Временное проживание

— Какой нормальный человек будет складировать все свои вещи на кухонном подоконнике? Комната больше моей, а мусора как от бомжа. Заебал меня уже! — надрывисто бурчит себе под нос, выдыхая воздух с накопившейся яростью и не желанием это терпеть, сначала перекладывает чужие вещи с места на место, а затем, с силой открыв створку, выбрасывает всё лежащее на подоконнике в окно, завершив необдуманное действие и не почувствовав ни капли вины за свою выходку, с каменным лицом выходит из кухни, поправив прядку волос, выпавшую от ненависти. Два парня, живущие по соседству, а конкретно объединённые общим квартирным пространством и кухней на двоих, долго не могли привыкнуть друг к другу. В течение всего временного пребывания одного из них в чужой квартире. Чимин, полжизни живущий один, по доброте душевной и по очень жалостливой, почти умоляющей просьбе своего лучшего друга приютил у себя молодого парня, которого видел всего пару раз в кругу общих знакомых. Но не знал, что это временное проживание затянется не на две недели, как оговаривалось, а на почти полный месяц. Скандалить напрямую особо было не из-за чего. Парень, появившийся из ниоткуда, исправно делил счёт за квартиру напополам с её владельцем. Покупал сам себе продукты, лишь изредка таская по ночам очень полюбившиеся ему йогурты, которые принадлежали Чимину. Редко появлялся на глазах, особенно днём, быстро ныряя за дверь выделенной ему комнаты. Но вот ночью, выбираясь оттуда, сам того не замечая, устанавливал в квартире свои правила и порядки. Переставлял посуду, оставлял вещи там, где им было не место, и так же исчезал с рассветом. Чимина это очень бесило и напрягало. Он часто специально выжидал прихода своего соседа, чтобы носом ткнуть в разбросанные вещи и включенное просто так электричество. Ругал его, как будто тот — его сын-подросток, который в период взросления отбился от рук. Даже не обращая внимания на то, что парень на несколько лет был старше. По прошествии этого же дня, ближе к ночи. — Чимин-аа, возле входной двери уже два часа посылка лежит. Сам заберешь или мне оставишь? Я надеюсь, там будет что-то сладкое и вкусное. — кричит из кухни, привлекая к себе внимание. — Щас заберу. Только попробуй сунуться туда своими лапами. — вылетает из комнаты, первый раз за вечер показываясь на виду, весь взъерошенный, помятый и почему-то с компьютерной мышкой в руках. Спешно открывая тяжёлую входную дверь, забирает аккуратно лежащую на полу коробку-посылку, прокручивая в голове ассортимент содержимого, который постоянно менялся. И даже самому заказчику было сложно угадать, что там лежит. — Ты тоже что ли что-то заказал? Посылка на один адрес, но на два имени. — Ага. Тащи сюда. Я тоже хочу посмотреть, что там. Переносит груз на кухню, чуть ли не в первый раз за несколько дней сталкиваясь взглядом с мирно сидящим на высоком стуле молодым человеком. Возле импровизированной барной стойки. Без задней мысли открывает коробку, положив её на край стола. И тут же закрывает, увидев содержимое. — Давай я отнесу её в комнату, разберу своё и отдам тебе. Окей? — стуча по картону, как-то нервно отбивает ритм. — Я заказал всего пару безделушек. Не проще мне щас их самому достать и не ждать, пока ты там будешь копошиться? — Нет, не проще, Техен! — повышает тон, агрессивно убирая чужую руку с коробки. — Да что такое? Дай я заберу свой чехол и ремень. — более настойчиво лезет к посылке, постепенно открывая её, при этом ещё сражаясь за неё с Чимином. Почти отвоевав, запускает туда руку. На ощупь через пакет пытается найти что-то кожаное и с застёжкой, хоть немного напоминающее то, что он заказывал среди этого хлама. Отыскав нужную ему вещь, вытягивает её из коробки, пытаясь отпихнуть от себя агрессивно нападающего парня. Понимая, что у него в руках что-то очень тонкое для ремня, но такое же кожаное, замирает на секунду и поднимает взгляд, выпуская вещь из рук. Та с грохотом многочисленных железных застёжек падает на пол. Отлетает на пару сантиметров от стоящих, отдавая звоном в ушах. — Да ладно?! — раздается смешок со стороны Техена, больше похожий на разрушенное мнение о человеке. Чимин, во избежание лишних вопросов: быстро отходит, наклоняется и поднимает упавший брендовый пакет. — Портупея и кожаные подвязки? Ты серьёзно? — улавливая не очень удобное стоячее положение парня, вдруг резко прижимается сзади, соприкасаясь пахом о чужие штаны. Обхватывает за талию, возвращая его в вертикальное положение, зажимая чужой подбородок кистью руки, надавливает на него, чтобы тот не смог повернуть головой. — Ты охренел? Отпусти! — оказавшись в неловкой и неожиданной для себя ситуации, не находит ничего лучше, чем рыпаться и пытаться освободиться. — Я не ожидал, что ты можешь быть таким.. — зажимает, сильнее надавливая на подбородок, буквально цепляется пальцами в талию, перебирая рёбра фалангами. — Ты лишаешь меня моего личного пространства! Отпусти, я сказал! — кричит, только повышая свои шансы на полный провал. — А вот мне интересно, тебя уже лишили или ещё нет? — голос тягучий, интонация граничит с мерзко-отвратительной и почему-то приятной для ушей. Полностью заполучив обездвиженное тело, Техен пятится назад, к кухонному столу и облокачивается на него поясницей. Найдя опору, почти насильно заставляет Чимина прижаться ещё сильнее, толкая на себя, зажимает между своими бёдрами и пускает руку, которая была на талии, чуть ниже. Ведёт одновременно резко и грубо, бесцеремонно развязывая узелок на почти свисающих на талии штанах. Вторая рука всё ещё находится на челюсти и сдавливает её. — Аахх.. — протяжный стон льётся прямо в чужие уши, лаская их своим нежным голоском, стон звучит именно тогда, когда рука, подобравшаяся к нужному месту, касается плоти. — У тебя всегда стоит, когда тебя так зажимают? — пропускает кисть ещё дальше, и она сразу полностью прячется в чужих штанах, а те, не выдержав, падают на пол. Сжимает наклонившийся в сторону от полного пробуждения член, облизываясь где-то в стороне шеи. — Ты еще и без белья одежду на себе носишь.. одно удовольствие трогать тебя без каких-либо препятствий. — ведёт пальцами по всему стволу, увиливая ими от соприкосновения холодного железа серебряных колец. — «Что я делаю, блять, почему не вырываюсь? По его мнению, я всегда так себя веду, когда меня лапают?» — сжимается от каждого касания и от не совсем приятной холодной влаги, выделяемой им же по всему периметру члена. — Течешь? надо же.. мне нравится. — останавливая движение, набирает на кончик пальцев естественную смазку, размазывая её по фалангам, небрежно касаясь и будто бы играя со стволом. — Не делай так.. — закатывает глаза, чувствуя легкое прикосновение на розовой головке. — Как? — фиксирует большой палец на уретре и сдавливает её под протяжный стон, — не хочешь опуститься на колени?.. — это сказано так вербально и пугающе тихо, что ослушаться — равно попасть под продолжительную пытку. — ... — Сомневаешься? Я могу и заставить.. но я уверен, ты сам захочешь. — немного ослабляет хватку руки, которая крепко держалась за чужой подбородок, и плавно поворачивает ею чужую голову, направляя вниз, чтобы Пак мог смотреть. Тот, не желая наблюдать за тем, как его практически распинают, зажимая между кухонным столом и довольно атлетичным высоким телом, поворачивается лицом к лицу, грубо хватается за бёдра и сам покорно спускается вниз, чем вызывает дичайшую ухмылку и табун электрических зарядов по телу. Становится на колени, начиная тереться о чужое бердо. Сам от себя того не ожидая, почти мурлычет. Техен же на такие действия лишь хитро улыбается, запуская руку в густые шелковистые волосы, попутно касаясь ею мягкой щеки. Соприкоснувшись с грубой тканью джинс, Чимин поднимает немного замыленные глаза и тыкается носом в чужую кисть, давая себя погладить. Специально покачиваясь бедрами из стороны в сторону, чтобы вызвать больше эмоций и касаний. — Ты что заигрываешь со мной? Хочешь, чтобы я ещё поласкал тебя? — «Неужели ему понравилось то, что я только что сделал?» — поддаётся движению руки, сжимаясь от дичайшего прилива возбуждения. Фаланги пальцев обводят каждый сантиметр лица, легонько втаптывая подушечками мягкую, почти бархатную кожу. Уже в открытую поскуливая от таких действий, Чимин опускает одну руку на свой стоящий член. И только дотронувшись, сразу же протяжно стонет, моментально одёргивая вымокшую в смазке ладонь, одновременно с этим открывая рот и уже посасывая один из кончиков пальцев протянутой ему руки. Смочив почти полностью, выпускает из полости, смачно облизывая ладонь, всё это время непрерывно смотря на дьявольски довольное лицо сверху. Самому дико нравится всё происходящее. Поэтому его всхлипы становятся громче, а сдавленное мычание, потерянное где-то в груди, становится болезненно долгим и жалобным. — «Не знаю, что означает это выражение лица, но, думаю, ему нравится». Желая посмотреть на это лицо, когда член уже будет во рту, ублажая его горячей плотью и беспроигрышными навыками минета, парень спешит расстегнуть ширинку джинс. Перебирая трясущимися от нетерпения руками, но его тут же останавливают, ехидно цокая в знак запрета. Больно цепляясь и оттягивая голову за локоны волос, полностью сажают на пол. — Я буду лишь наблюдать сегодня, а ты развлекайся при мне. Надеюсь, учить ничему не нужно? — Но.. я ничего такого не умею. — игнорируя запрет, повторно лезет к ширинке, уже наполовину расстегнув её. — Да? А я ночью совсем другое слышу. Выходишь утром из комнаты и даже не краснеешь. Развлекайся как тебе нравится, пока я добрый. — выпускает руку из чужих волос, складывая обе параллельно груди. Ещё прочнее облокачивается поясницей о кухонный стол, принимая удобную позицию для наблюдения, и ждёт. — Ты уже пробовал себя на вкус? — указывает вниз, на сочащийся член с раскрасневшейся пульсирующей головкой. Не получая внятного ответа на волнующий вопрос, Техен начинает беситься от медлительности парня, и чтобы быстрее спровоцировать самоублажение, отрывает одну ногу от пола и так же медленно ползёт стопой к члену. Дотронувшись, легонько трётся об него, задевая чувствительную кожу. Вырывается долгожданный стон, немного с хрипотцой, получившийся таким от дикой сухости во рту. От каждого касания тело парня само по себе двигается навстречу трению, произвольно закатывая от этого глаза. Он практически скачет на полу, подстраиваясь под заданный ему ритм. — Ну? — тон почти приказной. В голосе уже слышится некая нервозность от неполноты картины. Услышав чужой низкий тембр, Чимин будто просыпается и моментально хватается за пропитанный смазкой кончик члена, окольцовывает его, зажимая и сдавливая плоть в пальцах. Мысленно просит, чтобы движения стопы, которая всё ещё ласкает его, не прекращались, начиная надрачивать себе в приятном, медленном для себя темпе. Упирается одной рукой о пол, фиксируя позу, и запрокидывает голову чуть назад, полностью закрывая глаза. — Глаза! — прорычав это с каким-то звериным оскалом на губах, останавливает движения стопы. — Нет.. пожалуйста.. — стонет, не прекращая надрачивать ещё интенсивнее, чем прежде, чтобы не потерять ниточку соприкосновения и удовольствия. На секунду затормозив, переваривает то, чего от него хотят, открывает глаза, часто моргая от слипшихся в слезинках ресниц, и направляет этот роскошно-развращенный взгляд к «мучителю». Техен, наблюдающий всё время за ним, ухмыляется и гортанно стонет, перенимая этот адреналин и удовольствие с чужих глаз. Наконец зрительный контакт непрерывен, хоть это и тяжело даётся еле держащемуся в сознании Чимину. Глаза Кима парализуют своей властью над ситуацией, а положение тела и скрещенные между собой руки выдают превосходство над чужими действиями. Парень старается по возможности увернуться от этого взгляда, чтобы не кончить позорно от дрочки самому себе, даже не прочувствовав члена внутри. Дичайшая пытка без единого прикосновения, не считая той направляющей в нужное настроение стопы. — Как ты т-терпишь?.. даже не дотронулся до себя. — вновь перебивает еле восстановленное дыхание, чуть-чуть сбавляет свой темп. — Мне незачем удовлетворять себя, пока ты не кончил у меня на глазах, наслаждаясь твоим телом, я получаю гораздо больше, чем ты сейчас. — тянет каждое слово, сверкая хитрой улыбкой. — Разработаешь себя сам? — Риторический вопрос буквально добивает. Набатом бьет в голову. Руки трясутся, делая этим хуже их владельцу. Ведь от непроизвольного тремора рук пальцы ещё чаще проезжаются по органу, давая ему новый поток вибрации. — Зачем мне себя растягивать, если ты только с-смотришь?.. — пытается отдышаться и одновременно придумать отмазку, чтобы не мучать себя и побыстрее закончить всё это. — Ради меня, солнце, постарайся ради меня.. я тебе помогу. — произносить такие слова с этим диким взглядом — просто незаконно. Техен даже не пытается смягчить ситуацию, а только усугубляет её, резко опускаясь на корточки перед сидящим на полу, почти в конвульсиях от перевозбуждения. — Иди ко мне.. — подманивает ближе как собачонку, соединив большой и указательный пальцы воедино. Длинные тонкие фаланги пластично двигаются, создавая волновой эффект, тот же, что ощущал бы Чимин, если бы эти филигранные конечности вошли в него, раздвигая стенки. В глазах темнеет. Пак как заворожённый смотрит на эти призывающие движения и как по команде подползает к парню, становясь почти на четвереньки. Сократив расстояние, бесцеремонно и без спроса погружает пальцы в себя, перебирая языком каждую складку, смачивает, лижет, оставляя как можно больше влаги на кончиках, уже предвкушая их проникновение и неимоверно необходимую заполненность. — А-а.. тише.. покусаешь мои руки — будешь использован в качестве моей игрушки. — опять тянет, нагнетая раскалённую обстановку. В ответ на эти слова Чимин быстро-быстро мотает головой в знак повиновения, давая мысленное согласие уже абсолютно на всё. Только мычит и почти плачет, ведь губы заняты пальцами. — Раздвигай ножки, — свободной рукой хватается за чужое бедро, впиваясь в кожу ногтями и царапая её до белых глубоких полос. Сам раздвигает трясущиеся конечности одну за другой под нужный ему градус. От контраста ментального пика наслаждения и резко вонзающихся «когтей» тот пищит и больно прикусывает зубами кончик фаланги, чувствуя на губах лёгкий привкус крови. — Прокусил.. — болезненно шипит и резко подрывается с пола, перехватывая одной рукой всё чужое тело разом. Бросает его на стол с такой силой, что тот аж подпрыгивает на месте. — П-прости, прости, пожалуйста.. я.. «я еще никогда его таким не видел» — смотрит с ужасом, уже начав переживать за свою сохранность. — Рот закрой. — рычит Техен, до полусмерти пугая своим выражением лица. Подбрасывает тело, силой пригвоздив его к кухонной столешнице, закидывает чужие ноги себе на плечи, фиксируя их на своих широких плечах. Пострадавшей рукой берётся за член, сильно сжимая его у основания. Эти агрессивные, чёткие действия откидывают Чимина в прострацию, заставляя истошно простонать на всё открытое пространство. Пальцы Техена, будто не чувствуя боли и медленно стекающих по ним капелек крови, собрав всю влагу из содрогающегося члена, резко входят в отверстие, перемешивая все эмоции на лице парня. Как только фаланги достигают простаты, пробираясь через уже расширенные от дикого возбуждения стенки, Чимин тут же изливается, попадая каплями спермы себе на живот и грудную клетку. Уже не в состоянии удерживать своё тело, полностью ослабевает и отключается на пару секунд от переизбытка чувств. — Мне больше нет смысла сдерживать себя.. — рокочет Техен, наклоняясь в половину своего роста и пробуя вытекшие капли на вкус, всё так же продолжая методично работать пальцами внутри расширенного в разы отверстия. Свободной рукой в одно движение срывает с себя джинсы, которые с треском рвутся и лоскутами падают на пол вместе с дорогим нижним бельём. Получив свободу от сдерживающей ткани, член неприятно ударяется о низ живота, отскакивая от него в ту же секунду как пружинка. Совершенно больше не думая головой, Техен срывается с цепи, проникая и сразу заполняя плотью пространство. — Ты принимаешь меня полностью. Чувствуешь?.. Ахх.. — уже не надеясь дождаться ответа, продолжает наращивать темп, меняя траектории толчков и ритм. — Мм.. ахх.. мхаа... блять, останов.. ты меня порвешь. «Я всё чувствую, чувствую, как твой член упирается мне в живот..» — промежутками приходя в сознание, проговаривает это, уже не толком не разбирая, что говорит. — Игрушки не могут говорить такие развратные вещи, ты чего, малыш. — вдалбливается, закидывая одну чужую ногу выше, чтобы поменять угол проникновения и войти как можно глубже. Для закрепления своих агрессивных действий цепляется мёртвой хваткой за шею, перекрывая ей пути к кислороду. Пак, не успевший сориентироваться и вовремя вдохнуть, замирает на месте, слушая бешеное биение своего сердца у собственных висков. — Тэ-Тэ, хва-атит.. «Мне кажется, я сейчас умру, боже..» — уже истерически орёт, чувствуя, как толчки внутри только усиливаются, а его тело не хочет опускать, предательски сжимая обладателя идеальной выдержки. — Что я должен сделать. Ахх.. хаа.. чтобы ты был нежным? — выдавливает слова из последних сил, уже мечтая задохнуться в этой агонии. — Быть громче и слаще для меня.. солнце.. — во всех действиях Техена: нескончаемой, безостановочной долбёжке по одному и тому же месту, рычании и такой бурной реакции на роскошное, растраханное собой тело — не было ничего мягкого и нежного. Но вот это блядски произнесённое «солнце..» позволяло Чимину ни капли не усомниться в том, что этот жестокий тиран, одержимый процессом, на самом деле делает всё невообразимо приятное и такое любимое Чимином. Как будто знает все его наклонности и не верит этому вранью и блефующей просьбе остановиться. Трахается как безумец, удерживая силой и так не особо сопротивляющееся тело, облизывает каждый уголок кожи, целуя каждую складку, выступ, пульсируя членом внутри. Тело горит от ноющих укусов и ссадин. Температура поднимается. Становится невыносимо душно. Чимин в полусознании готов подчиняться каждому слову, приказу из уст своего нового хозяина, так непристойно зажавшего его в неожиданный момент. Вспоминая указание, стонет, срывая последние живые связки, и от своих же развращающих криков и вздохов, которые синхронизируются с долбёжкой внутри, кончает второй раз, заливая уже не только своё, но и чужое тело. — Попробуй себя.. — приказывает Ким, кусая нижнюю губу парня до крови. — Что я тебе сказал! — Занижает тон до максимально возможного, чтобы сильнее напугать, видя слишком развратное лицо и глаза, пытающиеся найти зрительный контакт, смахивая реки слёз с ресниц. Собрав все свои силы в кучу, Чимин подбирается к стволу, из которого всё ещё продолжает вытекать пульсирующая жидкость. Набирает капли на кончик указательного пальца и подносит его ко рту, тут же погружая в рот, обсасывает всё от основания. Показательно вылизывает, смотря в дикие глаза напротив, и довольно причмокивая произносит: — Вкусно.. — Я знаю, солнце.. — выгибаясь до хруста в спине, матерится про себя и в ту же секунду кончает внутрь, заполняя растерзанное отверстие до краёв, не выходит полностью, делая еще пару размашистых глубоких толчков, чтобы увидеть своими глазами, как жидкость выливается и густыми каплями капает на пол. — Не хочешь потом вниз спуститься, вещи мои поднять, которые так яростно из окна выбрасывал?