и сверстники. Всегда весёлый, генератор разнообразных идей, всегда в окружении друзей и знакомых, он, словно магнит притягивал их взгляды, яркий, как палящее летнее солнце, жил, не зная боли и тягот жизни. Здоровый парень, полный сил , внезапно слёг с невыносимой болью в животе и температурой под 40°. Скорая, реанимация, куча врачей, вьющихся вокруг, с разными приборами и мед препаратами, а затем бесконечные обследование, заборы анализов и снова обследования. Диагноз - рак поджелудочной железы 3-тяя стадия. Шанс на полное выздоровление равен почти нулю. Слёзы родителей и сестры. Вот она - чёрная полоса во всей её красе. Первые месяцы в больнице были невыносимыми, мучения от препаратов, вливаемых в организм через капельницы, от которых тело билось в судорогах на больничной койке, было страшным испытанием. Серёжа помнит чёткое ощущение, присутствия смерти, запах, который он не спутает ни с чем на белом свете и этот металлический привкус на языке, от которого хочеться выплюнуть кишки . Он почти физически ощущал ледяные, костлявые пальцы на своей шее, которые вот-вот готовы были его придушить, хотя, Серёжа был бы даже рад. Хотелось умереть, лишь бы не чувствовать всю ту боль, оборвав бесполезные мучения. Одно и тоже. Белые коридоры, ставшие уже ненавистными, уколы, таблетки, снова анализы и процедуры. Бесконечный круг страданий, казавшийся неразрывным. Первая ремиссия. Возвращение в привычную жизнь стало таким же внезапным как и объявленный диагноз, словно смертный приговор, слишком тяжёлая ноша для 13- летнего парня. Исхудавшее почти до костей тело, мозолило глаза, когда Серёжа натыкался на своё отражение в зеркале. Мама мягко гладила по голове, на которой осталось лишь половина от шикарных каштановых волос, и смотрела так.....так как он ненавидел. Их глаза снова, магнитом, направлены на Серёжу, только ему тошно от каждого. Он ненавидел все эти взгляды, с боку достающих и шумных одноклассников, с боку сочувствующих взрослых, особенно учителей, которые дают поблажку даже там, где она не уместена, они смотрят на него, словно на покойника, ходячего трупа, также обрекая на страдания в одиночестве. Серёже больно и страшно, хочется сбежать, вырваться из плена назойливых расспросов и взглядов. Он срывается, плачет в кабинке туалета, зажимая рот рукой, содрогаясь, в немых рыданиях. Паранойя с каждым разом всё больше накатывает юношу, вечные кошмары, не отличавшиеся от реальности, сдавливали своими холодными оковами грудной корсет, заставляя сердце выпрыгивать из него. Спустя почти 2 года "обычной жизни", обморок словил его прямо на уроке, лёгкие отказывались вдыхать кислород, а живот словно разрывало тысячи ножей, Серёжа бился в конвульсиях у парты. Снова карета скорой, реанимация и темнота. Порочные, словно 9 кругов ада, один за одним били своими раскалёнными плетями по жизни парня. Тяжело. Своё 15 летие Серёже пришлось справлять прикованным к койке, в уже знакомой палате. Но даже в этот страшный период, Серёжа сумел завести дружбу с девушкой, по имени Наташа, из соседней палаты. Ей было 19, а Вадиму - её парню 21, он, каждый божий день приезжал её проведать, так и познакомились, сначала вызвав у старшего резкий приступ ревности, когда тот застал незнакомого парня у кровати любимой. Ситуация вышла до невозможности нелепой, но с того времени, Наташа, Вадя и Серёжа стали стабильной картиной в коридорах корпуса онкологии. Они никогда не говорили о диагнозе, так как понимали, что это ни к чему, и лишний негатив, лишь хуже будет отражаться на каждом из них. Эта парочка давала Серёже надежду и твёрдое понимание того, что нужно сражаться, и сейчас, представилась возможность, делать всё это не в одиночку. Их троица могла запросто разговаривать часами, сидя в Серёжиной или Наташиной палате, рассказывая смешные ситуации из прошлого, Вадя рассказывал про университетские приколы, подбадривал, говоря, что они не отвертятся и скоро тоже присоединяться к его общажной жизни . - ага, разве что в следующей жизни- горько усмехнувшись, подметил Серёжа. - ты чего, Серый, всё путём будет, сам же говорил, главное сильное желание, а там уже....на всё воля господа- немного обречённо сказал Вадим. - так, мальчики, хватит атмосферу грустную нагонять, и без того тошно, давайте лучше выйдем прогуляемся- подорвавшись с кровати, кинула Наташа. - да брось ты, Натусь, ничего мы не наганяем, говорю же, всё путём- последовал за любимой Вадя, приобнял её со спины. - опять сюси пуси в студию, фу как мило- с наигранным отвращении вещал Серёжа. Внезапно, Наташа падает на колени и трясётся, словно осиновый лист, пытаясь рукой заглушить рыдания. Вадя напугано опускается с распросами о самочувствии, а Серёжа понимает, что предпоследние фразы кинутые между ним с Вадимом, кольнули её по больному. - Наташ..., ты не одна, видишь, у тебя есть Вадя и я есть, рядом, всегда под боком, просто не стоит держать всё в себе. Знаю, страшно, но это не повод отчаиваться, наоборот, это толчок для нас, чтоб мы не забывали о ценности жизни. - присаживаясь около плачущей девушки, медленно проговаривал Серёжа. - я хочу жить нормально, хочу вырваться из этих стен. Пусть бог отдаст мне право на жизнь тех, кто намеренно из неё уходит. Почему...- захлёбываясь горячими слезами, говорила Наташа. Серёжа с Вадей беспомощно переглянулись. Реальность громом ударяла по сознанию юного парня. Ожидание чуда. Долгожданная ремиссия, а всего через полтора года вновь рецедив с острой фазой, что пожирала только восстановленное тело и убивала разгоревшийся дух. Через 4 месяца реабилитации снова, внезапное "Серёж, твой организм полностью чист, тебя выписывают". Радость в перемешку с настороженностью. На этот раз счастье длилось 10 месяцев, возвращая парня в пучину ада Пересиливая боль, кучерявый парнишка всё равно вставал, боролся, заражая упорством и верой остальных в онкологическом корпусе, вечно опущеным в траур и мрак, Серёжа вдохновлял своим примером людей, подобных ему, а больше всего Наташу, которая уже 7-мой год боролась за своё существование в этом мире. Узнав это, парень падал ей в ноги, называя во истину богиней и невероятно сильной девушкой. Та в ответ лишь смущалась и краснела, говоря прекратить такое дурацкое представление, но всё равно благодарила, крепко обнимая друга. Через пару дней их с Вадей встретила радостная весть от подруги - у неё ремиссия, выписка через два дня. Радость, облегчение. С боку Серёжи страх одиночества. Поздравления с "освобождением" граничила с просьбой чаще навещать его, но желание не возвращать сюда друзей пересиливало всё. Пусть они будут там, на "свободе", чем рядом со мной в кандалах болезни. Я снова один. С момента выписки прошло два месяца, до самого момента встречи с Ваней, которая стала судьбоносной для них обоих. 18-летний парень сидел в кабинете своего глав врача - Нины Васильевны, которая бранила Серёжу, за не соблюдение дисциплины в коридорах больницы. Женщина 50 лет, с русыми немного вьющимися волосами выше плечей, невысокого роста и тощего телосложения, проработавшая тут пол века, не злобная старуха, даже наоборот, мудрая и рассудительная женщина, которая заменяла многим пациентам психолога. Она была хорошим человеком, которого интересно было слушать и хотелось самому делиться с ней своими мыслями за чашкой чая, словно с самым родным человеком. - Нина Васильевна, это не на больницу, а на морг будет похоже, если тишину гробовую соблюдать все будут. После этих слов женщина смягчилась в лице, продолжив диалог. - ладно Серёженька, это не совсем то, зачем я тебя сюда позвала. Сейчас эти черепахи принесут кое какие документы и я всё объясню. - подмигнув, повеселела врачиха. Медсестра Настя, с соседнего корпуса внезапно ворвалась в кабинет, даже забыв постучать. - простите тёть Нин, меня задержала глав врач. - ой знаю я ваше "задержала", давай сюда бумажки Анастасия и лети на крыльях ветра обратно к роботе. - манерничала Нина Васильевна. Девушка удалилась так же быстро как и пришла, оставив их одних в кабинете. - ну, что ж, я что хотела сказать, анализы твои улучшились Серёж, только нужно тебе в нефрологию на пару деньков, а то и неделю заглянуть. - зачем?- немного опешил Сергей. - организм твой проверить вообще весь нужно, не только же за опухоль переживать. Стоит проверить работу почек твоих, а там заодно и сердце стоит глянуть. - хорошо Нин Васильевна, на когда назначено моё временное переселение?- повеселев говорил Серёжа. - на завтра, чтоб не тянуть кота за хвост, проверим тебя быстренько и всё, не переживай. - та я не переживаю, тогда я побежал пожитки собирать, до свидания Нина Васильевна - уже махая в дверях удалялся парень. *** Сидеть возле регистрационной стойки и смотреть на метушашуюся Настю было забавно. Серёжа непроизвольно давил лыбу, даже не пытаясь скрыть насмешку над медсестрой, которая по своей глупости перепутала все бумаги и теперь расхлёбывала свою оплошность. - сейчас-сейчас, Серёжа, я разберусь с бумажками и пойдём, тебе там нужно одну заполнить, только меня подожди. - Настасья Петровна, чего же вы такая расторопная, я тут уже битый час сижу. - издевался парень - так, Пешков, ты сейчас договоришься, не буди лихо, пока оно тихо. - грозилась медсестра. Коридор разразился громким смехом, паралельно с фырканьем обиженной Насти. Бедная девушка не замечая, зашугано дёргалась в попытках разобраться, но тёмная туча в виде глав врачихи с молниеносной скоростью надвигался в её сторону и явно не погладить по голове за хорошую работу. Отчитывать она её стала не дойдя ещё с десяток метров, зрелище ужасало, а Серёжа рад стараться, подглядел номер палаты в которую его должны заселит и улизнул под шумок, передвигаясь по этажам не привлекая лишнего внимания. Залетев в палату с разгону, он заметил на кровати вздрогнувшего от внезапного пробуждения парня. В глаза сразу бросились красивые золотистые на солнце локоны, немного закручивающиеся на конце и зелёные глаза, словно омут лесов, напугано и изучаеще смотрели прямо на него. Фраза сама вылетела из уст, толком не отфильтровавшись в мозге. - нихуя малышечка.... Так и сдружились, идеальный дуэт, ходячая кучерявая проблема, которая не могла усидеть на месте и спокойный русый кот, который часто останавливал и притормаживал безбашеного соседа. С первого дня знакомства, Серёжа чётко ощущал, что Ваня его родственная душа, с которым почти сразу поймав один вайб, творили порой полную дичь. Серёже нравилось быть подстрекателем, нравилось смотреть как скованный Ваня входит во вкус и уже сам выдвигает новые идеи заговора. Порой и правда так хотелось простых детских шалостей и беготни, а не той подростковой жизни, которую боится вспоминать Серёжа. Парень быстро понял что почучуть в его мыслях стал чаще промелькать Ваня, понял что порой от случайных прикосновений, место пробивало словно током отправляя электрический импульс в сердце, которое и без того быстро колотилось, словно при тахикардии. Так, в кучерявую голову быстро дошло осознание влюблённости, Серёжа был не сильно удивлен, что выбор пал на парня, ведь и раньше предполагал свою бисексуальность, но чтобы в парня с которым знакомы всего ничего, тем более, явного гетеросексуала. Хотя честно говоря, Пешкова и это не особо смущало и он лишь смело продолжал, прекрываясь рофлами, отпускать грязные и похабные шутки, подкаты и анекдоты в сторону Вани, ну и конечно же не упускал возможность дотронуться, шлёпнуть, взять за руку или поцеловать в щёку. Но в какой момент шутки переросли в нечто большее? Когда Серёжа чувствовал себя лучше, зарываясь в пшеничные волосы, когда успокаивался от тёплых объятий, сжимая в руках хрупкое тело, когда таял от нежности, лёжа друг на друге за просмотром очередного фильма или сериала? Но Серёжа был точно уверен, ему хорошо, тепло и уютно рядом с Ванечкой. Это любовь? Тогда он узнал, что эта любовь пахнет майским ветром и молоком с нотками древесных духов. И ещё, что любить - не всегда больно, и что тонуть в болотных глазах, которые словно трясина, затягивают в себя полностью, совсем не страшно. А Серёжа только и рад отдаться без остатка, лишь бы видеть родную улыбку и светлую макушку рядом.