Малахитовый цветок

      Как и обещал, Тома навестил в обед, принеся с собой не только поднос с едой, но и дорожную сумку, а также сложенную одежду. Юноша приветливо улыбнулся, поймав мой взгляд.       — Вот, — он поставил багаж у стены, сверху положил одежду, и поднос у футона, а сам устроился на подушечку.       Посуду с завтрака я собрала сразу же, выставив в коридор за дверь, когда ходила умываться. И по возвращении той уже не было.       — Одежду, в которой ты была, я постирал и починил, — заговорил Тома.       — Оу, не стоило, — я смущенно отвела взгляд, представив, как юноша всем этим занимался.       Неловко.       — Не волнуйся, — с улыбкой махнул рукой парень. — Это моя работа. Так я и нашел письмо от твоей мамы. И если бы не проверил карманы, то так бы еще сильнее испортил все. Но отстирать все от морской соли было тем еще вызовом, чтобы восстановить одежду. А шерсть у нее очень качественная. Зимой здесь ты точно не замерзнешь, а вот сейчас в таком будет жарковато ходить, — Тома с сожалением вздохнул. — Жаль, что ты ничего не помнишь. Но, главное, что жива, — и он снова оптимистично, словно солнышко, улыбнулся, отчего и я не смогла сдержать улыбку.       И кивнула.       — Спасибо за заботу.       — О! Кстати, этот суп готовил я! Надеюсь, тебе понравится, — зеленые глаза сверкали от предвкушения. — Все-таки кухня Инадзумы сильно отличается от Снежной.       — Ну… у меня нет особых предпочтений в еде, — я опустила взгляд на поднос, где рядом с тарелкой какого-то традиционного супа распознала еще и тэмпуру. Вроде так правильно зовется обжаренная в кляре рыба.       Я хоть в прежней жизни ела японскую кухню, которую готовили во всяких кафе и ресторанах, но была не особо грамотна в названиях, не говоря уже о способах приготовления. Я и с палочками сильно не дружила, поэтому в первое время столкнулась со сложностями, из-за этого мне приносили комплект обычных приборов из вилки и ложки.       — Но завтрак мне очень понравился, — кивнула, доброжелательно посмотрев на юношу, который явно был рад это слышать.       После недели нервозности и молчания, затопленной неизвестностью, Тома с его открытостью казался глотком свежего воздуха. В его взгляде не таилось напряжения, с которым на меня косилась служанка, не застыла холодная вежливость Сато Хоши, с которыми та навещала и осматривала мою рану, делая перевязку.       Тома действительно был тем самым солнышком, света и тепла которого так не хватало сейчас в этих четырех стенах. И хоть я видела его второй раз в реальности, доверяла уже авансом после знакомства в игре. Может, поспешно и нелогично, только вот в моем положении не из чего выбирать. Я ведь беспомощна, несмотря на Глаз Бога — толку от него, если пользоваться не могла, а сам он приносил лишь ненужные проблемы и обязательства.       Так что пока было время до обеда, я решила осматриваться и выздоравливать. Конечно, клан может стребовать с меня за помощь и содержание, но… я попробую им отплатить. Если и не деньгами, так услугой. Какой-нибудь. В долгах тоже не хотелось бы долго сидеть. В конце концов, и самой придется как-то обустраиваться и обживаться в этом мире.       Искать дом. Работу.       А учитывая, что Тома упоминал о моем происхождении и отношении местных к тому… сложностей предстояло вагон.       И если в мыслях все выглядело стройно, то… реальность могла преподнести очень неприятные сюрпризы.       Так что оставался еще один вариант с издательством Яэ. И, пока я была на больничном, можно было попробовать что-нибудь написать, если получится…       — Кстати, письмо, да, — встрепенулся Тома и вынул из набедренной сумки пожелтевший конверт, протягивая.       Я благодарно кивнула и приняла бумагу.       Немного волновалась за возможность читать — хоть с речью проблем не имелось, и я не могла объяснить, что тому было виной, но вот понимать написанное, как и самой писать, это все-таки немного другое.       Значки выглядели странно — они отдаленно напоминали японскую письменность, но… я ее понимала! От влаги и морской соли многие иероглифы стерлись, особенно конец письма, но его начало все еще можно было разобрать и подобрать по смыслу слова.       Выглядело оно простым, с доступным языком, словно… обращались к ребенку?..              «Милая моя Дана!       Когда ты проснешься и найдешь письмо, твоя мама будет уже очень далеко!       К сожалению, мне пришлось оставить вас с папой. Но ненадолго! Не волнуйся и не скучай! Твоя мама быстро навестит своего папу, твоего дедушку, в Инадзуме, и сразу же вернется. Обязательно с подарками и…»              Дальше все поглотила вода.       Я нахмурилась и задумчиво провела пальцем по желтой с белыми солеными разводами бумаге. Мне казалось, что бывшая хозяйка бережно хранила письмо и часто перечитывала, учитывая, что она держала то в нагрудном кармане, а места сгибов выглядели истрепанными. Но я лишь вздохнула, осторожно сложила по изгибам бумагу и убрала в конверт, пряча под подушку, к Глазу Бога.       Тома посмотрел на меня с сочувствием.       — Ничего не помню, — качнула головой. — Ни людей. Ни мест. Ничего.       Попытка поддерживать легенду, особенно под чужим взглядом, который с нетерпением ожидал реакции.       — Господин Сато сказал, что так бывает после сильной и тяжелой травмы. И со временем может пройти, или… нет, — вторил мне вздохом юноша, но тут же приободрился. — Но не волнуйся! В конце концов, можно снова всему научиться. Я принесу тебе несколько общеобразовательных книжек из библиотеки. А если у тебя потом возникнут вопросы, то обязательно отвечу! И клан Камисато взял на себя ответственность за тебя, так что пока можешь выздоравливать и ни о чем не беспокоиться. А как тебе станет лучше, то госпожа Камисато хотела бы познакомиться с тобой. И… обговорить твое будущее.       Я настороженно замерла и нахмурилась, отчего Тома не сдержал веселья.       Определенно ведь будет разговор про оплату и долги. И лучше бы с этим определиться уже, чтобы я могла думать о будущем и составить первоначальный план по выживанию в этом мире.       — Не стоит беспокоиться, — легкомысленно махнул рукой Тома. — Госпожа Камисато очень добрая и милостивая. И пока ты гостья в этом доме, тебя никто не обидит. Но если что, ты сразу обращайся ко мне или попроси позвать, и мы мигом разберемся с проблемой. Хорошо?       Он тепло сверкал доброжелательностью, в ожидании смотря на меня. От его настроения я невольно расслабилась и кивнула.       — Вот и славно, — он радостно хлопнул в ладони. — А ты пока обедай. Я позже приду с ужином. И захвачу несколько книг.       Тома поднялся на ноги и, махнув рукой, оставил меня в одиночестве.       Пожалуй, и мне было чем заняться в ближайшее время — перебрать сумку, чтобы и дальше не нервировать себя вопросами.       Но для начала все-таки поесть, пока все с концами не остыло. Сил набираться надо, как и избавляться от болезненной худобы и бледности — за время постельного режима было заметно, как тело исхудало, что аж кости начали проглядывать, и я вся выглядела истощенной.       Расправившись с вкусным и сытным обедом, я отодвинула посуду с подносом к стене у двери и подтянула ближе сумку, и сложенную поверх нее верхнюю одежду. Обычная кожаная сумка для путешествий, больше напоминавшая котомку, которую удобно закинуть на плечо, и закрывалась, затянув веревки.       Внутри лежал аккуратно сложенный комплект повседневной одежды и нижнего белья, а внизу кошелек с морой, какая-то сумочка и еще один конверт. Тома упомянул, что это было рекомендательное письмо. Я все достала и разложила рядом на одеяле.       Сказать по правде, меня не особо волновало, что в этих вещах кто-то копошился, так как, хоть они теперь как бы мои, но… я не ощущала их своими. Да и не удивительно, что люди перебрали их, так как надо же было установить личность попавшего к ним в руки человека. Вдруг там могло быть что-то опасное? Или запрещенное? Хотя они бы такое уже изъяли, и могли даже не сообщить об этом.       Одежда, как и сказал Тома, действительно выглядела качественной, что наводило на мысли, что бывшая хозяйка, если не имела статус, так жила в достатке, который и позволил отправиться в столь долгое и дорогостоящее путешествие, чтобы… найти маму?..       Это звучало странно. Хотя я и понимала желание девушки, но… по письму у нее ведь и отец был? И если исходить из того, что ее мать оставила, когда Дана еще была ребенком, то…       Ладно. Гадать, когда слишком мало информации, сложно. Больше на выдумки похоже.       Но… все равно стремление попасть в Инадзуму казалось ненормальным.       Тяжелое серое пальто с белой меховой оторочкой на рукавах и на глубоком капюшоне. Голубые прямые линии, в количестве двух штук справа и слева, шли по спине и наискосок по бокам, под рукавами. Задняя часть пальто была длиннее и доставала до колен, тогда как передняя шла до середины бедра. Также со спины на талии имелась цепочка, скрепленная на концах двумя металлическими брошками в виде пятилепесткового цветка.       Удивительно, как Дана не пошла ко дну в нем. Намокнув, оно было бы невероятно тяжелым, а девушка с ним, несмотря на ранение, не рассталась. Возможно, зацепилась за обломки и так дрейфовала, пока не выбросило на берег?..       И… Тома отлично постарался, починив пальто, — то, что оно было порвано на боку, почти не заметно, если не приглядываться.       В таком пальто действительно станет жарковато, если не живешь в холодной стране. Но Тома сказал, что зимой в Инадзуме в нем будет очень тепло. Это хорошо.       Внутренний карман действительно имелся и туда идеально помещался конверт, позволяя хранить тот у сердца. Значит, для Даны все-таки тема матери была очень важной и трепетной.       Насторожили пуговицы в два ряда — по форме пятилепестковых цветков из зелено-бирюзового камня с природным текучим узором. Уже одно их наличие говорило о достатке хозяйки.       Малахит?..       Камень узнала только потому, что у моей мамы была брошка с малахитом, доставшаяся ей от ее бабушки. Я все детство вертела ту в руках, примеряя к себе, но мама улыбалась, цепляла украшение на ворот пиджака и обещала, что, когда подрасту, то оно обязательно достанется мне.       Но… мама брошку потеряла в метро. Возможно, ее даже кто-то и украл, воспользовавшись давкой в час-пик.       Вынырнув из воспоминаний, оглаживая пуговицы, я продолжила разбор вещей.       Одна пара брюк была теплой, из шерсти, под цвет пальто, с боковыми карманами. Пуговица на ней тоже была из малахита в форме цветка. Вторая пара — тонкая, из льна и светлого цвета, но с голубым плетеным поясом, на месте карманов была вышита россыпь пятилепестковых и четырехлепестковых голубых цветков, которые будто рассеивались. Незабудки?       Я хмуро провела пальцем по вышивке, вспоминая, что в игре у многих на одежде были различные символы, связанные с их семьей, кланом, родословной. А тут уже третья вещь с такими цветами. Не похоже на совпадение.       Возможно, и у Даны они имели значение?       Хм-м… малахит и незабудки.       Две свободные и длинные рубашки с рукавами, тоже из льна и светлые. На острых концах воротничка по голубой вышитой незабудке. Только на одной рубашке, которая выглядела новее и презентабельнее, снова были малахитовые цветочные пуговицы, на второй — те из обычного металла. Словно… это официальная одежда, а другая повседневная.       Белье было самым заурядным, две пары из обычного хлопка.       А обувь…       Тяжелые черные сапоги до колен на шнуровке, с металлической пластиной на носках и белой меховой оторочкой по краю, прижатой сбоку все тем же символом металлического цветка. В ботинки, вероятно, заправляли штанины.       Так-так…       Я прижала ладонь ко лбу, напряженно смотря на вещи.       Судя по ним, Дана определенно имела не самое простое происхождение в Снежной.       Ладно. Впереди было еще одно письмо и сумочка. Может, то, что там хранилось, прояснит ситуацию хоть немного.       Конверт я оставила на потом.       В сумочке оказалась разная женская мелочевка для облегчения жизни, что немного успокоило и отодвинуло панические поиски, если женский цикл даст о себе знать — все-таки по времени я находилась тут около двух недель и «праздники» могли начаться в любой неподходящий момент.       Так же там лежал маленький тканевый мешочек, откуда я вытряхнула зеркальце и украшение. Если так можно то назвать…       Золотое колечко, слишком маленькое для нынешних пальцев, потому висело на золотой цепочке. Снова зелено-бирюзовый малахит в оправе из пятилепесткового цветка.       Детское колечко?..       Все страннее и страннее…       И это напрягало.       Письмо из явного прошлого, воспоминания, которые хранила девушка у сердца. Везде куча символов. Дорогая одежда, украшенная камнями.       А тут еще и Глаз Бога…       Я с опаской открыла последний конверт и вынула письмо в официальной бумаге с россыпью печатей и подписей, где скупо и на канцелярском языке, чем-то символами похожий на дореволюционную кириллицу, заявлялось, что Скворцова Дана Олеговна закончила профильное училище имени Ее Величества Царицы на отлично и имела специальность писаря. А еще там указывалась дата рождения рядом с полным именем, только вот год ничего не давал, но я запомнила число и месяц — тринадцатого мая. Близко к моему прошлому — четырнадцатого.       Задумчиво опустила письмо на колени и нахмурилась, переваривая полученную информацию.       Писарь…       Насколько помнила, то раньше это было что-то вроде юриспрудента, бухгалтера и секретаря в одном флаконе. Они все записывали, вели хроники, историю и дела разных землевладельцев, правителей, в храмах, армии и прочих местах, где работали с информацией и ее сохранением.       Ну, в принципе, близко к моей прошлой должности, и подыграть в случае можно, отсылаясь на потерю памяти в некоторых местах.       Тогда выходило, что, закончив обучение, Дана собрала важные вещи и сразу же уехала. Я еще не знаю, сколько у нее осталось денег, но догадывалась, что большая часть была потрачена в пути, и оставался самый минимум на то, чтобы прокормиться на ближайшее время.       Но, смотря на вещи, которые выглядели малость угрожающе, и грубо говоря диплом об образовании, все это мало сочеталось с миролюбивой стороны. Пальто и штаны, как и сапоги, больше походили на форму, военную. Только вот идти в таком в путешествие, да еще на гражданском корабле — уже в процессе выполнения вызовет кучу вопросов, учитывая, как в мире относились к Фатуи, которые родом из Снежной. А тут хоть форма не похожа на их, и нигде не было символов организации, кроме, полагаю, незабудок, но дух витал…       И действительно. Такой вид совсем не вызывал доверия.       Не знаю, чем руководствовалась в пути Дана, но зря она одевалась таким образом.       Только вот… если это действительно ее родовые цвета и символы, и форма ее семьи, то она могла давить своим авторитетом, добиваясь нужного эффекта.       В игре большую часть выходцев из Снежной нам показывали как высокомерных и вспыльчивых. Дана тоже могла отличаться скверным характером и наседать подобным образом на людей.       Тогда вопрос с тем, что она иным образом сошла с корабля, да еще с такой странной раной на боку… оставался открытым.       А если ей помогли?..       Вдруг на корабле что-то произошло, была драка, ее ранили и сбросили за борт? Как и нескольких моряков, что были там же, которые могли тоже пострадать в бою?..       Жаль, что я не могла по виду определить характер раны. Вдруг Дане просто воткнули кинжал под ребро и тело в море…       Хм-м… такие варианты тоже можно держать в голове.       Зеркальце оставила напоследок. Свое отражение я уже видела в воде, но то нельзя назвать четким, а в уборной больше не было толковых поверхностей с отражениями — спасибо, что было, где обмыться, хоть и с проблемами.       Зеркало было маленьким, удобно умещаясь в ладони, но осмотреть себя позволяло.       И первым делом бросался цвет глаз. Когда в первый раз ходила умываться в сопровождении, то на глади воды тот казался больше коричнево-оранжевым. Но теперь в отражении могла точно определить необычный оттенок, похожий на киноварь — красно-оранжевый, который на фоне иссиня-черных волос заметно выделялся. Но совершенно не сочетался с одеждой и ее явно семейными цветами.       Сами черты лица ближе к азиатским, как у местных, с аристократической бледностью и заметным даже с истощением изяществом. И, если сравнивать с тем же Томой, то внешне Дана больше похожа на любого инадзумца, чем юноша. Конечно, некоторые линии выдавали иностранную кровь, но… они терялись на общем фоне.       Поэтому понять предрассудки местных к чужакам тяжело. И если бы найденная девушка не была в одеждах Снежной, а в той же юкате, то отношение к ней могло быть вполне дружелюбным.       Сложно. И как с этим бороться — неясно.       Снова все аккуратно сложив в сумку, отодвинула к стене, напротив двери, и села на футон в задумчивости. Хотя уже от всего этого побаливала голова и хотелось наконец вырваться из четырех стен, подышать свежим воздухом, а то тут даже комнату толком не проветрить — не считать же за это отодвинутую дверь время от времени.       В принципе и самочувствие было значительно лучше — слабость отступала, бок не так ярко болел, а лишь тянул неприятно и мешал толком выпрямиться, но ходить, хоть и медленно, могла. А для больного, что шел на поправку, свежий воздух очень важен!       Все это высказать я намеревалась Сато Хоши, как только та придет на ежедневный осмотр. Обычно она как раз после обеда навещала, так что ждала ее с нетерпением.       После хоть и короткого, но разговора с Томой он будто и меня заразил энтузиазмом, вдохнув стремление, что все будет хорошо и нечего лишний раз себя накручивать, что тут помогут и подскажут.       Ага, а потом потребуют плату.       Остается надеяться, что та будет адекватной.       Сато Хоши как всегда пришла и сразу принялась за дело с привычной молчаливостью.       — Прошу прощения, — осторожно обратилась я, когда девушка довольно кивнула после осмотра, обследовав затянувшуюся рану, от которой оставался разве что красноватый шрам.       Мне казалось, что после того, что я увидела в игре, люди с Глазом Бога могли легко излечиваться от травм и переносить те. Но я уже две недели валялась с раной, а та заживала с вполне обычными последствиями.       Видимо, иметь способности недостаточно, но надо и уметь направлять те.       Либо игра не имела ничего общего с реальностью, где от раны спасались старыми известными методами.       Хоши вскинула голову, смотря на меня с вопросом.       — Я уже заметно лучше себя чувствую, можно ли мне выходить прогуляться на свежем воздухе? От постельного режима устала, — вскинув брови, обратилась с просьбой.       — Я поговорю с дедушкой, — нахмурившись, коротко сказала девушка и кивнула.       Ну, хоть на том спасибо.       Хотя данное событие приблизит знакомство с местной хозяйкой клана, но я устала сидеть в душной комнате и скоро, несмотря на осторожность, точно сбегу погреться на настоящем солнышке.