Ручной лев

***

В который раз Рамос проклял своё любопытство не позволившее ему пройти мимо закрытой двери и заставившее заглянуть в его личный ад. Всю церемонию награждения: представление номинантов, в котором те вовсе не нуждались; щедро приправленные дежурными радостными нотками воспоминания ведущей об их успехах за прошедший год и предположениях о шансах каждого; объявление победителя, которым стал отнюдь не Криштиану; речь обладателя очередного в своей коллекции золотого мяча, — Серхио не сводил взгляда с Месси, буквально приклеив к нему всё своё внимание. Ему казалось, что его причастность к тайне аргентинского Мессии позволит ему увидеть то, что остаётся незамеченным и непонятым непосвящёнными в неё — мимолётные взгляды, едва заметный кивок головы, скрытый смысл между строк озвученных благодарностей, всё что угодно, что указало бы ему на то, что Криш и Лионель хотя бы говорят друг с другом за пределами редких эпизодов на футбольном поле. Ни-че-го. Каталонец вёл себя до зубовного скрежета естественно. Месси улыбался, растрогался во время речи, когда благодарность затронула имена родных, и был, казалось, искренне счастлив, совершенно не замечая присутствия в каком-то шаге от него оставшегося в этом году не удел Роналду. Возможно, ему только показалось, но лишь только в момент когда предстояло обменяться рукопожатиями эта непринуждённость дала трещину, и каталонец, на мгновение позволив опуститься уголкам губ, просто кивнул португальцу, не изменив своей привычке. В этот раз Криштиану поддержал его, одарив аргентинца ответным кивком, но сопроводив его настолько фальшивым оскалом, что передумай аргентинец и протяни руку — Роналду наверняка сломал бы ему пальцы. Не так Серхио представлял себе встречу двух любовников, но предпочёл списать всё на нечеловеческую конспирацию, щедро раздутую беспокойством за карьеру обоих. И всё же… это никак не вязалось с той беспечностью, позволившую Кришу не закрыть ту самую злополучную дверь, и его словами о том, что это Лио (боже, он назвал его Лио…) требовал от него острых ощущений. Даже это отсутствие рукопожатий только добавляло внимания к их отношениям. Да ради бога, можно было просто начать целоваться у всех на виду! Наконец-то пафосная часть завершилась, и все приглашённые принялись разбредаться, концентрируясь в небольшие группки по интересам. Для многих это означало долгожданную свободу, когда можно было стряхнуть с плеч прилипший к дорогим костюмам и платьям фарс, расслабиться, а, может быть, и свалить под шумок. Но только не для Серхио Рамоса. Испанец нашёл в толпе взглядом Роналду. Тот уже почти вышел за пределы заполненного людьми главного зала с фуршетом, но, словно почувствовав направленное в его сторону внимание, обернулся, заговорщицки подмигнув капитану сливочных. Рамос мысленно выругался, вновь почувствовав, как запульсировало в висках. Он до сих пор не понимал, как и зачем позволил Кришу втянуть его в свои подставные игры, но, к сожалению, состояние аффекта было слабым оправданием нарушению данного лучшему другу обещания. Проследив за удаляющейся спиной португальца, он принялся осматривать зал в поисках барселонского коротышки. Месси нашёлся на другом его конце, уже почти у самого выхода. Каталонец явно пытался избавиться от осадивших его со всех сторон доброжелателей, мечтающих первыми поздравить в очередной раз покорившего футбольный олимп инопланетянина. Прикрыв на секунду глаза, чтобы собраться с силами и сделать то, что должен, Серхио резво направился прямо к своему злейшему врагу. С каждым шагом он всё сильнее ощущал поднимающуюся в груди мутную тяжёлую неприязнь. Чёртов Лионель Месси стоял, неловко прижимая к себе золотую мечту жизни почти всех футболистов мира, скромно улыбался, отводя взгляд при очередной хвалебной оде в свой адрес, и всем своим видом вызывал лишь раздражение. Возможно, Рамос слишком много крутился в среде людей, сродни Криштиану. Он привык к медийности, к выставлению себя напоказ, словно дорогой упаковки очередного бренда, искренне не понимая, зачем аргентинский гном стал лучше всех, если не собирался пользоваться собственной популярностью. Его нежелание быть светочем пристального внимания виделось ему каким-то неправильным, вороватым, словно у Лионеля было слишком много скелетов в шкафу, готовых в любой момент выскочить, став всеобщим достоянием, стоило тому на секунду дольше задержаться в свете софитов под объективами камер. От чего ты бежишь, Месси? Куда ты бежишь? Чего ты так боишься? Серхио подошёл к нему в тот самый момент, когда каталонец отделался от последней пары, никак не желавшей заткнуться и перестать восхвалять его, чтобы он наконец-то мог убраться с этого удушающего праздника жизни. Ускорившись на последних шагах, чтобы всё выглядело так, словно он спешил и даже слегка запыхался, Рамос буквально подлетел к каталонцу, скривив недовольную мину. Даже притворяться не пришлось. — Какого чёрта, Месси?! Почему я должен искать тебя? — Мне тоже интересно, почему ты меня ищешь. — Искреннее удивление на спокойном лице аргентинца никак не вязалось с холодностью в тоне, и Серхио не удержался от того, чтобы закатить глаза и раздражённо фыркнуть. Никто не говорил, что неприязнь бланкос к блауграна была односторонней. — Тебя ищет целая свора журналистов ради какого-то там обещанного им интервью, но эти пираньи, видимо, так отчаялись найти что-то настолько мелкое в этой толпе, что даже попросили меня. — Меня не предупредили об интервью. — Брови Месси сошлись на переносице, и он опустил на мгновение растерянный взгляд, словно обращаясь к архивам памяти. — Ты мог бы просто позвони… — Нет у меня твоего номера! — Вспылил Рамос, понимая, что чем дольше он разыгрывает тут комедию, тем больше шансов провалиться и быть пойманным на не слишком то продуманной лжи. — Пойдём, отдам тебя на растерзание этим сволочам, и смогу наконец-то уехать. И если не хочешь, чтобы я тебя за шкирку тащил, то тебе лучше поторопиться. Резко развернувшись, испанец направился к противоположному выходу из зала. Тому самому, где немногим ранее исчезла семёрка его команды. Он обернулся уже на пороге, почти что ощущая накатывающую досаду от того, что Лионель оказался маленьким подозрительным говнюком и не клюнул на откровенный развод, но с удивлением обнаружил, что хмурый не по мероприятию гном следует за ним по пятам. Они вырвались из толпы в длинный пустынный коридор с десятком запертых дверей. Ярко красные дорожки, контрастируя со стенами цвета слоновой кости, больше всего напоминали диораму португальских колоний сороковых годов. Месси шёл молча, словно вняв совету не отставать, за что Рамос был только благодарен — хрупкая легенда могла дать сбой от первого же наводящего вопроса, но, должно быть в аргентинце щёлкнул тот самый тумблер покорности, из-за которой цивилизованный мир всё же имел возможность пару раз в год увидеть пресс конференцию Великого и Неповторимого. В этом веке, разумеется. Наконец, они дошли до нужной двери с указанной Кришем опознавательной табличкой, и Серхио, даже не замедлившись, чтобы не разрушить иллюзию срочности и не дать каталонцу ни секунды на размышления, неминуемо приведшим бы к сомнениям, распахнул перед ним дверь, буквально затолкав Лионеля в помещение. Это оказалось какой-то комнатой отдыха — пара диванов, стол для настольного тенниса, на стене — чёрный прямоугольник плазмы и несколько упаковок маленьких бутылочек с водой возле стены. Месси затормозил так резко, что едва закрывший за ним дверь испанец врезался ему в спину, не успев остановиться. Серхио поднял глаза, только сейчас осознав, что произошло — Криштиану встретил их на пороге, крепко вцепившись ладонью аргентинцу в руку, и даже переплёл с ним пальцы. Жест был достаточно интимным, чтобы заставить Рамоса в очередной раз пожалеть, что он влез во всю эту авантюру. — Стой на месте, гном. — На этот раз улыбка португальца была искренней, но ничуть не перестала напоминать злобный, пропитанный чёрной жаждой мести, оскал, сродни тому, которым он одарил Лионеля на сцене. Серхио услышал, как тяжело сквозь зубы выдохнул стоявший перед ним барселонец, буквально кожей почувствовав, что настроение у него явно не то, чтобы начать обниматься с устроившим ему сюрприз любовником. Криштиану к тому же использовал для обращение не самое приятное из прозвищ Месси, и испанец окончательно перестал понимать, что происходит. Если на церемонии Криш и Лио вполне оправданно могли вести себя как незнакомцы с претензией на неприязнь в виде вечного соперничества, то оставшись здесь наедине… Или всё дело было в нём, и аргентинец продолжал играть свою роль лишь для одного зрителя? Он сделал шаг в сторону, чтобы в поле его зрения попала не только напряжённая спина Месси, и вместо того, чтобы найти в облике каталонца ответы, лишь сильнее запутался, растерянно посмотрев на Роналду Португалец разорвал рукопожатие, отступив назад, и явно упивался происходящим, наслаждался зрелищем… но чего? Того, как Лионель стиснул при виде него кулаки? Того, как сжал зубы, нахмурил брови, или тем непередаваемым выражением отвращения, что создало всё это в совокупности на лице аргентинца? — Теперь ты используешь своих шестёрок, чтобы заманить меня? Рамос едва не отпрыгнул к стене. Взгляд, которым одарил его Месси был способен вырвать сопернику кадык на расстоянии. Ему показалось, что в глубине глаз каталонца что-то отразило свет, и будь он чуть более суеверным, то наверняка бы разглядел в этом блике влажную чешую свернувшихся там ядовитых змей. Он не ответил сразу только потому, что был слишком ошеломлён контрастом между всё ещё хранящимся в его памяти видением о задушенно стонущем каталонце и тем пугающим озлобленным гномом, что сейчас не столько поливал грязью его, сколько пытался побольнее задеть гордость португальца. Что произошло между тем днём и этим? В чём Криш мог так просчитаться, что ещё неделю назад позволяющий себя целовать аргентинец успел скопить за этими губами столько отравы? — Я запрещаю тебе оскорблять моих друзей. И выбрось ты уже этот мяч, всё равно всё куплено… — Криш неопределённо махнул рукой, и Лио тут же беспрекословно отшвырнул от себя добытую с потом и кровью награду. Золотой мяч гулко ударился о незастеленный ковром пол и замер ненужной безделицей, грустно слепя единственным бликом на пузатом боку. Серхио услышал, как рядом едва слышно прошипели что-то сильно похожее на «гнида». Нет, с этого праздника жизни стоило валить и валить как можно быстрее, избавляясь от гнетущих неудачами попыток понять, что же здесь происходит. Если бы Рамос мог хоть на секунду забыть об увиденном на Сантьяго Бернабеу, он бы голову дал на отсечение, что единственным желанием Месси сейчас было вцепиться зубами в глотку португальца. Последний, кстати, также не походил на ласкового любовника, продолжая скалиться и одаривая аргентинца взглядом, каким, вероятно, можно было смотреть на что-то внезапно прилипшее к подошве. Но если эти двое так ненавидели друг друга, почему бы каталонцу и вовсе не развернуться и просто не уйти, по пути ещё и толкнув Рамоса плечом так, чтобы раздробить ему пару костей. Было, разумеется, у Серхио, одно предположение. Роналду приказал Лио стоять на месте, как только они вошли. А затем выбросить мяч. И по какой-то непонятной причине Месси выполнил оба приказа. Воображения Рамосу хватило лишь на то, чтобы оправдать всё происходящее некой обоюдной игрой, что-то вроде прелюдии, в которой один доминировал, а второй подчинялся, но во-первых, он совсем в таком не разбирался, а во вторых, даже не хотел разбираться, когда дело касалось чего-то интимного между его лучшим другом и капитаном Барсы. Он и так чувствовал себя неловко, и не только сейчас, а, вероятно, с того самого момента, как застукал Криштиану, пытающегося достать языком Лионелю до самых гланд. — Ладно, у нас не так много времени. — С этими словами Роналду сдёрнул с себя пиджак, не поленившись отойти и аккуратно сложить дорогую вещицу на один из диванов, и вновь обернулся, смерив каталонца каким-то нехорошим долгим взглядом, прежде, чем снова направиться в его сторону. Серхио готов был поклясться, что аргентинец рядом с ним напрягся ещё сильнее. Вопреки своим словам португалец двигался медленно и вальяжно, словно большой кот, подбирающийся к своей парализованной, обездвиженной, но всё ещё живой жертве. Улыбка на его лице приобрела надменно-победные нотки. Он сделал пару шагов вперёд, небрежно пнув в сторону отброшенный Лионелем мяч, и это словно послужило сигналом. — Только попробуй снова, грёбанный ты сукин… — Закрой рот. — В голосе Криша не было даже угрозы, но челюсти барселонца сомкнулись с такой силой, что Серхио услышал, как клацнули друг о друга зубы. Месси запыхтел, злобно раздувая ноздри, и показал Роналду средний палец. И не произнёс больше ни слова. Рамос видел, что его уже буквально трясло в молчаливом яростном протесте, плотно стиснутые губы и сжатые до белых костяшек кулаки мелко подрагивали, это просто не могло быть всего лишь игрой, подобное не разыграть… и всё же… он снова повиновался приказу? Беспрекословно, словно просто напросто не мог поступить иначе. Словно у португальца была над ним какая-то неведомая, почти магическая власть. Словно… Внезапное осознание полыхнуло в мозгу такой яркой вспышкой, что впору было ослепнуть. Неужели в этом было всё дело: Лионель никогда не пожимал Криштиану руку, а только что Серхио стал свидетелем, как это случилось только они вошли. И теперь… Месси исполнял его приказы. «Бред, бред… немыслимо…» — Лениво и словно нехотя забились в голове Рамоса мысли, которые мозг отчаянно не желал принимать на веру. — «Надписи — ладно, имена, время до встречи, даже грёбанные цветы, но чтобы так?!» — Вы связаны… — Из лёгких казалось выпустили весь воздух. Рамос сделал ещё один шаг назад, уткнувшись спиной в стену и почувствовав, как желудок падает в гравитационный колодец, вытягиваясь в тонкую струну спагетти. Он не спрашивал, даже не утверждал, испанец просто пытался уложить в голове осознания того факта, что Лионель действительно исполнял любой приказ Криша. Улыбка Криштиану, обращённая к нему и, на этот раз, немного украсившая его лицо искренностью, только подтвердила догадку Серхио. — Ты догадался, Сесе. — Роналду был уже совсем близко, ещё один шаг, и Месси резко выбросил вперёд руку, в надежде достать до лица португальца. Разумеется, тот сразу пресёк его попытку. — Опусти руки и даже не думай о том, чтобы ударить меня. Не сопротивляйся, Лио. Руки аргентинца тут же расслабились, плетьми упав вдоль тела. Он опустил глаза, рвано задышав, но Рамос видел, как лихорадочно скользит его взгляд по полу в попытке найти хоть одну возможность вырваться из схлопнувшейся вокруг него ловушки. Криштиану усмехнулся, почти нежно растрепав волосы на голове каталонца, и, наклонившись, коснулся их губами, довольно протянув: — Потрясающе, правда, иметь власть над своим самым заклятым врагом? — Ладонь в волосах Лионеля сжалась, потянув пряди вверх, заставив его привстать на носки и запрокинуть голову. Сквозь зубы барселонца вырвался глухой стон, и португалец прижал к его губам большой палец, бесцеремонно смяв их, и увлажнив подушечку чужой слюной. — Это неправильно… — Серхио замотал головой, словно не желая ввязываться в откровенно аморальное действие, но за его спиной была стена, а взгляд никак не желал отрываться от мокрого блеска на губах Месси, всё ещё мучимых пальцами Криша. — Да ладно, Сесе. Не ты ли после каждого класико плюёшься ядом рассказывая мне, что сделал бы с этим милым маленьким гномом, будь у тебя хоть полчаса полной безнаказанности? — При этих словах одна из рук Криштиану, оставив в покое покрасневшие и припухшие губы, скользнула на горло Месси, и на Рамоса уставился полный опасения… нет, даже не опасения, а настоящего страха взгляд. Лионель приоткрыл рот, словно собирался, что-то сказать, но, разумеется, не произнёс ни звука. — Это совсем другое. Это… Это не то, что делаешь ты. Серхио почувствовал, как в ушах забился пульс, и на спине выступили капельки пота. В памяти вновь всплыли вцепившиеся в край столешницы пальцы каталонца, выстроившись в его голове наконец в законченный образ той мерзости, что позволял себе Криштиану в отношении… да пусть и Лионеля Месси — живого человека! Это было банальным насилием, он отдавал приказы, которые из-за неведомой связи, существующей в их мире, аргентинец просто не мог игнорировать, выполняя против своей воли. — Мне казалось, ты хочешь добавить и его в свой список? Впервые в своей жизни Рамос пожалел о чересчур доверительных отношениях между ним и португальцем. Этот список был не более чем развлечением, он не вёл его на бумаге, как одержимый гоняясь за трофеями, и расставлял галочки лишь в своём воображении, используя как повод в очередной раз исполнить танец павлина в общей раздевалке и повеселить друзей. Мысль о том, что Роналду всерьёз подумал, что он может ради простого развлечения заставить кого-то силой, больно ударила по тем светлым чувствам, которые он питал к… определение «лучший друг» со скрипом провернулось в мозгу и покрылось ржавчиной. — В мой список люди попадают добровольно. — Процедил он сквозь зубы, глядя в улыбающееся лицо португальца и не смея встретиться взглядом с загнанной обречённостью в глазах всё ещё прижатого к нему соперника. — А он и не сопротивляется. — Улыбнулся Криштиану, наконец-то выпустив Лио из объятий. — Но как знаешь… Я ненадолго, можешь подождать меня здесь, посмотреть телевизор, пока я немного утешу своё непомерное эго за унижение поздравлять этого маленького выскочку на сцене на глазах у всех. Заодно избавишь меня от опасности быть обнаруженным ещё кем-то, признаться, мне просто нравится, как открытые двери нервируют нашего замкнутого друга. Пойдём, блоха. Роналду усмехнулся и потащил Лионеля к ещё одной двери, присутствие которой Рамос заметил только что. И то, как Месси покорно последовал за ним, кажется, сломало что-то в испанце окончательно. «Да чтоб тебя, мелкий аргентинский выродок…» Серхио с отчётливым щелчком сжал зубы и потряс головой, с силой вжимая ладони в лицо. Нужно было как можно скорее принять решение, но странное чувство гордости и противоречивость взглядов на вещи заставили промедлить лишнюю минуту. С каких пор ему не всё равно, что происходит с барселонским коротышкой? Криштиану прав, он всего лишь их соперник, он доставляет проблемы, и Рамос сам не раз испытывал яркое чувство удовлетворения, чувствуя, как шипы на бутсах врезаются в чужие щитки. Казалось, эта связь была лишь утешающим подарком судьбы для Самого Лучшего, что навсегда был обречён остаться вторым номером, так и не сумев превзойти венец творения футбольного Бога. И пусть сам Серхио и был больше шокирован, чем обрадован открывшейся ему тайной, но он был согласен, что своей непоколебимой идеальностью Лионель Месси заслужил, чтобы на нём отыгрались. — Он заслужил это… — Тихо прошептал Серхио, с отвращением заметив, что он всего лишь оправдывается. Вслух это прозвучало ещё хуже, чем в мыслях. Он принял решение, подходящий ответ уже бился у него в затылке. Так и не сумев за эту минуту выдумать достойной причины просто наплевать и откреститься от происходящего, Рамос сорвался с места, врываясь в помещение, в котором скрылся португалец со своей жертвой. Это оказалось продолжением комнаты отдыха, разве что только эта её часть была совсем небольшим по размеру кабинетом. Тут были только крепкий стол, перед какой-то картиной с кляксами, занимающей всю стену, спрятанное за опущенными жалюзи окно прямо напротив двери, и непомерно вычурный кожаный диван. Своего рода VIP-комната, и от ассоциации с подобными в каких-нибудь злачных заведениях сразу же захотелось блевать. — Рон, подожди! — Серхио натянул на лицо сальную ухмылку, стараясь не замечать, что Месси уже лишился своего пиджака, и непослушные пальцы замерли на пуговицах у воротника рубашки. Он дождался когда Криштиану положит на руки аргентинца свою ладонь, остановив его, и обернётся с видом заинтересованного опасения. Правильно, вполне ожидаемо от Рамоса было бы сейчас испортить ему всю малину продолжением нотаций, но испанец выбрал иной вариант. — Я подумал, знаешь… такой шанс выпадает всё же один раз в жизни и… имя Лионеля Месси в моём списке… такое можно в рамке на стену вешать. Роналду вновь оскалился и ощутимо расслабился. Сократив расстояние, он дружески ударил Серхио по плечу. — Я не сомневался в тебе, дружище! — Приблизив своё лицо к уху капитана, португалец добавил уже шёпотом. — Теперь уж блоха точно запомнит своё место. Обещаю, он будет ласковым и послушным. Кивнув, Серхио сделал шаг вперёд, оказываясь прямо напротив Месси, и, до конца доигрывая роль, мягко провёл ладонью по его щеке. Не будет, верно… но ничто не могло скрыть от него, как вздрогнул от его прикосновения аргентинец, передавая свою дрожь по кончикам пальцев прямо в грудь испанца, где жалостливо заныло сердце. — Одна просьба, Криш. — Рамос дождался вопросительного мычания со спины, и через силу выталкивая омерзительные слова из горла, продолжил. — Можешь приказать ему выполнять всё, что я от него захочу? У меня много… нестандартных желаний. — Разумеется. — Улыбку Роналду можно было расслышать даже в одном произнесённом слове. — Слышал, Лионель? Делай всё, о чем тебя попросит Серхио Рамос… даже если тебе это ооочень не понравится. Взгляд каталонца впился в лицо Серхио страхом. Лио не притворялся, никакой показной бравады, горделивых ноток отвращения или ненависти в кривизне губ… Будучи полностью во власти посторонних людей, он действительно был в ужасе от того, что может велеть ему сделать один из самых заклятых его врагов. Рамос почувствовал, как внутри него закипает гнев вперемешку с жалостью. Он даже не был сторонником бондажа или связываний, предпочитая полностью доверительные отношения и обоюдное желание получить удовольствие. И да, он бы мечтал получить от Лионеля этот жалкий взгляд, но на поле, от переступившего через себя и признавшего его превосходство Мессии, точно не здесь, не когда его злейший враг был повержен и связан по рукам и ногам, не тогда, когда у каталонца просто не оставалось другого выбора. Дверь за Криштиану захлопнулась крышкой гроба, заставив стоявшего перед ним аргентинца снова вздрогнуть. Серхио был уверен, что если бы существовал способ разрушить оковы связи, пусть и путём уничтожения мира, Месси сделал бы это. Сделал бы, только чтобы иметь возможность отступить от него хотя бы на один шаг. Рамос с трудом дождался, когда из соседней комнаты раздастся звук включенной плазмы, призванной то ли скрасить ожидание португальца, то ли заглушить то, что должно было произойти здесь и сейчас между ним и барселонцем, и сделал ещё один шаг вперёд. Месси снова рвано задышал, его взгляд, ясный и живой, лишённый какой-нибудь навеянной связью дымки полузабытья, в панике забегал по лицу Серхио. Чтобы не видеть этого, испанец опустил глаза, замечая, что пальцы каталонца всё так же судорожно сжимают пуговицу на воротнике. — Опусти руки. — То, как непримиримый соперник мгновенно исполнил его просьбу… приказ, сделало больно. Какой смысл в борьбе, если твой враг всего лишь послушная кукла? Переборов в себе отвращение уже не к Лионелю конкретно, а ко всей ситуации в целом, Рамос наклонился к его уху, прокляв развитое периферийное зрение за то, что заметил, как при его движении зажмурился аргентинец. Но он не мог позволить Кришу услышать свои слова. — Кивни, если я прав, Месси. Если я увезу тебя отсюда подальше, связь перестанет работать? Судорожный выдох сопровождался серией настолько мелких киваний, что их можно было принять за сильную дрожь. — Вот и отлично, тогда старайся не шуметь и иди за мной. Выпрямившись, Рамос лишь мельком скользнул взглядом по ошарашенному, полному опасливой надежды лицу Лионеля и подошёл к окну, одним движением поднимая на нём жалюзи. Снаружи виднелись деревья они находились где-то сбоку от главного входа, но, что было важнее всего, отсюда была видна парковка, на которой Серхио оставил свой автомобиль. Прислушавшись к звукам какой-то передачи по ту сторону двери, он всё же решился, и распахнул окно, матеря про себя дорогущие брюки и мечтая о простых спортивных шортах, в которых не так паршиво было бы влезать на подоконник.