Ручной лев

***

Сон пришёл к Рамосу неожиданно, просто утянув его из реальности в тёмный бездонный колодец. Ему снились Париж и Лионель, запертый с ним наедине в маленькой комнате отдыха. Грохот телевизора из соседнего помещения оглушал, мозг словно расплющился, и мысли неповоротливо расползались в стороны, концентрируясь лишь на выражении невозможных чёрных глаз напротив. Месси по-прежнему пытался справиться с пуговицами на воротнике своей рубашки, но в его взгляде больше не было страха, только тяжёлое томительное желание. Серхио протянул руку, коснувшись его щеки, больше не ощутив дрожи в чужом теле, и аргентинец сразу же вскинул голову. Приоткрытые губы притягивали к себе, и то, насколько близко они оказались от его собственных, испанец понял только ощутив влажное прикосновение поцелуя. Сердце забилось, кровь загрохотала в горле и изнутри по рёбрам, словно пытаясь выбраться, взметнувшись в воздух фонтаном, как в одном из тарантиновских фильмов. Эйфория тягучей патокой вползла в вены, вызывая кислородное голодание, и Серхио резко распахнул глаза, полностью оглушённый, рвано хватая ртом воздух от всплеска адреналина, вызванного в нём обыкновенным, хоть и немного эротическим, сном. За окном всё ещё было темно, и испанец прикрыл глаза, пытаясь успокоить напрягшееся тело, но после приснившегося в постели ему больше не лежалось. Он поднялся и, в нерешительности пометавшись по комнате, вышел в коридор, тихо направившись к чужой спальне. Рука замерла в миллиметре от ручки, не позволив ему повернуть её и совершить ещё одну ошибку. Серхио стиснул зубы. Обида кричала в голове, невидимым кулаком сжимая ему внутренности. Он сказал Лионелю, что тот его не привлекает. Соврал, разумеется, но когда он это говорил, в словах было больше правды, нежели крылось сейчас. Каталонец доверял ему, а он… что он только что собирался сделать, ворвавшись к нему в спальню? Ком стоявший в горле опустился в грудь. Сочувствие в сторону аргентинца боролось в его сознании со злостью к обстоятельствам, к Криштиану, к миру, позволившему образоваться в собственном хаосе связи, сломавшей Лио жизнь, а из-под них, робкая по началу, яркой звездой выползала слепящая паника — Месси стал его невозможной, недостижимой и навязчивой идеей. Будь у него больше времени, обнаружься связь всего месяц или год назад, Серхио, вероятно, знал бы, как поступить, как защитить и не позволить Роналду сломать барселонца, но делать первый ход ему предстояло только сейчас, по истечении девяти лет безвыходного кошмара, ступая по минному полю с именем Лионель и используя только те карты, что были у него на руках. Громкий стон, почти вскрик, всколыхнул тишину дома, донёсшись до ушей Рамоса из-за двери, и он рванулся вперёд, распахнув её. Тело двигалось само собой, повинуясь сигналам спинного мозга. То, что он должен был сделать казалось таким очевидным, что даже не потребовало раздумий. Лионель лежал на кровати, свернувшись в позу эмбриона и закрыв голову руками, его бледная кожа почти светилась в темноте, скомканное одеяло валялось на полу переломанным призраком. Аргентинец вздрогнул всем телом, снова издав жалобный всхлип, и Серхио почувствовал, как дрожит в нём хрупкая грань между страхом и спокойствием. Страх пришёл от осознания того, чему свидетелем он снова стал. Очередной осколок понимания в каком мире приходится жить каталонскому Мессии, скрывая его ото всех, встал на место. Спокойствие — от того, что испанец знал, он может это остановить. Он уже делал это. — Лио? — Рамос тихо позвал его, не решаясь приблизиться, боясь напугать близостью, когда Месси очнётся, но в этот раз его не услышали. Он сделал несколько шагов к кровати, позвав ещё раз, громче и настойчивей, и снова безрезультатно. Лионель не желал просыпаться, плотно схваченный мучившим его кошмаром, и Серхио почувствовал, как в нём крепнет решимость. Одним движением он сократил расстояние, оказываясь на кровати рядом с аргентинцем, и заключил его в объятья. Каталонец задрожал в его руках, дёрнулся, словно пытаясь освободиться, губы разомкнулись горестно озвучив какую-то невнятную просьбу. Горечь была не только в его голосе — в изгибе бровей, в том, как он льнул к горячему телу испанца, словно в поисках защиты. Серхио не удержался, подняв руку и погладив Лио по мокрым, слипшимся от пота волосам, буквально кожей чувствуя, как страх и напряжение покидают его. Месси расслабился так и не проснувшись, из кошмара соскользнув в обычный крепкий сон. Рамос чуть сместился, уложив его обратно на подушку, и не нашёл в себе силы, чтобы просто уйти, снова оставив барселонца одного. Он продолжал ласково касаться пальцами его волос, вслушиваясь в биение успокоившегося сердца рядом, и не понимая, как всё могло повернуться именно так. Он ненавидел его в Париже, почти подружился в Барселоне, и окончательно и бесповоротно прикипел душой в Мадриде. Всё происходило слишком быстро даже для него, не чурающегося связей на одну ночь, но это было другое. Словно сознание, изголодавшееся по настоящим чувствам и наконец-то столкнувшееся с тем, интерес к кому нельзя было просто удовлетворить, записав его в список, дало себе волю. Серхио не хотел добавить имя Лио в тот список. Он хотел, чтобы оно там было единственным.