Глава 7
13 мая 2022 г., 17:04
Виктор, вытянув шею, не отрывая глаз смотрел на соседний участок.
— Ты чего это там усмотрел-то? — Люба тихо подошла к нему, взглянув в окно.
— Да это, я так, — вздрогнув от неожиданности, ответил он, опустив глаза. — Смотрю, вон Валентин часто что-то стал захаживать к Кате, да и она… К нему.
— Ну, и? — подперев бока и сощурив глаза, она пристально посмотрела на него. — Тебе-то какое дело?
— Да я так просто, — Виктор виновато улыбнулся. — Говорят вот, серьёзно у них. Замуж, мол…
— А даже если так?! — сквозь зубы процедила Люба, снова посмотрев в окно. — Ты ревнуешь, что ли?!
— Да ты чего, успокойся уж. Ну, посмотрел, да так сказал… Все говорят, — он пожал плечами. — Чего такого-то? Ну, сказал и сказал. Чего разошлась-то?
— Чего разошлась, чего разошлась?! А как же! Пять лет уж вместе живём! А ты всё о ней думаешь! Зараза ты! — всхлипнув, она выбежала из кухни. — Мог бы уж и забыть, паразит!!! — раздалось откуда-то из прихожей.
— Да чего ты хоть?! Ну?! Забыл уж давно! Только не чужая, считай… Дети у нас всё-таки… Двое.
— Дети, дети! Чего ты заладил? — всё также всхлипывая и вытирая нос, Люба снова зашла на кухню, мельком глянув в окно. — Пусть выходит, — она вздохнула. — Как не говори, одной тяжело, а они оба одинокие, чего же не сойтись-то?
— Ну да. Вот и я о том же, — виновато улыбнувшись, он посмотрел на Любу.
— Так всё, хватит! — резко задвинув шторы, она со злостью посмотрела на него. — Поел, что ли? Так иди давай на работу! Нечего нервы с утра мотать!
— Ох, Любка! Вот что ты за баба такая?! Характер у тебя не дай боже! С утра если не заведёшься, считай день пропал! Столько лет уж живём, а всё, как кремень — ни тепла, ни ласки! — Виктор резко встал, и, схватив ветровку, вышел в коридор.
— Тепла, ласки ему подавай! — посмотрев ему вслед, крикнула она. — А сам?! Меня вот винишь теперь?
— Да никого я не виню! — он снова зашёл на кухню.
— Да что ты?! А чего тогда всё на соседский дом смотришь? Как Катька к Вальке захаживает! Ну, увела! А чего сам пошёл?! Я что ли соблазняла?
— Да? А кто вокруг меня всё — туда-сюда?! — Виктор покрутил в воздухе рукой. — Как кошка на сметану?!
— Ой, надо же! — она всплеснула руками. — Мальчик какой неопытный! Не виноватая я, он сам пришёл! Тьфу! — Люба села на табуретку, к нему спиной. — Ну, и иди тогда к ней! Только нужен ты ей уже?
— Да никуда я не пойду, — пододвинув табуретку, он сел рядом с ней, положив руку на её плечо.
— Да ладно уж. Теперь чего? Мириться подошёл? — вздохнув, она посмотрела на него. — Ну, чем тебе со мной не жизнь, а? Чего тебе не хватает?
— Да всё хватает. Просто уж ревнивая ты очень. Посмотрел один раз, уж трагедию делаешь.
— А что я должна подумать была? Сидишь вздыхаешь, да на двор соседский смотришь. Вон телевизор висит, — она кивнула на стену, — не очень чего-то смотришь, а туда — пожалуйста.
— Чего там смотреть-то, по твоему телевизору?
— Ну, да. Там картинка интересней, — Люба кивнула на окно.
— Ой, Любка. Не сговоришься с тобой. На ровном месте камень найдёшь. Пойду я лучше.
— Да уж иди. Хоть отдохну, — Люба снова всхлипнула.
***
Подойдя к забору, Катя осторожно открыла калитку, оглянувшись на соседский дом. «Вот надо же, а, — посмотрев на окна подумала она. — Прямо напротив Валентина. Сидит смотрит, прям, как чувствую. А, ну и ладно, пускай смотрит, — Катя махнула рукой. — Кто он мне теперь?» Отвернувшись, она прошла на участок и, остановившись, осмотрелась. Какие-то птахи, сидя в кроне разросшейся старой яблони, весело щебеча, переговаривались между собой. Катя улыбнулась. Белые ромашки, розовые и жёлтые космеи, распустив свои тонкие изящные лепестки, тянулись к утреннему, яркому солнышку. Разноцветные анютины глазки, махровые турецкие гвоздики, раскинулись возле дома, словно пёстрый ковёр. Глядя на всю эту красоту, она почувствовала, как сердце радостно забилось в груди. — Катя? Чего так рано? — Валентин спустился с крыльца. — А я вот что-то разоспался сегодня. — Да ничего, — она махнула рукой. — Всё никак не налюбуюсь, как же у тебя красиво. Прям душа радуется. — Ну, стараюсь уж. Приятно вот, когда такие глаза смотрят и улыбаются, — Валентин улыбнулся, подойдя к ней. — Ну, ты это, проходи. Всё-таки не чужая уже. А ты, это, завтракала? Может чего приготовить? — Да нет, я уж потом. А может мне чего приготовить? Я вот в город хотела, думала, мож, тебе чего надо? Вот зашла. Катя, снова улыбнувшись, посмотрела на него. — А! Так, это, давай я тебя подвезу-то. Чего тебе ноги-то ломать? Я сейчас. Да ты, это, проходи в дом-то. Чего на улице-то стоять? — забежав на крыльцо, он открыл перед ней дверь. — Слышь, Кать… Я вот тут подумал… — Валентин замялся, подбирая слова. — Чего-то случилось, что ли? — Ну, можно и так сказать… В общем… Как-то неудобно уже, ходим, ходим к друг другу. Вроде вместе, а вроде и врозь. Ну, может уж пора как-то… Вместе, дальше-то? — Это чего предложение, что ли? — Ну, да, — Валентин взволнованно посмотрел на неё. — Ну, ты как? Согласна? — Ох, мужики, мужики, всё из вас, как клещами тащить надо, — Катя подошла к нему и, прижавшись, положила голову на плечо. — Думала уж сам-то до этого не дойдёшь. Самой всё придётся в руки-то брать, — улыбнувшись, она посмотрела на него. — Конечно согласна, давно уж.***
Саша, посмотрела вверх, на голубое, безоблачное летнее небо. — Сань! Слышь, ты бы хотя бы вечера подождала, что ли. Солнце-то как припекает. Саша оглянулась, посмотрев на облокотившегося на забор Евдокима. — Здравствуйте, дедушка. А вы что здесь? — она подошла к нему. — Как там Паша? — Саша опустила голову. — Я вот тут, случайно, вчера… — Шишку-то, — он улыбнулся. — Ничего, живой. Чего ему будет-то? Ты сама-то как? А то смотрю приехала, а ни разу и не поздоровалась. — Да я как-то… — виновато посмотрев на него она опустила голову, посмотрев себе под ноги. — Извините. — Да ты не горюй, очень-то. Сам вот тоже всё ходит, мается, ночами спать перестал даже. Глядишь, так и мозги-то на место встанут. — Да я ничего, — Саша вздохнула. — А вы проходите в дом. У нас там пироги остались. Хотите чаю? — тихо спросила она, грустно посмотрев на деда. — Да я так, мимо проходил, напился уж чая-то. Так, прошёл мимо, думаю, дай хоть посмотрю на тебя-то. Ну, ладно, пойду я, — он с улыбкой посмотрел на неё. — А ты, Санька, не горюй. Никуда он от тебя не денется, перебесится уж скоро, и придёт, — Евдоким погладил её по голове. — Ничего, придёт. Дед отошёл от забора и, опираясь на неизменную палку, не спеша пошёл по дороге. Саша вернулась к грядкам. Солнце всё сильнее припекало, обжигая своими горячими лучами голые руки и шею. Взяв ведро, она подошла к дому и, сев на лавочку, вытянула уставшие ноги. Две пёстрые бабочки, кружась в воздухе, словно в танце, опустились на куст смородины, росший прямо перед домом. Саша грустно улыбнулась. — Порхаете и ничего вам не надо. Беззаботные, — она снова вздохнула. — А ты тут мучайся. Придёт он, как же. Ходит, ходит, только мимо всё. Снова вздохнув, она не спеша поднялась на крыльцо и, окинув взглядом улицу, зашла в дом.
