Ручной лев

***

Лио резко вырвал свою руку из цепкого захвата Криштиану и, брезгливо взглянув на ладонь, тут же отёр её о карман шорт, словно связь была всего лишь глубоко въевшейся грязью, и её можно было хотя бы попытаться стряхнуть с кожи. Знакомая дрожь волной прокатилась по спине, приподняв волоски на затылке. В ушах зашумело, горло сдавило спазмом и на языке появился кислый привкус. Он отступил на шаг, головой понимая, что уже проиграл, но всем сердцем желая оказаться как можно дальше от замершего на его пороге Криштиану. Португалец молча закрыл за собой дверь, не сводя взгляда с маленького барселонца. — Ну здравствуй, Лио… — Голос Роналду был серым, словно камень. Не предвещал ничего хорошего. — Тебе следовало бы спрашивать, кто стоит за дверью, прежде, чем открыть её. Но зато теперь мы сможем наконец поговорить. Месси не произнёс ни звука. Он только покачал головой, от страха не в силах вымолвить ни слова. — Чтобы всё было по-честному, молчать тебе запрещено. — Нам не о чем разговаривать. — Словно скороговоркой тут же выпалил каталонец будучи не в состоянии сопротивляться приказу и сделал последнюю попытку отступить вглубь дома. — Стой на месте! — Крик показался настолько громким, что оглушил. Лионель замер, испуганно глядя на приблизившегося португальца, расслышав почти шипение, в раздражении скользнувшее к нему между его губ. — Даже шевелиться не смей… Криштиану склонился над ним, мягко касаясь пальцами его волос. Аргентинец попытался отшатнуться, но не смог, и губы Роналду коснулись его щеки. Месси словно пронзила боль. Он мог поклясться, что почувствовал, как разряд ударил его в щёку в том самом месте, где португалец коснулся его кожи. Белые пятна заплясали перед глазами. Его мутило. Криштиану погладил пальцами ему шею и прошептал прямо в ухо: — Я так устал за тобой бегать. Устал пытаться докричаться до тебя. Если ты так не желаешь выслушать меня… то я тебя заставлю. Роналду коснулся губами его шеи, ощутив, как бьётся в панике под кожей жилка. Почему-то это сильно взволновало его. Лионель был не в силах ему сопротивляться, он был полностью в его власти. Резким судорожным движением ладонь скользнула Месси на поясницу, задирая футболку и, опалив прикосновением, прижала барселонца к его личному Дьяволу. У Лио перехватило дыхание, сердце заколотилось в груди молотом, он стиснул челюсти, сдерживая рвущийся из груди крик. Страх невидимым кулаком сжимал ему внутренности. Наконец, он нашёл в себе силы прошептать: — Мне страшно… — Голос, это всё, что у него ещё осталось. — Я знаю, — ответил Криш с такой нежностью в голосе, что всё происходящее начало казаться нереальным бредом. Он вновь нежно погладил каталонца по щеке, игнорируя текущую по ней слезу, — Но, Лио, я люблю… — Не говори этого! — Воскликнул барселонец, зажмурившись. В ужасе от того, что Роналду может сотворить с ним за этот несдержанный крик и, одновременно, будучи не в состоянии больше видеть его лицо. — Пожалуйста, Криш, никогда этого не говори… — Я люблю тебя. — Снова произнёс Криштиану, словно бы не расслышал ни единого слова, сказанного ему аргентинцем. Лионель стиснул челюсти и что-то сдавило ему грудь. Лицо побелело. Страх затопил разум, лишая дара речи, сердце колотилось в рёбра, словно рвалось наружу. Он не мог помешать Криштиану думать о нём и чувствовать то, что он с таким отчаянием пытался выдать за любовь. Он даже не мог помешать ему произнести это вслух. Он не мог ничего. Ему от него никогда не убежать. Его охватило отчаяние. Казалось, безнадежность сейчас задушит его. Криштиану мягко поцеловал его в губы, не открывшиеся навстречу ни на миллиметр, и, словно бы с недоумением уставился на побледневшего барселонца. В его глазах не было и намека на надежду, только боль. — Ты всё ещё сопротивляешься… — Тихо пробормотал португалец, касаясь пальцами губ Лионеля. Аргентинец бы промолчал, но сила связи заставила его открыть рот, неосторожно смазав губами вкус с пальцев Криштиану. Пыльное послевкусие, резво скользнув дальше, испачкало язык и забило горло. — Заставь меня, если так хочется снова послушную куклу. — Может быть… позже. Криштиану улыбнулся, бросив беглый взгляд за спину барселонца и толкнув его в комнату. Ноги слушались плохо. Лионель запнулся, едва не завалившись, и замер перед ещё не убранной после его ночного отдыха кроватью. Внутри у него всё похолодело. — Отлично. Теперь разденься. — Заметив недоумение, мелькнувшее во взгляде аргентинца, Роналду заулыбался еще жизнерадостнее. Учащённо задышав, Месси одним движением стянул с себя футболку, принявшись за завязки на шортах. — Что ты хочешь сделать? Вопрос, ответа на который не знал только невинный ребёнок. Аргентинец был не из их числа, и прекрасно понимал, что его вскоре ждёт. Но он просто не мог не задать этот вопрос. Ещё никогда Криштиану не заходил настолько далеко. Португалец подошёл ближе, не скрывая голодного взгляда, скользнувшего по обнажённому телу, и с напускной нежностью погладил Месси пальцами по груди. — А ты сам не догадываешься? Каталонец изо всех сил стиснул зубы, стараясь смешать рвущиеся наружи слова с застрявшим комком в горле, но ответ всё равно нашёл уши Роналду. — Ты трахнешь меня… — Это лишь средство. Я, мой маленький барселонский гном, собираюсь сделать кое-что другое. Я собираюсь заставить тебя наконец понять, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Она принадлежит мне, и я могу сделать с тобой всё, что пожелаю. Всё что угодно и как мне будет угодно. И не в твоей власти остановить меня. Ты должен осознать собственную беспомощность и понять, что лучше быть со мной добровольно. Иначе ты начнёшь благодарить Бога за каждое мгновение, в которое ты будешь способен управлять собственным телом. Он толкнул его на кровать, и бледное лицо барселонца стало совсем бескровным.  — Теперь перевернись и раздвинь ноги. Ты должен все время держать их в таком положении. Обнаженный аргентинец лёг на живот и напряженно уставился перед собой. Пальцы сжали простынь до скрипа, с такой силой, что побелели суставы. Он задыхался от страха, но, повинуясь незримой и нерушимой силе, медленно раздвинул ноги. Роналду не спешил. Лионель слышал шуршание снимаемой одежды, тихий хлопок открывшейся баночки или флакона, влажный звук, с которым смазанные пальцы заскользили по коже португальца. Ожидание было хуже страха. Это напоминало бесконечную агонию. Тело требовало движений, рвалось подскочить с кровати, сознание вопило, умоляя хотя бы сдвинуть ноги и перевернуться на бок, сжавшись в позе эмбриона. Но, увы, он уже знал, что такое прикосновение связи его родственной души. Это была самая крепкая в мире клетка. Она лишала его всего, даже права ответить ударом на удар. И Криштиану вовсе не требовалось лишний раз демонстрировать это. У него была иная цель: лишить его гордости, чувства собственного достоинства. Сломать. Тяжёлое тело придавило его сверху. В ухо ворвалось жаркое дыхание и между ног стало горячо и влажно. Месси охватил ужас. Мучительные воспоминания о нетерпеливости португальца настойчиво сверлили череп, накладываясь на реальность и наполняя её еще более страшным смыслом. И внезапно нахлынула боль. Лио почувствовал, что задыхается. Челюсть свело, язык скрутило судорогой, но боль только нарастала. Ему не хватало воздуха. В глазах потемнело. С трудом удерживая ускользающее сознание, он издал тихий стон, чувствуя, как разрывается у него сердце. — Люби меня… — Тихий шёпот скользнул по уху, лизнув сведённую в агонии шею. — Пожалуйста, Лио, хотя бы притворись… что ты любишь меня больше всего этого грёбанного мира. Конец фразы больше походил на рычание, но аргентинцу было всё равно. Он чувствовал тяжесть тела Криштиану, ощущал его горячее дыхание на своей лопатке, португалец был внутри него, и от этого он вдруг испытал такую радость, какую еще никогда не испытывал. Опьянев от эйфории, он двинул задом навстречу, чуть не потеряв сознание от раздавшегося в ответ стона и от того, что теперь знал, как мог угодить Роналду. Он задыхался и сгорал от любви. Его охватило безумное чувство, что непременно следует сделать всё, лишь бы доставить ему удовольствие, лишь бы он был счастлив. Лишь бы он продолжал любить его. Весь мир потерял краски, кроме одного единственного человека, в котором теперь был весь его смысл. Больше ничего не было важным, ничего больше не занимало каталонца, даже собственная боль. Одно его присутствие было для него более чем благоговейным. Он не скупился на стоны. Он был готов рыдать, только бы Криштиану продолжал касаться его. И что бы ни означали, эти стоны и рыдания — искренний страх или притворный восторг, он все равно не мог ничего изменить.

***

Криштиану любил такие утра. Тихие и спокойные, когда не нужно было спешить на очередную тренировку, фотосессию или интервью и он волен был сам принимать решение встать ли ему рано, приготовить завтрак и отправиться в зал, или же, чувствуя себя школьным хулиганом, отложить пробуждение на пару часов и понежиться в кровати пока не воспротивится спина. Он улыбнулся, открывая глаза. За окном сияло голубое небо и день обещал быть жарким. Самое то для ленивого завершения длинного отпуска в межсезонье, львиную долю которого заняла поездка в Дубай, рекламные контракты и нечеловеческий интенсив тренировочного процесса, оставив ему на жизнь жалкую неделю. Сдвинувшись чуть вперёд, Роналду вжался лицом в чёрную растрёпанную макушку, коснувшись волос губами. — Лио, вставай. Сегодня мы уезжаем ко мне. Я ни дня больше не хочу проводить в этом клоповнике, который ты снял… Месси судорожно втянул воздух сквозь зубы. Он лежал лицом вниз, и каждый вздох стоил ему величайших усилий. — Да, любимый. — Едва слышно прошептал аргентинец. За ночь он охрип от крика.