К вопросу о камеристке

День выдался, особенно для самого начала лета, необычайно знойный. Это позволило родителям накрыть стол для свадебного обеда в саду – усилиями временно нанятых ещё за месяц до церемонии садовников окружавшая Золотые Акации одичавшая чаща стала хотя бы отдалённо напоминать ухоженный сад, просто стилизованный под дикий лес (сейчас это даже было модно). В самих Золотых Акациях, как ни старались опять же взятые на несколько недель горничные, невооружённым глазом было видно, что большая часть комнат и зал особняка давно заброшена. Иззи сидела как на иголках. Мистер Эрнскотт, как его ни уламывали её родители, наотрез отказался остановиться в Акациях хотя бы на неделю и назначил свадьбу на день накануне отплытия «Альбатроса»: сразу после торжественного обеда Иззи и он поедут в порт, а на следующее утро уже поднимутся на борт корабля. Как сама Иззи ни мечтала об отъезде, она предпочла бы... менее стремительное развитие событий. Но главное – ей нужно было кое-что сказать мистеру Эрнскотту. И неизвестно ещё, как он отнесётся к её сообщению... Вдруг потребует расторжения брака на месте? Она с удовольствием поговорила бы с ним прямо сейчас, чтобы не тянуть время в мучительном ожидании, но при гостях и рта раскрывать было нельзя – во-первых, было слишком шумно, во-вторых, кому-то, помимо самой Иззи и родителей, знать этой тайны не следовало. – Изабель, передай мне, пожалуйста, ириски, – сказал мистер Эрнскотт. Удивлённо покосившись на него, Иззи тем не менее протянула ему стоявшую с её стороны стола фарфоровую тарелку, полную мягких молочных ирисок. А она-то была уверена, что эти конфеты были заказаны ради её многочисленных племянников! – Спасибо, – улыбнулся мистер Эрнскотт. – Я просто обожаю ириски, а ты? – Я? – изумилась Иззи. Перед ней лежал кусок свадебного торта, который она честно ковыряла ложкой, хотя в такую жару вид многослойного бисквита в целом облаке масляного крема вызывал у неё только тошноту. – Я... не знаю как-то. – Не хочешь? – он подтолкнул к ней тарелку. – Они восхитительные, жаль, их вредно часто есть... Ириски, по мнению её родителей, сидевших напротив и внимательно следивших за ней, были простецким угощением для бедноты. Иззи поспешно помотала головой и, стиснув зубы, снова погрузила ложку в крем. Нет, на важный разговор с мистером Эрнскоттом у неё бы сейчас сил не хватило в любом случае.

***

Для танцев всё же пришлось переместиться в бальную залу Золотых Акаций – единственное помещение в особняке, которое блестело чистотой и было украшено цветами (ни на что другое, даже на ведущий к зале коридор, средств уже не хватило, а просить у мистера Эрнскотта ещё денег папа не хотел – боялся показать, насколько Лойстеры на самом деле бедны). В нежно любимых Иззи романах Луэллина джентльмены возраста мистера Эрнскотта мучились радикулитом и подагрой и о танцах даже слышать не хотели, однако её супруг был из другого теста. – Могу я пригласить тебя на первый танец? – спросил он сразу же, подав ей руку. В бальной зале было прохладно, и Иззи, до полусмерти уставшая сидеть, согласилась с искренним удовольствием. Сейчас как раз и был момент, когда можно было бы начать тот самый разговор, мысль о котором не давала ей покоя с утра. Но Иззи всё никак не могла осмелиться завести его первой, и, пока она пыталась собраться с силами, мистер Эрнскотт сказал: – Если не возражаешь, мы уедем отсюда в десять вечера. Тогда в Горме будем где-то часам к семи, может, раньше... там, конечно, придётся потерпеть до начала посадки на корабль... но зато уже на борту можно будет отоспаться, сколько пожелаешь. – Х-хорошо, – ответила Иззи. Ей затея казалась довольно странной: мама объясняла ей, что мужчины изводятся от нетерпения в ожидании брачной ночи, а мистер Эрнскотт так спокойно отложил эту самую ночь на сутки. Впрочем, неизвестно, захочет ли он вообще оставаться женатым на ней, когда она сообщит ему кое-что, о чём он даже не подозревает... – Изабель, ты что-то хочешь у меня спросить? – через некоторое время поинтересовался он. – Нет-нет, мистер Эрнскотт, – торопливо сказала Иззи, надеясь, что её запылавшие щёки он посчитает следствием общего волнения и быстрого танца. – Джеральд. – Что? – Я же называю тебя по имени, Изабель, мы уже несколько часов как женаты. К чему эти церемонии? Иззи судорожно сглотнула. Родители всю жизнь звали друг друга «милорд» и «миледи», а мама говорила, что только очень вульгарные женщины обращаются по имени к мужу. Совсем запутавшись и сконфузившись, она сделала вид, что не расслышала последних фраз.

***

Готовая к отъезду карета стояла у ворот. Немногочисленные пожитки Иззи были уже погружены, а она сама с облегчением переоделась в лёгкое платье из кисеи: даже мама не стала настаивать на том, чтобы Иззи оставалась почти целые сутки в свадебном наряде. – Ты уже поговорила с мистером Эрнскоттом насчёт того, что мы обсуждали вчера? – спросила мама теперь, когда Иззи вышла в кисейном платье из комнаты. – Н-нет ещё, – пристыженно созналась она. – У тебя было сегодня столько возможностей, и вы до сих пор не побеседовали? – в голосе мамы зазвучал металл. – Ты собираешься тянуть до посадки на корабль? – Нет, конечно, нет. – Смотри. В карете скажи ему обо всём немедленно. – Да, мама, обязательно скажу. – Не перебивай, будь добра. Почему твои волосы с утра распущены, как у последней уличной развратницы? Я уже не стала говорить тебе при гостях... – Мистер Эрнскотт попросил, чтобы я выглядела именно так, – торжествующе сказала Иззи. Это была правда: ещё когда они впервые встретились, мистер Эрнскотт заверил её, что он будет только рад видеть её с распущенными волосами, и объяснил, что на Джарисон-Хэйвене такую причёску, наоборот, как раз носят самые знатные дамы. – Хм! – мама недоверчиво пожевала губами. – Ну что ж, я надеюсь, ты будешь вести себя прилично. Твои сёстры, к сожалению, после замужества совершенно отбились от рук. Не вздумай постоянно дерзить мне и мужу, как это делает Сюзанна. И хочется верить, что ты не пристрастишься к выпивке, как Джозефина: мне сегодня на неё стыдно смотреть было, так она растолстела! На самом деле, хотя язык у Сьюзи был действительно острым, мистер Гранди – её супруг – давно уже привык платить за её язвительность той же монетой, и, кажется, такие словесные баталии их даже забавляли. Что до бедной Джози, вино и еда для неё были единственной отдушиной в жизни – мистер Пертрин даже не скрывал от неё череды своих любовниц. – ...И будь так любезна, исполняй супружеский долг и не думай увиливать! Ты обязана родить наследника, и вот в этом ты можешь брать пример со старших сестёр, им всем это удалось, даже Джозефине! – Мама, извини, нам пора, – сказала Иззи. Эти напутствия в разных вариациях она выслушивала с самого заключения помолвки. – Изабель! Я ещё не договорила! Ты что, хочешь опозорить своим поведением нашу семью? – Нет, разумеется, нет, но нам действительно пора, – Иззи ужасно не хотелось, чтобы последним воспоминанием перед долгой разлукой с родителями была очередная мамина нотация. – До свидания, – она обняла маму, – я буду скучать. – Смотри не показывай этого, мистер Эрнскотт не должен видеть тебя грустной, – чуть смягчившись, не удержалась всё же от нового напутствия мама.

***

Карета удалялась от Золотых Акаций, и Иззи разрывалась от переполнявших её смешанных чувств. С одной стороны, её душа ликовала от ощущения свободы: больше никаких нотаций, никаких нравоучений, никаких «в угол на горох», точно она ещё маленькая... С другой, она необычайно переживала: какова-то окажется новая жизнь? В пансионе и Акациях было трудно, но привычно, а вдруг в Джарисон-Хэйвене будет ещё хуже? Ну и наконец, нередко накатывал дикий страх: а что ей самой теперь нужно делать? Может, родители правы, и Иззи, оставшись без их указаний, станет во всём ошибаться и опозорит семью Лойстеров? А главное: что скажет мистер Эрнскотт сейчас, когда узнает тот секрет, который до этого она стыдливо скрывала? – М-мистер Эрнскотт, – севшим от волнения голосом начала она. – Джеральд, – напомнил он, взяв её за руку, но повторить за ним Иззи точно бы не смогла. – Я... я хочу вам сказать... – Да, что случилось? – Пожалуйста, п-п-простите... мне стоило сказать об этом раньше... В лице мистера Эрнскотта отразилось уже беспокойство: – Изабель, в чём дело? Тебе плохо? – Н-нет... Я... я... – она уставилась на собственные ладони. – Мне так стыдно... Может, вы захотите развестись... – Я спрашивал тебя – четыре раза, последний раз сегодня утром! – не любишь ли ты кого-то другого, – разом погрустнев, сказал мистер Эрнскотт. – Неужели ты мне солгала? – Ой, нет, я... я хотела поговорить совсем не об этом! Понимаете... – Иззи глубоко вдохнула и наконец сказала: – У меня нет камеристки. Повисла пауза. – И? – растерянно спросил наконец мистер Эрнскотт. – И... и что? – У меня нет камеристки, – повторила Иззи. – Дженни, которая прислуживала мне последние дни, мы взяли временно... У мамы с папой не было денег нанять камеристку. – Ну... ну да, ясно, но что дальше? – не сдавался мистер Эрнскотт. Неужели он так ничего и не понял? Может, после вина он плохо разбирает, о чём она говорит? Хотя вроде бы он выпил всего один-два бокала... – Наша семья до такой степени бедная, – громко и отчётливо растолковала Иззи, чувствуя, что лицо горит, как в лихорадке. – Мама и папа скрывали это и просили меня ни о чём не рассказывать вам до дня свадьбы... У меня нет камеристки – у сестриц ещё были, а у меня никогда не было, – я понятия не имею, как управлять большим хозяйством, потому что мы живём... жили всего в паре комнат Акаций, на балы и салоны мне приходилось брать платья напрокат, а на скачки или морские прогулки я ездить вообще не могла, потому что... потому что это слишком дорого бы обошлось... – она не выдержала, и слёзы точно сами полились из глаз. Мистер Эрнскотт, с такой милой задорной улыбкой и добрыми глазами, с которым она могла бы жить в нескольких тысячах миль от Акаций – мистер Эрнскотт наверняка откажется от неё, и Иззи суждено будет остаться при родителях старой девой, потому что в континентальной Вальзии на ней жениться не хотел никто…

***

Иззи даже зажмурилась, боясь увидеть разочарование в лице мистера Эрнскотта. – Изабель! – воскликнул он, подхватив её за руки. Она осторожно приоткрыла глаза – особенно сердитым вроде бы он не выглядел, но кто знает... – Это всё, о чём ты хотела сказать? Иззи быстро закивала, не понимая, к чему он. – И с чего ты взяла, что я захочу с тобой развестись? Я же тебе давно сказал, почему я выбрал именно тебя – и деньги тут решительно ни при чём. – Но ведь это... стыдно... – пролепетала Иззи. Ведь мистер Эрнскотт раньше и не представлял, насколько они обнищали. – Что стыдно? Что у тебя нет камеристки? Ну так у меня камердинера тоже нет, и ничего, живу. – Правда? – изумилась она. – Я думала, вы просто не взяли его с собой в Вальзию... – Нет-нет, у меня его отродясь не было и не предвидится. Понимаешь, Изабель, на Джарисон-Хэйвене слуг нанимают не потому, что так полагается, а только тогда, когда без помощи и правда сложно обойтись. Я мог бы, например, убираться во всём Эрнскотт-Хаусе сам, но на это мне требовалось бы много часов в день, поэтому я плачу горничным и лакеям, чтобы уборку делали они. Но я отлично умею быстро одеваться, поэтому какой смысл мне нанимать для этого кого-то чужого? – То есть мне необязательно брать камеристку? – уточнила Иззи, едва помня себя от облегчения. Мистер Эрнскотт не захотел вернуть её родителям! Более того, он даже не потребовал, чтобы она срочно нашла себе служанку в Горме (папа и мама уверяли, что он сделает именно так). – Я без неё справляюсь, правда, я даже волосы мою и расчёсываю сама… – Вот и не беспокойся. Что до денег… – мистер Эрнскотт, до этого державшийся уверенно, смущённо кашлянул. – Изабель, я не дурак, у меня самого были сомнения насчёт помолвки, когда я узнал о том, что твоя семья… хм… небогата. Но сомнения были вызваны исключительно тем, что я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неуютно! – Я? – повторила Иззи. Ей довольно часто бывало неуютно, и она уже свыклась с этим: это никогда никого особо не волновало. – Поверь мне, в неравных отношениях могут начаться большие сложности. А у нас с тобой, как нарочно, разница и в возрасте, и в деньгах, и в воспитании… Я долго думал, смогу ли я принести тебе не счастье, так хоть довольство. Но, познакомившись с тобой лично, – чуть лукаво улыбнулся он, – решил, что вывернусь наизнанку, но принесу. У Иззи голова закружилась. Если до этого момента мистер Эрнскотт ей просто нравился, то сейчас у неё сердце замерло от восторга. Раньше только приятельницы из пансиона и – когда она была совсем маленькой – работавшая у родителей горничная Мебби Уилсон думали о том, чтобы доставить ей радость, а в обязанности мужа, по мнению родителей, это вообще не входило. – Но… смогу ли я сделать счастливым вас? – спохватилась она. – Сможешь, – без тени сомнения ответил мистер Эрнскотт. Иззи хотела расспросить его ещё – но после всего пережитого за день на неё вдруг навалилась такая свинцовая усталость, что она без сил откинулась на спинку сиденья, едва пробормотав что-то в ответ – даже сама не разобрала, что.

***

Джерри тоже попытался подремать – до смены лошадей было ещё долго – но к нему сон упорно не шёл. Похоже, сомнения его насчёт женитьбы были оправданными... Нет, в Изабель он ни в коем случае не разочаровался – но вот её саму, вполне возможно, именно разочарование и ожидает. Когда он упомянул, что хотел бы, чтобы она была счастлива, она вся расцвела и посмотрела на него таким влюблённым взглядом, что у него сердце сжалось. В тактическом, если так можно сказать, смысле это прекрасно – в ближайшее время Изабель будет в достаточно приподнятом настроении, чтобы без сильных потрясений немного привыкнуть к замужеству и к новой обстановке. Однако что будет чуть позже? Ведь сейчас бедняжка, которую явно не баловали любовью и сочувствием, так потянулась к нему только из-за пары ласковых фраз – но рано или поздно первоначальное восхищение пройдёт... «Значит, тебе надо постараться, чтобы на смену восхищению пришло что-то более долговечное. Тебя никто не заставлял жениться на Изабель, так что нечего изображать из себя жертву обстоятельств... Нужно будет непременно позаботиться о том, чтобы у неё нашлись друзья, чтобы она видела, что мир на тебе одном клином не сошёлся. Хорошо бы она сдружилась с Риком, Летти и мальчиками...» При мысли о «мальчиках» – четверых сыновьях Рика и Летти – ему стало немного не по себе. Женат из них только Тоби, а остальные... Ксавьер-то ещё ребёнок, а вот Виктор и Мартин – уже вполне взрослые юноши и среди дам пользуются успехом... «Ну, дожили. Ты хочешь превратиться в типичного мужа-ревнивца из глупых романов? Только потому, что Виктор и Мартин ближе Изабель по возрасту, не означает, что она будет кидаться в их объятия за твоей спиной – если ты сам своим отношением её к тому не подтолкнёшь... Всё-таки надо было бы познакомиться с ней поближе до свадьбы, жаль, что эти душные вальзийские законы не позволяют бесед наедине...» Джерри взял мирно спавшую супругу за руку – она улыбнулась во сне – и прикрыл глаза, прислушиваясь к скрипу колёс кареты и надеясь, что эта женитьба не окажется для него и особенно для несчастной Изабель ошибкой.