Чертоги разума

Громкий писк и щелчок ознаменовали прибытие нового гостя в тюрьму Сан-Квентин. Этот звук обычно означал только одно — очередного заключенного, однако сегодня все было несколько иначе. В этот раз по коридору, с двух сторон окруженному решетками камер, уверенно шагал Дилюк Рагнвиндр — криминальный психолог, а также профайлер ФБР, прибывший из Куантико, чтобы поговорить с одним из "смертников" — Кэйей Альберихом, серийным убийцей, ожидавшим исполнения смертного приговора. Темно-серый костюм с иголочки да гладко выглаженные брюки федерального агента ярко контрастировали с огненно-алыми, кудрявыми волосами, собранными в тугой хвост на затылке, а красные глаза строго смотрели вперед, не удостоивая взглядом преступников, стучавших по железным прутьям и выкрикивавших обидные, по их мнению, прозвища и угрозы: — Эй, куколка! Заглянешь на огонек? — Какой опрятный белый воротничок! — Федеральная крыса, дай-ка научу тебя уму-разуму! Столь яркая внешность выделяла Рагнвиндра на фоне серых комбинезонов осужденных и такой же невзрачной формы охранников, словно алую розу среди пожухлых сорняков, однако молодого профайлера это мало волновало — он привык выделяться. Впрочем, не он один здесь "блистал". Заключенный номер пятьдесят три шестьдесят шесть или же "Охотник за Глазами", как его прозвали недалекие полицейские, долго и безуспешно ловившие Кэйю Альбериха, который убил тридцать три человека и водил полицию за нос более двух лет. Даже день, когда его, наконец, поймали был тщательно продуман этим монстром. Возможно, его жертв было гораздо больше, однако он отказывался раскрывать местоположение тел, что лишь придавало загадочности его делу. Почему серийный убийца решил так просто остановиться? Что побудило его начать? На эти вопросы Дилюк Рагнвиндр и собирался найти ответы. Оставшись один в практически пустой комнате, видимо, предназначенной для встреч с адвокатом, профайлер аккуратно поставил свой портфель на железный стол и принялся ждать своего собеседника, нервно теребя дорогие часы на левой руке. Впрочем, ожидание не продлилось долго — в скором времени дверь отворилась, и в помещение, лязгая наручниками, вошел Кэйа Альберих. Вслед за ним в комнату протиснулся пухловатый надзиратель с узкими, крысиными глазками, заплывшими жиром, и пятном чего-то, смутно напоминавшего горчицу, на форме. Его румяные щеки покрывала колючая щетина, а тонкие губы кривились в заискивающей улыбочке: — Заключенный номер пятьдесят три шестьдесят шесть к вашим услугам, спецагент. Развлекайтесь. Охранник уже было собрался уходить, но Рагнивндр окликнул его. — Постойте! — громче, чем, наверное, следовало, сказал Дилюк. — Не могли бы вы... снять это? — он указал на наручники, болтавшиеся на руках убийцы. — Вообще-то по правилам... — Пожалуйста, я настаиваю. — Ну, вы все-таки из ФБР... — почесал затылок охранник, — ладно, ваша смерть будет на вашей совести. Все это время Альберих молча стоял со смиренной улыбкой, наблюдая за происходящим. Дождавшись, пока недалекий сотрудник тюрьмы выйдет, он смерил Дилюка оценивающим взглядом и, хмыкнув, сел на скамью напротив. — Не боитесь? — спросил Кэйа, потирая запястья. Его единственный глаз пристально, с нескрываемым интересом смотрел на будущего собеседника, а синие, волнистые волосы струились по левому плечу, собранные в хвост. Смуглая кожа казалась практически серой в тусклом освещении исправительного учреждения, а повязка, скрывавшая правую глазницу была тщательно спрятана за длинной челкой. Интересно, каким образом ему вообще позволили носить такую прическу в тюрьме. — А чего мне бояться? — буднично ответил Рагнвиндр, проглотив комок в горле. — Бросьте, я вижу, как вы напряжены, — усмехнулся серийный убийца. — Признаю, я взволнован нашей с вами встречей, — вздохнул спецагент, — однако я не думаю, что моя жизнь в опасности. — Отчего же? — От того, что мое убийство не принесет вам никакой выгоды. — Неужели в ваших глазах я настолько корыстный? — жалобно протянул Альберих. — Знаете, не все в этом мире делается ради наживы. — Конечно, — ответил Дилюк, доставая диктофон из портфеля. — Но я не думаю, что вы готовы пожертвовать телевизором, которым вас наградили за хорошее поведение, ради того, чтобы лишить меня глаза, Мистер Альберих. — Уверенности вам не занимать, — хмыкнул заключенный. — Коли вам известно мое имя, думаю, вам тоже стоит представиться. — Ах да, простите мне мою грубость, — спохватился профайлер. — Дилюк Рагнвиндр, следственный аналитик ФБР. Рад с вами познакомиться, — он бесстрашно протянул руку собеседнику. — Ого, давно мне не предлагали рукопожатий, — улыбнувшись от уха до уха, Охотник за Глазами крепко пожал ладонь спецагента, затянутую в черную перчатку. — Вам это претит? — Нет, что вы. Я польщен. — Что ж, — Рагнвиндр нажал на кнопку записи и открыл свою записную книжку, щелкнув шариковой ручкой, — тогда нам следует начать. — Значит, — улыбнулся Альберих, подперев щеку рукой, — тепепь я ваша подопытная крыска? — Я предпочитаю не использовать столь грубую формулировку. — А как бы вы это назвали, Мистер Рагнвиндр? — Участник исследования на добровольной основе. — Хм, и это, — заключенный окинул помещение взглядом, — вы называете "добровольно"? — Вы не обязаны со мной разговаривать, — пожал плечами Дилюк. — Мы можем прекратить в любой момент. — Не поймите меня превратно, — якобы спохватился Кэйа. — Я ни в коем разе не хотел вас обидеть. — Все в порядке, — вздохнул спецагент. — Так о чем вы хотели меня спросить, Мистер профайлер? — приподнял бровь его собеседник. — Прежде всего, я должен проговорить, что любые ваши слова будут использованы только для исследования, не смогут иметь юридической силы в суде и не будут использованы против вас. Ваши имя и личная информация останутся конфиденциальны, — будто зачитывая с листа, произнес Рагнвиндр. — Да-да, я понял, опустим формальности, — закатил глаза Альберих. — В таком случае, расскажите мне о своей первой жертве, — слегка понизив голос, сказал Дилюк. — Моей первой жертве? — возможно, даже искренне удивился убийца. — Да, Сахарозе, вашей сокурснице из медицинского университета. — Ах, вы о ней, — лицо преступника приобрело скучающее выражение. — И с чего же вы взяли, что она была моей первой жертвой? — Был кто-то еще? — с придыханием спросил следственный аналитик, сжав ручку сильнее. — Это зависит от того, кого вы подразумеваете под жертвой, — начал Альберих, прищурив глаз. — Лично для меня, жертвы — все, кого я лишил жизни. Не только люди. — Вы правы, — спокойно ответил Рагнвиндр, что-то чирканув в записной книжке. — Впрочем, мой вопрос остается тем же: Что вы помните о своей первой жертве? — Что ж, — Кэйа выдохнул, потянувшись, — для меня первой жертвой навсегда останется та птичка, которую я встретил в первом классе. — Как она выглядела? — То была необычная птица, — начал вспоминать заключенный, — Не голубь или ворона, нет. Ее перья были пятнистыми, рябыми, если точнее. Выходило что-то вроде бело-коричневых полосок. Черный хвост и небольшой хохолок на макушке. Как я узнал потом, это была калифорнийская кукушка. — Кукушка? Их нечасто встретишь в черте города, — заметил профайлер. — Я вырос в Джулиане, а там лес и горы, куда ни глянь, так что дикие звери не были такой уж редкостью, тем более птицы. — И то верно, — согласился Дилюк. — Прекрасный город, кстати говоря. — Вы там бывали? — приподнял бровь Альберих. — Конечно, мы с отцом часто ездили туда на сбор яблок, — на губах Рагнвиндра мелькнула ностальгическая улыбка. — Вот как? Небось и наши яблочные пироги доводилось отведать? — с гордостью поинтересовался Кэйа. — Еще бы. — И как, понравилось? — Не то слово, — ответил спецагент, мельком глянув на часы. — Что ж... — У меня есть деловое предложение, — внезапно сменил тему убийца. — Я слушаю, — с полной серьезностью взглянул на того Дилюк. — Как насчет того, что вы привезете мне джулианский яблочный пирог, а я скажу вам, где искать тело жертвы номер тридцать четыре? — Что? — опешил Рагнвиндр. — Вы сказали, тридцать четыре? — Да, именно так, — подтвердил Альберих. Значит, слухи не врали. Кэйа Альберих действительно убил больше тридцати трех человек. Мысли Дилюка понеслись с невероятной скоростью — он буквально ощущал, как заскрипели шестеренки в его мозгу. Сколько еще таких "экспериментов" удалось скрыть этому человеку? Стоит ли идти на поводу у психопата? Конечно, для следствия да и для родственников жертв очень важно, чтобы все тела были найдены, но Альберих ведь мог и солгать. Криминальный психолог был настолько выбит из колеи столь внезапным предложением, что совсем позабыл о первоначальной цели своего визита, впрочем, как и том, что серийный убийца все еще дожидался ответа на свой вопрос. — Ну так что, Мистер профайлер, по рукам? — вырвав собеседника из раздумий, с усмешкой протянул руку Кэйа. Зажмурившись, Рагнвиндр сделал глубокий вдох и ответил на рукопожатие. — По рукам, — сказал он, уверенно глядя в хитро прищуренный синий глаз психопата. Бзззз Резкий звук заставил обоих присутствующих вздрогнуть. Вслед за писком железная дверь распахнулась, являя взорам профайлера и убийцы все того же пухленького надзирателя. — Ваше время вышло, голубки! — крякнул он, позвякивая наручниками. — Г-голубки? — переспросил Рагнвиндр. — А-а, простите мне мой несмешной юмор, спецагент! — тут же всполошился охранник. — Давно не виделись, Брюс, — беззаботно промурлыкал Альберих. Его поза все еще оставалась довольно расслабленной, однако взгляд враз похолодел и из блестящего интересом сделался убийственно скучающим. Теперь, когда заключенный отвернулся от Дилюка, у профайлера появилась возможность рассмотреть его широкие плечи, не подававшие никаких признаков напряжения или злобы — Кэйа Альберих был настолько искусным лжецом, что даже язык тела не выдавал его мыслей. Хотя, возможно, он просто был бесконечно самоуверенным психопатом, чуждым к людским эмоциям. Либо все сразу. Да, скорее всего. Впрочем, Дилюку Рагнвиндру уже и так все было ясно: перед ним сидел чертовски хитрый, прирожденный лжец-психопат с высшим образованием в медицине и шестилетним опытом работы с полицией. Проблема заключалась лишь в том, чтобы узнать, как он им стал. — Вставай, а не то ужин пропустишь, — сказал Брюс, подходя ближе. Альберих послушно встал и протянул руки вперед, чтобы быть вновь закованным в кандалы. Обернувшись, он еще раз смерил Дилюка пронзительным взглядом и произнес: — Я был рад с вами познакомиться, Мистер Рагнвиндр. Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи. — И все-таки позвольте один вопрос, — спешно окликнул спецагент, — прежде, чем вы уйдете. — Хм? — вздернул брови убийца. — Слушаю. — Что случилось, — профайлер невольно задержал дыхание прежде, чем продолжить, — с той кукушкой? — Ах, это, — хмыкнул Кэйа. — Я ее убил, конечно же. Добил, если быть точнее. — Вот как, — сказал Дилюк, поднимаясь. — До свидания, Мистер Альберих. В ответ он получил лучезарную улыбку. Дверь за заключенным закрылась, оставляя агента ФБР в тишине железобетонной коробки под названием комната. Помотав головой, Рагнвиндр стряхнул оцепенение, неведомым образом подкравшееся из-за спины, и, собрав вещи, покинул помещение. В коридоре было так же шумно, однако в этот раз причиной криков был вовсе не Рагнвиндр — заключенные поливали ругательствами Альбериха. И Дилюк не был уверен было ли то от презрения или же из восхищения. Скорее, все вместе. Ведь так устроена человеческая натура: неизвестность пугает и притягивает одновременно. Чужие мысли — неизвестная территория, неведомые дебри, темная бездна, а оттого в них так и хотелось погрузиться с головой, забрести в самую чащу, докопаться до истины. И в этом случае, люди делились на два типа: те, кто стоял на берегу со страху выкрикивая оскорбления и те, кто спускался все ниже в бездну, надеясь достичь дна — познать человеческий разум. Дилюк Рагнвиндр предпочитал относить себя ко второй категории. Наконец, пройдя последние ворота и очередную пару охранников, профайлер покинул территорию исправительного учреждения. "Внешний" мир показался ему настолько прекрасным и родным, что Рагнвиндр неосознанно набрал полные легкие океанского воздуха, слегка отдававшего городской пылью. Казалось бы, Дилюк провел в стенах Сан-Квентина не более двух часов, однако тамошняя атмосфера настолько угнетала, что два часа ощущались днями. В такие моменты спецагенту были абсолютно ясны мотивы преступников, которые предпочли прострелить себе голову, нежели сдаться полиции. С другой стороны, люди чертовски хорошо приспосабливаются, так что для многих желание жить может стать супер-силой. За свой относительно недолгий опыт работы с ФБР криминальному аналитику довелось слышать достаточно удивительных историй о поступках людей на грани смерти, так что и эти "смертники", наверняка, были готовы на все, лишь бы прожить подольше. Впрочем, многие из них умирали взаперти, так и не дождавшись смертельной инъекции. Рагнвиндр тряхнул головой, отгоняя гнетущие мысли прежде, чем они пошли на новый круг. Выудив ключи от машины из кармана брюк, он отточенным движением нажал на кнопку. Черная Киа Спортэйдж радостно откликнулась, подмигнув оранжевыми габаритными огнями и развернув зеркала заднего вида. Швырнув портфель назад, спецагент плюхнулся на сиденье и, устало потерев переносицу, завел двигатель. В подстаканнике остался утренний кофе. Дилюк поболтал картонный стаканчик — пусто. Надо будет выбросить. С еще более трагичным вздохом, Рагнвиндр принялся выезжать с парковки. Как жаль, что он не мог арестовывать людей за их криворукость, хоть и очень хотелось. Нет, ну правда, кто так паркуется! "Мне срочно нужен кофе." А еще ему нужно было добраться до отеля, позвонить начальству, вероятно, связаться с агентами, которые занимались делом Альбериха, сообщить о возможности еще одной жертвы, а еще... Господи, как же Дилюк хотел спать. Не то чтобы он прямо-таки устал, просто профайлеру хотелось, наконец, перестать думать о работе, а это у Рагнвиндра, к сожалению, выходило только во сне. И то, иногда ему снились убийства, и нет, агента ФБР такие сны не пугали, они его раздражали. Ведь как мог не раздражать тот факт, что работа преследовала Дилюка даже во сне? Не подумайте, он не жалел о том, какую профессию выбрал, но даже такому старательному человеку, как Дилюк Рагнвиндр, иногда требовался отдых. А лучше отпуск. Да, точно, профайлер уже давно планировал попросить отгул, вот только хотеть не вредно. — Поверните направо, — напомнил о себе навигатор в тот момент, когда Рагнвиндр уже упустил свой шанс перестроиться. — Черт, — пробормотал профайлер, проведя пятерней по челке, чтобы убрать ее со взмокшего лба, — ненавижу Калифорнию. — Выполните разворот через одну целую две десятых километра. "Надеюсь, мне оплатят сверхурочные."