Ручной лев

***

— Какого чёрта, Рамос?! Ты совсем охренел?! От толчка Серхио свалился с кровати так быстро, что проснулся уже на полу, успев краем сознания порадоваться, что приземлился задницей на скомканное одеяло, немного смягчившее удар. — И тебе доброе утро… — Пробормотал испанец, поднимаясь на ноги, и потирая одновременно глаза кулаком и ладонью другой руки всё же ушибленный бок. Он немного ошибся — липнувшую к предметам темноту едва тронул бледный рассвет, а значит, формально, была ещё ночь. — Не нужно благодарностей, они немного… болезненны. — Что ты несёшь?! Почему ты здесь?! — Лионель стоял по другую сторону от кровати, сжимая кулаки. Волосы его, растрепавшись, стояли торчком, футболка помялась, но, не смотря на сонный вид только что проснувшегося человека, испанец даже слегка испугался его свирепого взгляда. — Тебе опять приснился кошмар и я… — Решил залезть ко мне в койку?! — Ты не хотел просыпаться! — Рамос неосознанно поднял руки перед собой, пару раз ударив ладонями воздух в успокаивающем жесте, словно и правда опасался, что аргентинец просто напросто решит перейти к рукоприкладству. Он видел, как от злости у Месси перехватывало дыхание, он был готов к его гневу, предвидел, и заранее смирился. — Я лёг рядом и это подействовало. А потом остался, потому что тоже хотел спать, а не бегать к тебе каждый раз, как ты начнёшь кричать во сне. Лицо Лионеля мгновенно замкнулось, давая понять, что какие-то из слов Серхио его коснулись. Он снова уставился в пол, бледная кожа заалела на щеках пятнами, и каталонец расцепил сомкнутые зубы, чтобы процедить: — Извини, мне не следовало оставаться на ночь. — Всё хорошо, Лио… — Ничего не хорошо! Ты хоть представляешь… Ничерта ты не представляешь! — Так расскажи мне, прошу. — Спокойный голос Рамоса заставил аргентинца осознать, что он сорвался на крик, и тот закрыл лицо руками, шумно выдохнув сквозь пальцы. Последовала пауза, означавшая чуть больше, чем минуту тишины. — Я испугался. — Дрожь в голосе Лионеля больно резанула Серхио по груди, но он остался стоять на месте, не осмелившись прервать грохот очередной рушившейся между ними стены. — Я подумал, что я снова с ним… У Рамоса перехватило дыхание, и он позволил себе роскошь содрогнуться. Он мог ещё предположить, что каталонец заподозрит в недобром его, но призрак собственного Дьявола оказался сильнее страха перед живым человеком. Вновь проснувшаяся ярость затопила разум, лишая дара речи, сердце колотилось в рёбра. Серхио показалось, что он ненароком коснулся чего-то запретного. Он изо всех сил боролся с распиравшим любопытством — в конце концов, каждый имеет полное право хранить свои секреты, — но как он с собой ни боролся, все было тщетно. Жажда узнать, как далеко позволял себе зайти Криштиану только сильнее терзала его. — Такое случалось раньше? Ты просыпался с ним в постели? Лионель отнял руки от лица, глядя куда-то в сторону двери из комнаты, словно разговаривал он с ней, а не с Серхио, и кивнул. — Не часто, но… Однажды я провёл в его доме больше недели. Мне повезло, что это был конец межсезонья, начинались игры, и этот урод верно подумал, что Барселона поднимет слишком большой шум, если я вдруг не заявлюсь на тренировки. Если у него есть время, то он использует его всё. Голос аргентинца дрогнул, и он закончил говорить. В комнате стало неуютно тихо, но смысл молчания переменился. Чёрная ненависть к бывшему лучшему другу захлестнула Серхио, с языка рвались грязные ругательства, красная пелена застлала глаза настолько плотно, что он едва не упустил, как каталонец, невесело усмехнувшись, стёр с щеки скользнувшую по ней мокрую каплю. Ярость, как отрезало, отрезвляющий холодок впился в позвоночник, бросая Рамоса вперёд. — Не слишком-то приятная тема для утренней беседы, верно? — Лио засмеялся. Прерывистые, безрадостные звуки походили больше на попытку скрыть за ними крик боли. — Мне, наверное всё же лучше вызвать такси и… Серхио опасался, что снова может вызвать гнев маленького Мессии, боялся, что одно мягкое прикосновение способно сломать его ещё сильнее, но он был уже рядом, и, протянув руки, обнял Лионеля с такой силой, что ощутил, как у того хрустнули рёбра. — Мне жаль, Лио… — К его удивлению, каталонец замер, может быть слишком удивлённый, даже не пытаясь оттолкнуть его и освободиться. — Я не всесильный, но я сделаю всё, чтобы не позволить больше ему причинять тебе боль. — Я знаю, что это невозможно. — Тихий голос ударил Рамоса в ключицу, вызвав очередную вспышку жара за грудиной, и скользнул дрожью по телу. — Но всё равно… спасибо. — Просто вернись в кровать, ты же понимаешь, что я тебя сейчас никуда не отпущу. — Почувствовав, как под его руками напрягся аргентинец, он ослабил хватку, постаравшись сделать так, чтобы его голос звучал скорее сонным, чем категоричным. — Пожалуйста, Лио, я же не сделал ничего плохого. А если ты уедешь, то я не смогу уснуть и буду метаться по дому… — Ладно. — Резкое согласие почти ошеломило. Серхио ожидал, что Месси начнёт препираться, и в паузе уместилось три долгих вдоха. — Только не прижимайся ко мне так больше. Лионель выбрался из кольца его рук, подняв с пола одеяло, и, забравшись на кровать, укрылся им с головой, словно не желая оставаться у кого-то на виду. Рамос ещё с мгновение переминался с ноги на ногу, размышляя означает ли это, что ему нужно уйти, пока смысл сказанного каталонцем не дошёл до него. Ему ведь разрешили остаться! С небольшой оговоркой, разумеется, но она казалась такой несущественной мелочью, что испанец совсем не к месту вновь ощутил разгорающийся в груди пожар. Привычная реакция на близость, хоть и в его случае сильно ограниченную. Он осторожно лёг на самый край кровати, не претендуя даже на уголок одеяла, закрыв глаза, и постаравшись успокоиться. Рядом зашуршало, но Серхио не подал вида, что его это хоть как-то заботит, просто отметив про себя, что у Месси закончился воздух и он высунул голову. Тихий шёпот застал его врасплох, заставив всё же поднять веки, взглядом находя в темноте профиль аргентинца. — Знаешь, я ведь нервничал перед тем матчем, когда мы впервые встретились. О нас уже говорили, две восходящие мировые звезды футбола. Я хотел проявить себя, и, когда началась чертовщина с ногами, я больше всего расстроился, что не смог показать Криштиану на что способен, боялся, что он решит, что я очередой ни на что не способный отбыватель номера. А сейчас многое бы отдал, чтобы он не знал о моём существовании. Месси повернул голову к Рамосу и, заметив, что тот лежит в одних трусах на простыни, сам укрыл его половиной одеяла. Он лежал в каких-то считанных сантиметрах от испанца, но эти сантиметры были всё равно, что другой край мира, и всё же, от этого жеста Серхио ощутил такое умиротворение, что закружилась голова. — В детстве, в Росарио, я мечтал, чтобы я оказался одним из тех, у кого будет родственная душа. Я часами смотрел в небо, представляя, что она где-то там, тоже, как и я смотрит на те же звёзды, и это казалось мне таким волшебным… — Лионель прикрыл глаза, шумно выдохнув. — Иногда мне кажется, что если бы я мог вернуться к тому глупому мальчишке, я бы надавал ему подзатыльников и велел стать рыбаком, никогда не покидать Аргентину… но я почти уверен, что он бы меня не послушался. Тот мальчишка слишком любил футбол, настолько, что пересёк океан ради возможности просто гонять мяч по полю. Он оставил ради него свой дом, свою семью, оказался один на один с Дьяволом… Он мог бы сбежать обратно в Аргентину, но он всё равно не бросил играть… Глупо, правда? Серхио, за всё то время, что говорил аргентинец не проронивший ни звука, осторожно скользнул ладонью по простыни, найдя ладонь барселонца, и крепко сжал её в собственной. — Теперь ты не один, Лио.