Малахитовый цветок

      Когда свет ударил по глазам, я на мгновение ослепла и растерянно заморгала, пытаясь привыкнуть к окружению. Все-таки сидение взаперти столько времени сильно сказалось на организме, но я все равно была рада выбраться на свежий воздух.       Рядом послышался легкий и веселый смех Томы, который наблюдал за мной, вокруг носился пропахший йодом и солью теплый ветер, а где-то недалеко переговаривались люди и что-то шумело.       — Надо было захватить зонтик, — посетовал юноша, оказавшийся значительно выше меня, отчего приходилось вскидывать голову, чтобы заглянуть в лицо.       — Не стоит, я уже привыкла, — помотала головой и с интересом оглянулась по сторонам.       — Давай я проведу тебе экскурсию, — спохватился Тома. — А то потеряешься еще. Поместье довольно большое.       Я заметила.       И оно сильно отличалось от игрового, в которое включался один лишь дом, просторная мансарда или беседка и сад.       Здесь же открывался вид на целую систему домов, которые так или иначе были связаны с главным домом. И все это окружено с одной стороны высоким забором с роскошными воротами, а с другой — галереей с видом на океан.       Мы стояли на небольшом дворике, покрытом короткой зеленой травкой, а по углам пышно раскинулись кусты с фиолетовыми цветами, похожими отдаленно на пионы.       — Все это время ты жила в блоке для больных в доме для слуг, — Тома кивнул на здание позади нас, из которого мы вышли, и указал на крытый коридор, тянувшийся в сторону большого и внушительного двухэтажного здания. — Параллельно дома для слуг идет хозяйственное помещение, которое используется как кухня и хранилище, и которое соединено галереей с главным домом, и с той стороны от него, на западе, казармы, где живет стража, служащая клану. Раньше еще был «материнский дом» в передней части двора. Он был предназначен для хозяйки клана и детей, но после того, как мать семьи Камисато умерла, юный глава приказал тот разобрать, и на том месте воздвигли сад и небольшой храм с алтарем, посвященным Электро Архонту. Сам я живу в главном доме, так как являюсь управляющим клана, и по совместительству личным слугой главы и его сестры.       Пока Тома говорил, мы вступили в галерею, которую укрывала прохладная тень. Оттуда открывался великолепный вид на спокойный и лазурный океан, по которому скользили лучи солнца, а над водами кружили стайки чаек.       — Все малые дома между собой соединены коридорами, и можно легко, не покидая один дом, попасть в другой. Также из казарм есть выход на стену…       Шли мы медленно, так как я не могла позволить себе двигаться быстрее, ибо сразу начинал неприятно тянуть бок.       Был тот еще цирк, когда я собиралась на прогулку, ведь пришлось переодеваться, чтобы не шататься на людях в изношенной спальной юкате. Оделась в светлый льняной комплект, кое-как согнувшись и натянув штаны, уже желая снова обратиться с просьбой к Томе найти подходящую повседневную юкату, но стало стыдно — юноша и так помогал как мог, и даже принес японские носки таби и обувь, кажется, то ли из тростника, то ли из соломы, дзори, как он сказал. Намек был ясен, да и сама понимала, что эти монструозные сапоги никак не вписывались в общую композицию, особенно со светлым костюмом славянского мотива.       Вообще, когда утром завтрак снова принес Тома вместе с этими дзори и таби, то я была сильно удивлена, так как полагала, что снова вернется та девушка. Но юноша обрадовал новостью, что по возможности будет приходить он, чтобы поболтать и не дать заскучать совсем, как и сообщил, что господин Сато позволил мне ненадолго выходить на улицу, но много и активно не двигаться, ведь рана была глубокой, поэтому не стоило мешать ей заживать.       Я не скрывала радости.       Несмотря на принесенные Томой книги, которые больше походили на учебную литературу для детей, я все равно была только за общение. И тем более за прогулку.       Теперь же наконец прогуливалась под приятным ветерком с отличным видом на океан.       Хм-м… а я ведь планировала летом съездить на море, но…       Море приехало само, хе-хе. Точнее, океан.       — А… вы купаетесь там? — когда Тома замолчал, закончив объяснять расположения коридоров в малых домах, я спросила его, кивнув в сторону лазурной воды.       Юноша слегка растерянно моргнул и почесал затылок.       — Знаешь… за почти десять лет, что я тут живу, как-то… не приходилось, — он развел руками, выглядя немного потерянным. — Но… — Тома задумчиво глянул на побережье, а после улыбнулся. — Когда тебе станет лучше, мы могли бы спуститься и пройтись там. Если хочешь.       — Хорошо, — я кивнула, мысленно планируя, что, если не окунусь, так ноги точно помочу.       — Когда… я был еще ребенком и жил в Мондштадте, то мы часто детьми собирались и бегали на побережье Сокола, где плескались на мелководье под бдительным оком рыцаря Ордо Фавониус и собирали ракушки и интересные камушки… хех, столько времени прошло… — Тома вздохнул, скидывая с себя каплю ностальгии, в которую окунулся и поднял на меня извиняющийся взгляд. — Прости, если загрузил тебя лишним.       — Не страшно, — я мотнула головой и слабо улыбнулась. — В конце концов, это чудесно, что у тебя остались с детства столь теплые воспоминания.       — Ох… прости, ты ведь… — Тома выглядел немного сконфуженно после моих слов, вспомнив о моей «амнезии».       Я лишь вздохнула и снова посмотрела на океан, над которым держалось солнце, поднимаясь выше и выше.       Живописно.       У меня из моего прошлого тоже были теплые воспоминания, когда в десятилетнем возрасте мама отправляла в деревню к бабушке, где я с ребятней бегали на речку, забирались на скалы и прыгали оттуда в мутную воду. Ума не приложу, как вообще кто-то не свернул шею и не погиб от такого экстрима, но… вообще не думали лишний раз о последствиях.       А ведь были еще и детские лагеря с разными походами, где порой могла произойти та еще жесть, от которой взрослый человек за голову хвататься будет, а ребенок лишь пожмет плечами, приложит к ране подорожник и пойдет дальше.       — Кстати, я заметил, что ты уже прочла те книги, которые я приносил, — Тома попытался тактично сменить тему.       Всего лишь две тонких книжки, явно рассчитанных для детей начальных классов. Информация подана максимально доступно — одна книжка рассказывала об Инадзуме, Электро Архонте и Триедином Совете. Вторая касалась соседних стран с короткими сводками и «особыми приметами», по типу Архонтов, название столиц, расположение на материке, правящих организаций и чем выделяются.       Чтобы все это прочесть, ушло не больше часа, как занятная история перед сном. Но новой информации хватало — в игре нам представили лишь три страны и малую долю других регионов в виде названий. А тут и столицы, и расположение, и имена Архонтов, правящих органов и прочее.       И размеры, судя по масштабу и карте, которая больше была схематичная с основными точками, чтобы показать ребенку мир, поражали.       Тейват огромен.       Я бы сравнила его с Евразией. Может, чуть меньше — еще со школы помнила по урокам географии, что площадь самого большого материка составляла около 54 миллионов квадратных километров. Тейват слегка не дотягивал до такой площади, но тоже впечатлял.       Самой большой страной была Снежная, но в то же время из-за климатических условий самая незаселенная — большую часть территории занимали ледяные арктические пустоши, и люди жили в вечной мерзлоте, а длина лета у них составляла всего лишь два месяца, тогда как все остальное время длилась зима с ужасными морозами и вьюгами. Несмотря на это армия Снежной считалась самой мощной в мире, так же, как и их научный прогресс, шагнувший далеко вперед, по сравнению с другими странами — даже Фонтейн, известный своими инженерами, отставал. По картинкам заводов, фабрик и паровозов, что были в книге, я бы сравнила развитие страны с началом двадцатого века Земли. Упоминалась также Царица и ее организация — Фатуи, не в лучшем свете, ведь те любили совать нос туда, куда не следует, и поучать остальных, как жить.       В то же время самой густонаселенной страной была Ли Юэ, которая считалась колыбелью цивилизации и людей. Невероятно богатая и многонациональная страна была центром коммерции Тейвата, сердцем экономики всего мира. Они задавали ценность товаров и устанавливали стоимость тех. Все тенденции шли оттуда, отчего многие страны оказывались зависимы от тех игр, что шли в высших слоях Ли Юэ. Речь о Гео Архонте была настороженной и сдержанной, принимая и уважая его силу и мудрость.       Мондштадт можно было назвать сельскохозяйственным центром — экспорт вина, пшеницы, мяса, фруктов шел по большей части именно оттуда через Терновый порт по всему миру. Благоприятный и теплый климат в стране отлично влиял на созревание полей и садов, позволяя собирать урожаи несколько раз за год, и вызывая тем самым зависть у соседей. А беззаботность и открытость жителей, которые не знали трудностей или в своей простоте игнорировали те — недоумение. В учебнике, составленном в Инадзуме, очень снисходительно отзывались о «стране, брошенной своим Архонтом», не забывая отмечать, что Ее Превосходительство Наруками Огосё никогда не оставляла своих верных подданных и сопровождала, защищала и направляла тех в Вечность всю историю страны.       О Сумеру было сказано, что страна считалась центром мудрости и знаний, местом, где изучали тайны мира, и была знаменита своей Академией, в которой можно было получать образование всю свою жизнь, но так толком и не выпуститься. Малую владычицу Кусанали называли в учебнике юной и наивной богиней, которая позволяла творить своему народу непотребства. Что именно это могло значить — я не поняла, но тон в книге оставался настороженным. Сумеру также считался центром специй, очень дорогих, которые не каждый мог себе позволить. И там располагались отряды наемников с крайне опасной репутацией.       Фонтейн был центром не только изобретений, которые упрощали жизнь людей, но и моды. В стране ценится больше внешний вид и элегантность, и люди очень любят бросать пыль в глаза своим обликом. Но все эти наряды на картинке больше казались непрактичными и неудобными и в быту малопригодными. В Фонтейне изобрели фотокамеру, кино и паровой двигатель, который пихали везде, отчего со стороны выглядело, будто в стране царил стимпанк. О Гидро Архонте отзывались как о строгой и справедливой правительнице, которая, впрочем, любила устраивать настоящие представления на своих «судах».       Натлан называли хаотичной и шумной страной, непригодной для жизни, как и Снежную. Постоянная вулканическая активность и опасность землетрясений держали людей в напряжении. Были непонятны развлечения местных жителей, а я бы назвала это прототипом Олимпиады — натланцы любили соревноваться, придумывая разные игры, поддерживаемые их Архонтом, которая любила сражения. Из плюсов называли горячие источники, которые завезли даже в Инадзуму и установили в Королевских купальнях. А так Натлан принимали дикой, варварской страной.       Об Инадзуме в основном учебнике была слишком предвзятая информация. И учитывая, с чем мы столкнулись в игре, я немного критично смотрела на лишние восхваления. Но вполне разумно отметила систему правления, географию островов, размещение кучи деревень, которых не представили в игре — например, недалеко от имения Камисато, рядом с лесом Тиндзю располагалась небольшая деревня, где в основном жили подчиненные комиссии Ясиро и слуги, которые работали на клан посменно. Как, в принципе, и стражи. Видимо, было что-то вроде вахтовой работы.       Так что, хоть читать все было интересно, но… мало.       — Да, — обернувшись к Томе, я кивнула. — Книжки оказались довольно тонкими, хоть и занятными. Но от этого появилось только еще больше вопросов.       — О, я с радостью отвечу на них, — с готовностью предложил юноша.       Мы все также неторопливо двигались по галерее, тянувшейся вдоль края скалы, на которой располагалось имение, которое после рассказа Томы больше приобретало вид автономной крепости — она вполне могла сдерживать осаду недоброжелателей приличное время. За хозяйственным домом был даже разбит небольшой огород, который чаще использовали для нужд самих слуг, так как к столу глав подавали только свежие продукты, которые привозили из столицы два раза в неделю.       — Значит, Инадзума расположена на островах, да еще и отрезана от всего мира, — задумчиво заговорила я. — И… сколько примерно добираться хотя бы до Ли Юэ?       — От двух до четырех недель занимает путь от Гавани Ли Юэ до Рито. Зависит от погодных условий и самого корабля.       — Ого! Я тут за неделю от скуки чуть на стены не полезла, а тут четыре недели на корабле и заняться нечем, если просто пассажир, — я впечатлено вскинула брови, а юноша с моего ответа весело рассмеялся.       Не думаю, что обычных попутчиков заставляли бы на корабле работать, как тех же матросов. Так что да, в пути скука без возможности развлечь себя гарантирована.       — Да, отдаленность Инадзумы от материка повлияла на ее развитие и культуру, поэтому здешние люди и относятся к иностранцам с настороженностью и порой высокомерием, а ты еще родом из Снежной. Указ Сакоку еще сильнее отдалил Инадзуму от других регионов, — вздохнул Тома, но мигом приободрился. — Но это никак не отменяет того, что тут много замечательных людей! Достаточно лишь узнать их получше, показать на деле свое расположение, и они поменяют мнение и пойдут навстречу. Я, как ты могла понять из моего рассказа, тоже не местный. И представляю, что выпало на твою долю. Конечно, я и сейчас сталкиваюсь с предвзятым отношением от инадзумцев, но отношусь к этому с пониманием, пытаясь завести знакомства, которые никогда не будут лишними.       — Поэтому ты и поддержал меня? — усмехнувшись, слегка прищурилась, разглядывая юношу.       — Ха-ха, да, еще и поэтому, что понимаю, как тебе тяжело, — он открыто улыбнулся. — Не совсем удачное прибытие, серьезная рана, да еще и потеря памяти. Могу представить, в каком смятении ты была по началу, и то, что остальные не шли с тобой на контакт только усугубляло атмосферу. Госпожа после моей просьбы позволила навещать тебя и помочь со всем обустроиться и познакомиться. Так что ты можешь положиться на меня, — Тома прижал ладонь к груди, улыбаясь.       Я с благодарностью кивнула.       — А… что такое «указ Сакоку»? Не совсем понимаю, — мотнула головой и в ожидании глянула на задумавшегося юношу.       Вполне логично задать такой вопрос, когда выше он указал на существование закона и ранее мне о нем ничего не говорили.       — Хм-м, как бы объяснить, — он нахмурился и сцепил пальцы на подбородке. — Это политика изоляции страны. Когда гражданам запрещается под угрозой смертной казни покидать пределы страны, а иностранцев не пускают дальше границ, и купцов обязывают заниматься только торговой деятельностью, заставляя обзавестись кучей подтверждающих документов. Также запрещена постройка крупных судов, которые могут перевозить людей и пригодны для дальних плаваний. Выезжать за границу могут лишь представители властей после особого распоряжения Сёгуна. Также вводится высокий налог на все иностранные и диковинные товары, а товары и диковины Инадзумы запрещены к вывозу из страны. Сёгун Райдэн считает, что влияние иностранцев сеет смуту и мешает той Вечности, в которую она ведет свой народ.       — Сурово, — я задумчиво свела брови.       Но отчасти понять такое решение можно.       — Да, — согласно кивнул Тома. — Это сильно ударило по торговле, и многие люди жалуются, что с каждым годом все тяжелее и тяжелее, ведь на островах много чего не вырастить, и некоторые уже начинают нуждаться даже в самых обыденных товарах. Исключения делают только для некоторых торговых кораблей из Снежной, — махнул рукой юноша.       — То есть? — удивленно глянула на него. — Тогда… я точно ничего не понимаю. Если… я родом из Снежной, то почему плыла на корабле Ли Юэ?..       Тома пожал плечами, состроив на лице недоумение.       — Это странно, — выразила вслух мнение, хмуро глянув на горизонт.       Если для Снежной есть небольшие привилегии в указе, то почему Дана добиралась таким образом? Или не захотела ждать прямого корабля и добиралась «на попутках»?..       — И еще вопрос, — я продолжила нагонять информацию, чтобы лучше представить реальность. — Какой сегодня день? И год? Я… изучила то письмо, второе, и там была дата рождения. Хотя бы понять сколько мне лет, да и какое время сейчас, — растерянно развела руками.       — О, то письмо, — с пониманием кивнул Тома. — Я, к сожалению, не умею читать письменность Снежной, но госпожа смогла ознакомиться с содержанием. Тебя нашли двадцать восьмого июля. А сейчас двенадцатое августа. Через две недели будет праздник конца лета, который организует комиссия Ясиро, и фестиваль фейерверков. Надеюсь, что ты к тому времени поправишься и сможешь посетить мероприятие.       Если все будет хорошо, то да…       В нашу прогулку вмешались. Неприметная девушка в темном кимоно подошла к нам и несильно, приветственно поклонилась.       — Я сейчас, — предупредил Тома и отошел вместе с незнакомкой в сторону, о чем-то негромко переговорив. — Извини, но госпожа вызывает к себе, придется окончить прогулку на этом, — с сожалением развел руками он. — Я провожу тебя и постараюсь заглянуть на ужин с новыми книжками.       — Хорошо, — я понимающе кивнула.       Жаль так скоро возвращаться, но ничего не поделаешь — его ждала работа.       Юноша проводил меня прямо до комнаты, еще раз пообещал вечером навестить и торопливо ушел. Конечно, я ведь его своей медлительностью могла сильно задержать, когда к себе ждала госпожа Камисато. Но и оставить одну меня он не мог — то ли из вежливости, то ли предосторожности, но лучше все самому проконтролировать, так ведь.       Я понимала, что доверия ко мне еще крайне мало, и, несмотря на все дружелюбие и открытость, для местных оставалась темной лошадкой. Плюс иностранкой.       А вдруг я столь умело могла притворяться и на деле строила коварные планы?       Так что решила лишних поводов для подозрений не давать.       Я жить хочу, в конце концов. В мире, комфорте, какой можно себе позволить здесь, и, желательно, долго.       К слову о комфорте — здесь имелась канализация! Когда в первый раз увидела, то поразилась. Хотя и не удивительно, ведь та вроде была в других городах по игре, так что почему бы не быть ей в поместье, которое располагалось на скале над океаном?       После слов Томы о том, что проживала я в блоке для больных, также можно было объяснить, почему отдельная уборная была почти рядом с комнатой — так проще ухаживать за лежачим больным. А за мной в первое время, пока была без сознания, определенно присматривали.       Оказавшись в комнате, я переоделась в поношенную юкату, снова повязывая на манер халата, так как не понимала, как правильно носить традиционную одежду. А брюки и рубашку аккуратно сложила и убрала в сумку.       Со вздохом села на футон поперек, поморщившись из-за стрельнувшей боли в боку, откинулась спиной о стену и достала из-под подушки Глаз Бога, разглядывая тот.       Камень был чуть теплым на ощупь и ощутимо тяжелым. Он плавно и гипнотически мерцал, приковывая взгляд. Тома сказал, что заказал для него оправу, и… выходило, что тот нашли рядом без нее? И Глаз Бога появляется без нее?       Мне казалось, что он появлялся сразу со всем, символизируя страну, гражданином которой являлся носитель. А оно вот как вышло… либо Дана не успела сделать ту, либо… он… мой?       Я… как-то не думала о таком исходе, но по словам Томы боги могли его выдать, впечатлившись желанием жить. Только вот я ничего не помнила до момента, как очнулась в этой комнате. Что тогда могло так поразить богов, что они выдали камень авансом, по сути?       Странно… все еще не понимала принцип.       Надо будет уточнить у Томы, как вообще все происходит, и что делать с Глазом Бога. Если юноша не говорил об Охоте, значит, указа о ней еще нет. И надо хотя бы немного освоиться с новыми способностями. Но я понятия не имела как вообще проявляет себя сила.       Конечно, если сравнивать с обычными людьми, то тепло, которое лилось от Томы было вполне ощутимым. Был ли это эффект от того, что у него имелся Пиро Глаза Бога, и юноша так влиял на реальность, либо же это то самое «чувство стихий», которым обладают носители камня.       Так что копим еще вопросы и по возможности снова заваливаем бедного парня, раз он сам вызвался помочь в этом деле.       Но информация про дату мало помогла — он так и не успел сказать, какой шел год, ведь нас прервали. Только выходило, что день рождения Даны прошел три месяца назад. Могла ли она после него отправиться в путешествие? Да.       Тогда, возможно, влияло еще не столь окончание учебного заведения, но и совершеннолетие? На лицо Дане от семнадцати до двадцати можно дать, довольно юная. Мне же перед попаданием было двадцать пять лет.       Значит, ей могло исполниться восемнадцать, и она после этого покинула Снежную.       Хм-м… вполне сходилось.