Ручной лев

***

Серхио припарковался на Пасео-дель-Пинторо Росалес, прямо напротив какого-то маленького заурядного ресторанчика, и незамедлительно услышал, как сидевший рядом с ним аргентинец разочарованно фыркнул. — Что? — Я до последнего надеялся, что ты и правда придумал нечто выдающееся, но, кажется, сегодня мои надежды не оправдаются. Скользнув взглядом по густо-зелёной вывеске с надписью Гастробар Росалес 36 перед лобовым стеклом, Рамос наконец-то понял, что имел в виду каталонец и поспешно замотал головой. — Нет-нет, так просто ты от меня не отделаешься. Кстати, если ты закроешь глаза — сюрприз выйдет более… Что «более» он не договорил, прикусив собственный язык. Долгий взгляд Месси, едва не прожёг в нём дыру, и вряд ли мог расшифровываться как-то иначе, чем «Это Мадрид, и здесь мне нужно смотреть в оба.» Они пересекли дорогу, входя в парк Оэстэ. Матч закончился поздно, сумерки быстро накрывали город, и пустоту между кедров заполняли лишь темнота и журчание воды неугомонных фонтанов. Время словно замерло. Они медленно и, казалось, бесцельно шли по одной из многочисленных дорожек парка, попадаясь на глаза лишь замершим в безвременье статуям, и никто из них не стремился нарушить молчание бессмысленными разговорами, по-настоящему наслаждаясь минутой спокойствия, пока их не обнаружили и не окружили с целью заполучить автограф или фотографию со своим кумиром. Редкий и ценный момент, когда можно было почувствовать себя простым смертным. Наконец Серхио остановился. Он развернулся лицом к аргентинцу, попытавшись взять его руки в свои, совсем позабыв, что именно они были его ахиллесовой пятой в вопросах общения со своей родственной душой, и прекратил попытки, только осознав, как напрягся Лионель, спрятав свои ладони за спину — словно почуял скрытую угрозу, висевшую в воздухе вместе со смолистым запахом кедров. — Извини. — В чём дело? — Голос Месси резал воздух. Рамос заметил, как в пристальном, направленном на него взгляде расширились его зрачки, затопив своей чернотой радужку. Напряжение плоти требовало выхода, и складывалось впечатление, что каталонец скорее сбежит, нежели позволит довести себя до конца их маршрута. — Мы почти пришли. Думал ты всё же закроешь глаза, позволив мне вести тебя и всё-таки устроить сюрприз… — Взгляд Лио снова испуганно скользнул в сторону. Он сжал губы в тонкую полоску, прищурив глаза и скрыв что-то промелькнувшее на их самой глубине. — Лио… Я не причиню тебе вреда, обещаю. Просто крепче держись за меня. Серхио протянул руки вперёд, ладонями вверх, ожидая. Он слышал, как бьётся сердце аргентинца, выстукивая ритм, словно точки между проскальзывающими в мозгу Месси доводами, которые тот несомненно перебирал, в попытках принять верное решение. Он сдался. В очередной раз рядом с Серхио, и это не могло не навести на какие-то, пока что туманные, но всё же предположения, относительно их значимости друг для друга. Кивнув (кивок вышел слишком напуганным и поспешным), Лионель шумно выдохнул сквозь зубы пробивающуюся панику и вложил свои ладони в чужие, закрывая глаза. Мир погрузился в черноту под веками, тихие шорохи шагов и фонтанов взвились до невообразимых высот, взгляды статуй уткнулись в кожу острыми иголками, но каталонец честно держался, пока Рамос, сжав его ладони пальцами, медленно отступал, увлекая маленького аргентинца за собой. Идти пришлось не слишком долго. Месси едва успел догадаться, что света вокруг них стало больше, когда испанец остановился. — Мы пришли, можешь открывать глаза. Дважды просить не пришлось. Аргентинец заморгал, привыкая к яркому освещению, заозирался и почти удивился, обнаружив, что их по-прежнему двое, а цель их визита всего лишь старое двухэтажное здание с облупившимся бежевым фасадом. Так и не отпустивший его рук Серхио, только почувствовав затопившее Месси облегчение, осознал, как тот был напуган всё это время, пока слепо следовал за ним в темноте. Акт проявленного доверия вновь заставил вспыхнуть у Рамоса где-то за грудиной знакомый жар, кожу жгло без огня, как в полдень на солнце без рубашки. Предположения о значимости крепли, обращаясь в мысли, назойливо покалывающие кончики пальцев в желании что-нибудь сделать. — Куда пришли? Где мы? — Всё ещё в Оэстэ, на левом берегу Мансанарес. А там, — Серхио позволил себе роскошь отпустить одну из рук Лионеля, чтобы указать в сторону густых зарослей кедра, куда не следовала ни одна из дорожек, — Каса-де-Кампо. А это — то, как мы туда доберёмся. Ещё один взмах рукой, и Месси с бОльшим любопытством уставился на странное здание. В нём не было окон, единственная дверь казалась запертой, а всё строение в целом необитаемым. Единственное, за что позволялось зацепиться взгляду — большое отверстие на втором этаже, откуда тянулись уходящие в неведомую даль толстые тросы. — Что это такое? — Всё ещё не догадываешься? — Серхио искренне удивился и слегка разочарованно покачал головой, улыбнувшись уголком губ. — Значит я зря устроил всю эту секретность. — В любом случае зря. — Пробормотал в ответ Лио, наконец-то освободив от нервирующего прикосновения и вторую ладонь. Он сделал пару шагов к зданию, сделав вид, что ему очень любопытно, куда его привели, и постарался незаметно спрятать обе руки в карманы — слишком очевидный жест, чтобы Рамос его не заметил. — Не говори так, ты ещё не видел, что внутри. Изнутри сооружение выглядело немного обшарпанным, простая лестница вела наверх, куда испанец и направился первым, рассудив, что будет куда проще позволить Месси следовать за ним на некотором расстоянии, нежели пытаться заставить его идти вперёд в неизвестность, посекундно подталкивая в спину. И всё же, произвести нужный эффект Рамосу удалось. Стоило Лионелю подняться на второй этаж, как он услышал позади удивлённый возглас. — Нравится? Лио, казалось бы, лишился дара речи, неверяще разглядывая стройный ряд стареньких разноцветных кабинок, крепившихся к толстым тросам. — Ты серьёзно? Канатная дорога? Она работает ночью? — Ну, я полагаю, для лучшего футболиста мира, поцелованного футбольным богом, можно что-нибудь придумать. А уж для самого футбольного бога во плоти… Месси скорчил гримассу, поняв на кого намекает защитник, но тот в ответ только рассмеялся, направившись к закутку, из которого на них уже во все глаза пялился охранник.