Ручной лев

***

По скромным прикидкам позади осталось уже более двух километров прямого хода от здания, в котором происходила церемония награждения. Серхио не задумываясь вёл машину вперёд, гадая, не придётся ли ему и вовсе выехать за город, время от времени бросая взгляд на тихого аргентинца на пассажирском сидении. Месси всё ещё не говорил, не двигался и, порой, казалось, даже не дышал, всё больше походя на ту самую куклу. Его взгляд опустел, растеряв живость искрящейся паники, и не выражал ничего, направленный куда-то вперёд, туда, где петляли нескончаемые улицы, наполненные огнями опустившихся на Париж сумерек. У Серхио не было родственной души. Вернее… может быть она и была, но даже если и так, то связь никак себя до этого момента не проявила. В их мире вообще было не так много этой странной, и до сегодняшнего вечера казавшейся испанцу волшебной особенности. Скажем… жалкая одна тысячная процента от всего семимиллиардного населения планеты. Журналисты охотились за подобными людьми, словно за райской птицей, существовали многочисленные весьма популярные шоу, куда приходили ищущие, рассказывая о своей особенности в надежде ускорить воссоединение, или же те, кому уже посчастливилось встретить того самого, единственного, определённого им судьбой, вызывали умиление рассказами о том, что они будто бы прозрели, поняв, насколько слепы были всю свою прежнюю жизнь. Было и много тех, кто просто напросто подделывал татуировки с именами на запястьях или же как-то иначе имитировали другой вид связи, чтобы привлечь к себе побольше внимания. Но всех этих людей объединяло одно — ощущение чуда. Рамос и сам считал это чудом. Пока не узнал о связи своего лучшего друга с его заклятым врагом. И та яростная безнадёжность в глазах Лионеля, что он сегодня увидел, никак не походила на чудо. Что это вообще за связь такая, которая превращает тебя в раба? Заставляет против воли исполнять приказы родственной души и любого, на кого тот укажет пальцем? Внезапно пришедшая в голову догадка заставила Рамоса сдавленно выругаться, ударив ладонью по рулю. Это же надо было быть таким идиотом! Месси ведь исполняет и его приказы тоже! Он ведь мог просто заставить его снова говорить и вести себя не как экспонат из музея мадам Тюссо! — Чёрт, я ведь могу… Договорить он не успел. В этот самый момент всё тело Месси словно скрутила самая ужасная в мире судорога. Он так резко и шумно втянул в себя воздух, что Серхио, не ожидавший этого, едва не вильнул в сторону, вцепившись пальцами в руль. Выглядело это так, будто аргентинец провел всё это время под водой, наконец-то вынырнув и позволив агонизирующим лёгким сделать живительный вдох. — Проклятье! — Каталонец приложился кулаком о приборную панель, скорчившись на пассажирском сидении и закрыв лицо ладонями. Его снова затрясло, как человека, вздумавшего просидеть в ледяной воде несколько часов подряд. Справа мелькнула полупустая парковка. Почти не освещённая из-за того, что витрины магазинов вокруг были либо закрыты опущенными железными щитами, либо заколочены досками, с нарисованным ярко-красной краской словом «Аренда», местами заклеенным рекламными плакатами. Этот район уже мало походил на блестящее лоском и вложенными в каждый квадратный сантиметр нежилой площади деньгами окружение Большого Дворца, но сейчас это было как раз то, что им было нужно. Свернув на парковку, испанец заглушил двигатель, оставив в качестве единственного источника освещения одинокий фонарь в метре от припаркованного автомобиля. Он старался не смотреть на Лионеля, направив всё своё внимание в едва подсвеченную черноту за лобовым стеклом. — Прости, слишком поздно сообразил, что мог попробовать приказать тебе разговаривать и… — Ничего. — Тут же глухо отозвался через прижатые к лицу ладони Месси, перебив его. — Я… просто дай мне минуту. Рамос кивнул, только после этого поняв, что Лио его не видит, но осязаемая тишина, воцарившаяся в салоне и без того была достаточным ответом. В конце концов он даже не сомневался, что аргентинцу была нужна эта минута. Ему самому должно быть потребуется гораздо больше времени, чтобы события вечера перестали бурлить в крови, хоть немного побледнев в памяти. Наконец каталонец опустил руки, прикрыв глаза и устало откидываясь на спинку сидения. Выглядел он ужасно, и чувствовал себя, наверное, так же, по крайней мере насколько мог судить сам Серхио. — Спасибо. — Не благодари, я поступил правильно. Услышав рядом тихий смешок, испанец скосил глаза, опасаясь, что у Месси началась истерика, и связанных с этим проблем, но аргентинец держался. — Не ожидал. Я до последнего был уверен, что ты решил поступить… иначе… Серхио вновь почувствовал поднимающийся в груди гнев. Словно по привычке он сконцентрировал его на Лионеле, мысленно ощетинившись едкими колкостями и приготовившись защищать цвета клуба, эмблему, или всю, так ненавидимую каталонцами, Испанию разом. У него чёрт возьми было достаточно морали, чтобы отличить чёрное от белого, даже если тьма исходила от самых близких ему людей, а защищать от них приходилось кровных врагов. Он обернулся и уже почти открыл рот, чтобы нелестно высказаться в адрес тех же сине-гранатовых, и того, что «будь на моём месте блауграна, они бы так и поступили», но одного взгляда на полностью разбитого и почти уничтоженного аргентинца хватило, чтобы одуматься и направить всю злость в нужное русло. Он ещё не знал, как будет смотреть в лицо самому перспективному игроку своего клуба, как будет играть рядом с ним на поле, но не сомневался, что вряд ли сдержится, чтобы не попытаться изукрасить в кровь красивое лицо португальца. — Ты в порядке? — Нет… но буду. Просто… можно попросить тебя кое о чём? — Лио открыл глаза, повернув голову в сторону испанца, и тот против воли почувствовал проползший между лопаток холодок. Глаза Месси напоминали стёкла фонарей, за которыми погас огонь. Совершенно безжизненные. — Не рассказывай, пожалуйста, никому. — Ты сам не собираешься ничего с этим делать, правда? — Рамос постарался сделать так, чтобы фраза прозвучала, как вопрос, но это была самая настоящая претензия. То, что делал Криш было ужасно, безнравственно и просто напросто жестоко по отношению к Лионелю. И если бы Серхио обладал чуть менее развитой совестью, сейчас аргентинец не сидел бы в его машине на окраине Парижа, а, вероятно, был изнасилован дважды. И он собирался вот так просто проглотить своё унижение в очередной раз и промолчать? — Ты не думал… не знаю, обратиться в полицию? Подать на него в суд? Пойти на эти многочисленные шоу, что крутят по телевизору? Месси покачал головой. — Ты, может быть, не до конца понял, что произошло, но, это же очевидно, стоит Роналду приказать, и я сам обвиню себя прилюдно во всех грехах. Или опровергну обвинения, заявив, что мне просто было нечем заняться. Или же спрыгну с крыши. — Последнюю фразу Лионель вновь сопроводил невесёлым смехом, как-то поёжившись и обняв себя руками за плечи. — Я никогда не знаю, что взбредёт ему в голову в очередной раз, полагаю, что поделиться мной — не самый страшный вариант. И… правда, спасибо, что ты сегодня меня вытащил. Серхио промолчал. Ему становилось неловко от благодарностей каталонца, и он против воли почувствовал желание поскорее от него избавиться. Словно отсутствие Месси в его автомобиле физически могло исправить всё произошедшее, стереть из его памяти выходку Криштиану и позволить ему и дальше бессовестно оскорблять после каждого матча барселонскую блоху, вместо того, чтобы обнаружить наконец-то что тот, оказывается, тоже человек, и оказался в огромной такой заднице из-за его сокомандника. — Что-то ещё? — Отвези меня, пожалуйста, в мой отель. — Лионель внезапно смутился, и, словно оправдываясь, хлопнул себя ладонями по бокам. — Серьёзно, у меня даже пиджака нет, не говоря уже о наличности, а возвращаться во Дворец… сам понимаешь. Рамос только хмыкнул, кивнув и вновь повернув ключ в зажигании. Благодарности ровно ничего не значат, он не мог сообразить, как именно Месси относится к нему в данный конкретный момент, но хотя бы в их желании как можно скорее прервать вынужденную совместную поездку они оказались единомышленниками. Машина продолжала стоять на месте, тихо подрагивая от урчания двигателя. Оставался ещё один важный вопрос, ответ на который Серхио был обязан получить. — Ваша связь… если мы поедем в обратную сторону, она не появится снова? — Нет. Это не так работает. — Аргентинец отчего-то сделал паузу и опустил глаза, но от Рамоса даже в темноте не укрылось, как тот покраснел. Кажется, он не слишком то часто обсуждал с кем-то свою связь. — Всё дело в прикосновении, именно в рукопожатии. Казалось бы, просто держаться от него подальше, но этот сукин сын научился заставать меня врасплох, подкрадываться, использовать других, чтобы привели меня к нему… Он использует каждую возможность, чтобы в очередной раз потешить свое эго. — Я не знал… — Рамос с силой провёл ладонью по векам, вжимая в глазные яблоки пальцы, пока перед внутренним взором не заплясали чёрные круги. Он почувствовал себя настоящим уродом из-за того, что стал, пусть и неосознанно, непосредственным участником описанной Лионелем схемы, и позволил себе роскошь содрогнуться. — Я застукал вас на Сантьяго Бернабеу и… мягко говоря охренел. Но… я подумал что вы просто… ну… вместе. И когда попытался пристыдить Криша за секс с тобой, с блауграна, с самим… не важно. Он попросил меня устроить тебе сюрприз. Но, чёрт возьми, я ведь даже подумать не мог! — Забей. — Месси выдохнул, отвернувшись к окну и уставившись не то на своё отражение в стекле, не то на тёмную улицу. Голос его казался серым, словно камень. — Не ты, так кто-то другой. Он бы нашёл способ достать меня. Серхио не знал, что на это ответить — разговор был окончен. Он показал поворотник, медленно выруливая с парковки, и ускоряясь на чёрной ленте, ведущей в сторону виднеющихся из-за старинных двухэтажных домиков широких лучей прожекторов Большого Дворца, пронзающих собой небо. Аргентинец молчал, съёжившись на пассажирском сидении, словно в попытке стать ещё меньше и незаметнее. Рамос видел только его затылок, но узел, стянувшийся у него в животе никак не желал расползаться, настойчиво требуя хоть что-то сказать и отвлечь каталонца, но с каких пор ему было не всё равно, что происходит с барселонским коротышкой? С этих? Он прокрутил воспоминания всего вечера в ускоренном режиме, выискивая что-то значимое, что-то, что в сравнении с потрясшим его откровением чужой связи, оставило хотя бы еле заметный след, и, наконец, с сочувствием окинув взглядом поникшие плечи Месси, заговорил: — Лио? — Испанец дождался короткого вопросительного мычания справа от себя. — Мне жаль, что пришлось оставить там твою награду. — За то, что ты сделал, Рамос, я готов отдать её тебе.