Ты мой грех

***

      День сегодня был жарким и душным, и небо в Нью-Йорке затянули большие и плотные тучи, пряча за собой лучи солнца, и огромный город превращался в серую массу. По окнам домов начинали стучать первые капли, а после пошёл проливной дождь, который смыл всю пыль с дорог, и уже становилось немного легче дышать. Только Питеру было не до прохлады: он упал на крышу высокого здания, – был это офис или жилой дом – неизвестно, – у него не было сил на аккуратное приземление, и поэтому Питер не обратил внимание на такие мелочи. Сейчас ему всё равно как он смотрелся со стороны. Хотелось просто добраться до любой поверхности, будь это даже крыша небоскрёба, или падение вниз было неизбежно. Силы быстро покидали Питера. Питер перевернулся на спину и стянул маску с лица, подставляя его под капли дождя и приоткрывая рот, чтобы выпустить облако пара. Он хотел захватить больше свежего воздуха, который быстро наполнял лёгкие, но большое количество кислорода приносило жгучую боль. Она расползалась по всему телу и заставляла его ныть, скручиваясь в тугой узел, и даже было ощущение, что позвоночник Питера трещал, хотя было это просто иллюзией. Питер и не думал, что его день решил закончиться на крыше, где он развалился под проливным дождём. Так и заболеть было недолго, но, благодаря паучьим способностям, не так просто упасть с простудой, если Питеру только постараться. Ему хотелось подняться с грязной поверхности, но тело налилось словно свинцом, а мокрые волосы прилипли ко лбу и, с каждым новым движением, темнело в глазах. Питер точно скоро должен отключиться, и не успел бы добраться до дома. Надо было шевелиться, пока не поздно, и, поднявшись на ноги, Питер снова упал на колени и застонал, когда лёгкое падение только усилило боль, – её можно было назвать адской. Питер мельком заметил странные искры, сразу вскакивая на дрожащие ноги, и снова проклиная этот день. Он о боли успел забыть, замечая знакомый свет, и ведь когда не думаешь об ужасных вещах, и жизнь казалась не в опасности. Потом всё остальное ушло на задний план, и Питер даже успокоился, когда его взгляд наткнулся на портал и Стефана, который вышел из него. Стрэндж быстрым шагом подошёл к Питеру и словил его, потому что альфа сразу упал в родные руки, наконец отпуская себя, и сознание решило покинуло его. Глаза медленно закрылись, и нос уткнулся в плечо Стефана, вдыхая в себя любимый аромат пьяной вишни. Теперь Питер был в безопасности, – можно было расслабиться в тёплых руках омеги, – и перед отключкой Питер слышал голос Стрэнджа, но уже не мог разобрать слова, потому что мозг не хотел работать, и в ушах стоял странный шум.       Даже если голова и тело не хотели больше слушаться Питера, то тонкая ниточка, которая связывала его и Стефана между собой, всё равно продолжала действовать. Питер чувствовал всё, что чувствовал и сам омега: у него быстро стучало сердце, и дыхание, с каждой секундой, становилось чаще, и все частички души дали понять, что Стрэндж переживал за Питера. Только альфа не хотел этого, – Стефан не должен переживать. Но сейчас он был не способен его успокоить, и осталось принять, сходя внутри с ума. Питеру казалось что он подвёл Стефана и готов был ему это сказать в глаза, когда очнётся, зная Стрэнджа, который будет всё отрицать. Почему он всегда отрицал и не верил его словам – всё ведь это было чистой правдой. Питер подвёл не только Стефана, но и Тони, и даже себя. Лучше бы он умер тогда, а не Старк, но судьба приняла неправильное решение. Питер её ненавидел и, одновременно, был благодарен.

***

      Питер шёл по длинному коридору, не понимая где он сейчас находился, и осматривал серые стены, которые ничем не отличались друг от друга. Он провёл по гладкой поверхности и посмотрел на пыль, которая осталась на пальцах, да и в воздухе она летала тоже, если присмотреться. Питер отвлёкся от пальцев, уставившись на дверь впереди и, не думая, протянул к ней руку и открыл: перед его глазами была мастерская Тони, и сам её владелец сидел за столом, изучая новые чертежи. Конечно он удивился, делая осторожные шаги, чтобы пройти в мастерскую, и даже не дышал. Питер не верил своим глазам, – Тони был жив и сидел перед ним, – как такое было вообще возможно. Зажмурившись на пару секунд, Питер снова открыл глаза, и картина не изменилась – это точно Тони. Глаза пробежались по помещению и остановились снова на фигуре напротив. У Питера уже начинала болеть голова, потому что он совсем ничего не понимал. — Тони, – Питер вздрогнул. Он не хотел говорить, но его словно подтолкнули и заставили открыть рот, чтобы произнести хоть слово. Вдруг ему стало страшно. Может всё это казалось, и сидел в мастерской не Тони, а другой человек, но только он не мог сделать ошибку, потому что Старка сложно было не узнать, а знал его Питер очень хорошо. — Тони.. — Какие люди, – Тони оторвался от чертежей и повернулся к Питеру лицом, усмехаясь, как раньше. Это точно был Тони. — Привет, малыш, я тебя не ждал. Случилось что? Взгляд такой, словно приведение увидел. Питер стоял на месте, уставившись на Старка, как на картину в галерее. Он выглядел сейчас очень глупо, но как ещё воспринимать ситуацию вокруг, – перед ним стоял человек, который давно умер, – лишь Тони посмеялся над ступором Питера. Даже смех был его. Он прошёл мимо Питера и, сравнявшись с ним, похлопал его по плечу, а после обогнул и подошёл к кофемашине, ощущая спиной обеспокоенный взгляд Питера, который не хотел терять его из виду, поэтому продолжал молча наблюдать. Сканировал каждое движение Старка. Сам Тони совсем не изменился, и одежда была та же, даже волосы были разлохмачены, говоря этим, что Старк пару минут назад был весь в работе. Кофе с корицей начал окружать Питера и он, с грустью в глазах, улыбнулся. Знакомый аромат. — Разве тебя не ждут дома? – Тони сделал глоток из кружки горького напитка, облокотившись на край стола, и он больше не ухмылялся, смотря в глаза напротив, в которых до сих пор стояло удивление. — Сегодня тебе делать нечего здесь.. И работы у меня много, понимаешь? — Я не знаю.. – Питер отвёл взгляд в сторону и услышал вздох Тони. Он открыл рот, но сразу же закрыл, не зная что ещё можно сказать. Между ними тянулось странное напряжение, и Питер обнял себя за плечи, потому что внезапно стало очень холодно. Он осмотрел помещение ещё раз, замечая что окна закрыты, так почему же его бросило в холод. — Знаешь.. У тебя здесь холодно. — Придумываешь.. В мастерской очень жарко, – Тони поставил кружку на стол и скрестил руки на груди. — Тебе пора домой, Питер. Тебя ждут. — Почему прогоняешь меня? – Питер подошёл ближе к Тони и обнял его, прижимаясь к нему, и уткнулся в его шею носом. Он очень скучал по его аромату, ощущая как Тони обнял за плечи в ответ, и улыбнулся снова. Глаза Питера сами закрылись, но мороз, который прошёлся по коже, привёл его в чувства. — Хорошо, как скажешь.. Когда я снова могу прийти? — Придёт время и ты сам поймёшь, малыш, а пока выброси это из головы. Тебе пора домой.. Родные же волнуются, – Тони отстранился от Питера и осмотрел его с ног до головы, а уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке. — Стефан волнуется и ждёт тебя. — Что? Откуда ты..? – Питер смотрел уже в спину Старка, который вернулся за свой стол, махнув рукой на прощание, – дал понять, чтобы Питер оставил его одного. Кивнув, Питер не мог уложить в голове одно, – откуда Тони узнал про Стрэнджа, и где Питер находился сейчас. Так много было вопросов, но он решил уйти, поэтому просто вышел из мастерской, закрывая за собой дверь. Снаружи было хоть и теплее, но только Питер продолжал ощущать лёгкий холод, и ему захотелось выпить горячую кружку чая. Питер шёл назад, ещё раз проводя по стене пальцами, а в его душе появился горький комок, который уничтожал изнутри всё живое. Питер чувствовал себя так же, – как на похоронах, – когда он стоял среди толпы, и душа его разбивалась на куски.

***

      Глаза Питера открылись и перед собой он увидел не серые пыльные стены, а знакомый потолок, который плыл перед глазами, и Питеру пришлось зажмуриться. Лежал он на большой и мягкой кровати, на лиловых простынях, – именно они напомнили ему, что Питер находился дома. Только его душа продолжала гулять возле мастерской, где сидел Тони, – это был просто сон. Но необычный, потому что даже в кошмарах Питер никогда не разговаривал со Старком, а здесь ещё и прикоснулся к нему. Он не верил что подобное было возможно. За окном светило солнце, и его лучи еле пробивались через тёмные шторы, освещая большую спальню и заставляя Питера снова задуматься, – сколько же он был без сознания. Он хотел приподняться, но боль заставила его упасть обратно, и Питер осмотрел своё тело, ощущая слабую панику: весь его торс был в бинтах, на которых видны небольшие кровавые участки. Регенерация Питера активно работала, стараясь залечить серьёзные раны на его теле, но ущерб был большим, из-за чего она работала не так, как прежде. Вспомнив об этом, Питер быстро успокоился, откинувшись назад, на подушки. Ещё он начал вспоминать последние минуты, когда находился на крыше. Питер застонал, вспоминая что снова втянул в свою историю Стефана, ведь тогда он здесь бы не лежал. Да и прятаться от Стрэнджа было бессмысленно. Он всегда находил Питера, будь альфа даже на краю света, только вот хорошо или плохо это – Питер ещё не решил. Всегда сам справлялся со своими проблемами, скрывая от Стефана свой недуг, чем немного раздражал омегу, но Питер всё равно не мог позволить ему лечить себя. Принимая новую попытку приподняться, Питер оказался в сидячем положении и прикоснулся пальцами к верхнему бинту, где образовалось новое кровавое пятно. Питер укусил себя за нижнюю губу, смотря на дверь, которая открылась, и в спальню зашёл Стефан, с новыми бинтами в руке. Омега оказался у кровати и уложил Питера обратно, из-за чего он нахмурился, сжимая одну ладонь в кулак. — Не злись.. Тебе нельзя ещё вставать. Раны могут открыться, – Стефан осторожно убрал одеяло в сторону, но Питер мягко оттолкнул его руку и посмотрел в сторону. — Ты сам не справишься.. Даже сидишь ещё плохо.. Стрэндж погладил Питера по волосам и сжал в руке бинты. — Я не ребёнок, Стефан. Сам могу о себе позаботиться. – Питер сдерживал себя, чтобы не сорваться на омегу и, приподнявшись, Питер застонал в очередной раз. Пришлось снова оттолкнуть ладонь Стрэнджа, когда он хотел помочь ему. — Здесь дело не в этом. Ты же физически не сможешь поменять себе бинты. Пожалуйста, Питер, – Стефан положил бинты на столик, стоявший рядом с кроватью, и протянул руки к груди альфы, за что получил несильный удар по пальцам, но этого хватило. Слабый ток пробежался вдоль позвоночника Стрэнджа, и он еле вздрогнул. — Больно.. Питер в панике уставился на Стрэнджа и сел, обнимая своего омегу, и часто дышал, потому что причинил ему боль, а ведь клялся себе и всегда боялся сделать Стефану больно, как же глупо получилось. Собственная боль сразу же ушла на второй план. Питер не понимал что он творил, почему был таким упёртым. — Прости.. Чёрт.. Прости, – альфа уткнулся в шею Стефана носом и погладил его по волосам. Ему стало так стыдно. Стрэндж просто хотел помочь, потому что волновался за него, а Питер устроил цирк, так ещё и ударил. Совсем забыл про травмированные пальцы омеги. — Я не хотел. Прости меня.. Он поцеловал старые шрамы Стрэнджа, задевая каждый палец своими губами, и даже забыл что был сейчас серьёзно ранен, а его раны кровоточили, но всё это ерунда. Сейчас главное Стефан, который в ответ уткнулся носом в волосы Питера. — Три дня ты лежал без сознания. На крыше я очень испугался за тебя, потому что ты перестал дышать.. Питер, я знаю что ты не хочешь нагружать меня своими проблемами, которые ты хватаешь постоянно, но пойми.. Если ты погибнешь, что тогда будет со мной? – Стефан опустил взгляд на лиловые простыни. — Не хочу тебя потерять. Для меня ты не просто альфа и муж.. Ты нечто большее. Я ощущаю каждую твою эмоцию, и всегда тебя найду, ведь мы тесно связаны. Не могу это контролировать.. Но если хочешь, то я могу сейчас уйти. — Нет!.. Ох, три дня.. – Питер положил ладонь на бинты и откинулся назад. Он не мог больше сидеть, и Стефан это понял, принимаясь снимать кровавые бинты. Больше Питер не стал его останавливать. — Я видел Тони. Мы разговаривали.. Но недолго. Почему я его видел? И ты сказал.. Что я умер.. — Ты не совсем успел умереть.. У тебя просто остановилось дыхание, из-за большой потери крови, – Стрэндж убрал все бинты, бросая их на пол, и обработал три раны, которые находились не только на груди Питера, но и на животе. — Как я уже говорил.. Мозг человека полностью не изучен, и он показывает нам различные кадры, чтобы уходить было легче. Почему он так поступает, я не знаю, но могу предположить что это просто воспоминания. Питер наблюдал за руками Стефана, которые осторожно прикасались к нему, как к своей драгоценности, и после он взял чистые бинты, перевязывая его. — Допустим.. Но он говорил о настоящем. Он назвал твоё имя.. Если это воспоминания, то как такое возможно? – Питер посмотрел на Стрэнджа и погладил его запястье, и омега улыбнулся, укрывая его одеялом. — Прости, что я такой вредный, ведь тоже боюсь тебя потерять.. Постараюсь исправиться. Просто.. Я так люблю тебя.. И не хочу, чтобы ты переживал по пустякам. Так ещё тебе и нельзя переживать. — Ты ещё такой мальчишка, – Стефан убрал чёлку Питера с его глаз. — Всё будет со мной нормально.. Я верховный маг или кто? Питер тоже улыбнулся и слабо засмеялся вместе с омегой, утягивая его за собой в кровать. Он притянул к себе Стефана, целуя его в губы мягким поцелуем, а после обнял и прижал к себе, вдыхая его аромат в свои лёгкие, а ладонь альфы легла на небольшой животик. Питер всегда получал кучу эмоций, когда прикасался к нему и ощущал, как внутри двигался их малыш. Питер был не прав на счёт себя, – он самый настоящий ребёнок. Если бы не Стрэндж, то что бы сейчас с ним было на крыше небоскрёба. Может быть он умер или заболел, хотя второе мало вероятно, вспоминая слова Стрэнджа, но сейчас было не время об этом думать. Он поцеловал омегу в лоб и уткнулся в его шею, слушая довольное урчание Стефана.

***

      Мэри ходила возле Питера и заглядывала ему в глаза, и когда он обращал на неё внимание, – она лучезарно улыбалась. Девочка убирала волосы назад, которые выбились из двух хвостиков, тяжело вздыхая после. Банни давно был отброшен на скамейку, и плакаты на стенах все изучены, и Мэри теперь приставала к Питеру, потому что ей было ужасно скучно. — Пап, мне скучно, – Мэри надулась и потянула его за рукав. — Хочу эклер.. Да! Да! Хочу эклер.. Пошли за эклером? — Ладно, пошли. – Питер поднялся с места, в последний раз взглянув на дверь, и спустился с Мэри вниз. Они вышли из больницы, направляясь в магазинчик сладостей, который находился недалеко от здания. Мэри забежала в магазин и подбежала к витрине с эклерами, где выбрала один с кокосовой стружкой, показывая на него пальцем. Питер никогда не мог отказать дочери, когда она смотрела на него щенячьим взглядом, и даже сейчас купил ей долгожданный эклер, за который Стефан может его отправить в пустыню или в джунгли. Но если Мэри ничего не расскажет, то Питер будет жив и здоров, и уже в больнице снова посмотрел на девочку, – она сидела на скамейке, уплетая эклер, и болтала ногами, – Питер усмехнулся, переводя взгляд на время. Было уже почти пять вечера. — Папочка сказал, что ты не должен меня сюда приводить, помнишь? – Мэри доела эклер и теперь перевязывала Банни бант. — Сердиться будет.. — Я не мог оставить тебя одну в святилище, а дядя Вонг занят. – Питер расслабился на скамейке, скрещивая руки на груди и слушая смех Мэри. Сначала она пела песенку, потом перечисляла алфавит, и снова посмотрела на Питера, заглядывая ему в глаза. — Со мной плащик мог посидеть, – девочка засмеялась, когда Питера передёрнуло от воспоминаний. — Что? — Нет уж.. Ещё одного полёта я не переживу, – Питер много раз говорил Стефану, что Мэри нельзя оставлять с его плащом один на один. У красной тряпки была только одна игра – летать с Мэри по святилищу. Стрэндж был уверен в нём, но не Питер, и у него всегда сжималось сердце, когда он видел свою дочь под потолком. — Вот же тряпка.. Смех Мэри снова начал звучать в длинном коридоре больницы.       — Ладно, попробуем. – Питер осмотрел расчёты на своём планшете и подошёл к костюму, который сделал ему Тони когда-то, и после смерти Старка, Питер больше не надевал его, хотя понимал что он ни раз бы спас ему жизнь. Только в душе поднимался горький ком, когда Питер прикасался к костюму, и поэтому убрал его с глаз, но сейчас он ему был нужен. Нужно было принять судьбу такой, какой она пришла к Питеру, – сейчас нельзя ничего изменить. Питер обещал Стефану беречь себя, и он решил выполнить своё обещание. Пальцы потянулись к сенсорам, но руку остановил детский плач из спальни, заставляя Питера вздохнуть и побежать в комнату, к детской кроватке. — Сейчас! Сейчас! – Питер залетел в спальню как пуля, оказавшись возле ребёнка, и взял его на руки, который начал уже лишь хныкать. Возможно он просто захотел на руки или приснился плохой сон. — Всё.. Я здесь. Хватит плакать.. — Даже быстрее меня. Учишься, Питер, – Стефан сдержал свой смех и посмотрел в удивленные глаза альфы, а после закрыл за собой дверь, быстро скрываясь из виду. — Необходимое в первом ящике комода. — Стой, Стефан.. Нет! – Питер выбежал из спальни с сыном на руках. — Ты же обещал.. У меня столько работы. Чёрт.. Питер вздохнул и поцеловал мальчика в макушку. Стрэнджу он решил отомстить, но позже, а сейчас у него была другая миссия. Под названием – "подгузники".

***