Месть со вкусом крови

Мерлин понемногу возвращался в сознание. Глаза начали привыкать к темноте и слабо различать очертания стен. Первым чувством, которое он испытал, придя в себя, была боль. Притупленная, не такая, как раньше. На рубашке, превратившейся в изорванные лохмотья, запеклась кровь. Волшебник горько усмехнулся. Старые раны затянулись, значит, скоро появятся новые. Что от них толку, если они лишь ноют, а не жгут огнем? Он не помнил, сколько уже находится в этой сырой камере, давно уже потерял счет времени. Юноша не знал, который час, день сейчас или уже ночь. В его темнице не было окон, и за все это время он не увидел ни луча света. Единственное, что он видел – это свет от свечей и факела, но он отдал бы все, чтобы больше никогда его не видеть. Свет означал, что за ним пришли, что его приволокут в душный полумрак камеры пыток, и мучениям не будет конца. Маг не помнил, какая из пыток была последней. Он знал только, что все его тело ломило от боли, а перед глазами плясали огненные точки. Кто бы мог подумать, что он умрет так? В вонючей камере, под пытками, покинутый всем миром. Не в старости, не в битве, не рядом с Артуром. Легкие свело судорогой, и Мерлин закашлялся, хрипя и задыхаясь. Его взгляд упал на правую руку. Яркий желтый камень на стальном браслете слабо светился в темноте. Мерлин протянул руку и попытался снять его, но тщетно. Браслет со вставкой из глаза феникса закрывался на замочек. А ключ был только у его палачей. Подрагивающие пальцы неловко ковыряли замок, но тщетно. Юноша глубоко вздохнул, тут же скривившись от боли в боку, и повалился на голый пол. Было холодно и мерзко, но выбора не было: на нем осталось только жалкое подобие рубашки и штаны. В камеру не положили даже клочка соломы; укрыться было нечем. Мерлин никогда не чувствовал себя так отвратно. Он неподвижно лежал, свернувшись калачиком, чтобы хоть как-то согреться. Через некоторое время он услышал слабый писк, и через пару секунд явственно ощутил боль от укуса в ноге. Крыса! Мерлин встрепенулся, пугая ее. Она забежала в уголок камеры и скрылась там, но если бы она была единственной проблемой! Исчезнет она –придут другие. Волшебник успел выяснить, что в месте его заключения водились и пауки, и клопы. Когда его не мучили люди, за него принимались эти безжалостные насекомые. Они уже изучили порядок его действий: сначала он сопротивлялся, давил тех, что не успевали убежать, бил себя по телу, крутился, пытаясь отогнать назойливых насекомых. Но его палачи не теряли времени зря, и обычно это сопротивление длилось недолго. Обессиленный, он падал на грязные холодные плиты, забываясь тревожным тяжелым сном и невольно позволяя пить свою кровь. Вот и сейчас начиналось то же самое. Мерлину казалось, что он уже видит по углам кровожадные желтые глазки, которые ждут с нетерпением, когда он окончательно ослабеет. Не дождутся! Голова раскалывалась, желудок сводило спазмами, мозг жалобно просил сна, но юноша твердо решил, что в этот раз он не сдастся. Внезапно раздались приближающиеся громкие шаги, и коридор осветил горящий факел. Эмрис в ужасе смежил веки. Нет-нет-нет! Только не снова… Невольный стон сорвался с его губ, когда решетка отворилась, и вошедший мужчина, брезгливо сморщив нос, схватил его за шиворот и вытолкнул наружу. Мерлин упал на колени, задевая свежие синяки. От яркого света у него защипало в глазах. Мужчина, не давая ему опомниться, сжал плечо мага и поволок за собой. Юноша почти не дышал: он был в ужасе. Что они приготовили на этот раз? Пытку водой? Подвесят вниз головой над костром? Воображение рисовало самые страшные картины. В глазах рябило, в нос ударил запах пота и вони. Он снова был там. В душной комнатке без окон и дверей, среди этих чудовищ, надевших перчатки, чтобы не испачкать свои руки в его крови. Мерлин очнулся, когда его посадили на стул, а на талии закрепили стальной пояс, соединенный с железными браслетами, сковывающими его запястья. Он не мог подвинуться в сторону; не мог даже пошевелиться. Перед ним склонились двое мужчин. Один был примерно одного возраста с Артуром, вот только густая борода и свирепо раздувавшиеся ноздри придавали ему жестокий вид. Глядя на его орлиный нос, сдвинутые брови и недобрый взгляд, любой бы решил, что лучше не стоит общаться с этим человеком. Его брат, который был намного старше, наоборот, выглядел весьма привлекательно. Гордая осанка, полуулыбка, все время блуждающая на его лице, и слегка прищуренные карие глаза располагали к нему людей. Он казался человеком открытым и незлобным, даже рассеянным; и если бы Мерлин на собственном опыте не узнал, какой он на самом деле, то тоже считал бы этого мужчину весьма достойным рыцарем. Да, рыцарем; они оба были благородного происхождения. Верилось с трудом. Но все же это была правда: Мерлин вынужден был признать, что не все рыцари в мире такие, как Артур. Не все такие, как Леон. Ни Гвейн, ни Ланселот, ни Персиваль, ни Элиан никогда не позволяли даже усомниться в том, что Артур заслуженно даровал им звание рыцарей. Но эти… Мерлин даже не знал их имен. Они как-то называли друг друга, но маг видел их исключительно во время своих пыток, и теперь даже их лица расплывались в его памяти. - Вылей на него воды, Клод, - посоветовал старший мужчина. – Смотри, он еще не очухался. - Нечего зря тратить воду, - раздраженно отозвался младший. – Я знаю более действенный способ. Он надел на руку железную перчатку и, размахнувшись, ударил Мерлина по лицу. Маг закашлялся; он подумал, что сейчас задохнется. Ощутив солоноватый привкус крови во рту, он понял, что прикусил язык, и сплюнул на пол. Чужая рука запрокинула его голову: - Нет, подавись своей кровью! - Брайан! – оборвал его брат. - Я… я ничего не знаю, - выдавил Мерлин. - Что не знаешь? – полюбопытствовал Клод. - Не знаю … про защиту замка. Можете замучить меня до смерти; я ничего не знаю. - Ты же личный слуга короля. Присутствуешь на всех собраниях Совета. И ты говоришь, что ничего не знаешь? – с угрозой прошипел Брайан, еще больше щуря свои глаза. Мерлин с трудом поднял голову и взглянул в лицо мужчине. - Я ничего не скажу. Братья переглянулись и расхохотались. - А с чего ты взял, что нам нужна информация о защите замка? – со смехом спросил Клод. – Думаешь, ты здесь из-за этого? - А из-за чего? – прошептал волшебник. - Напряги память, парень, - посоветовал Клод. – А я тебе помогу. Он достал из камина раскаленную кочергу и приблизился к магу. Глаза Мерлина в ужасе расширились. С его губ сорвался нечеловеческий крик, когда железный прут соприкоснулся с его кожей, оставляя на груди уродливый воспаленный шрам.