В этом мире даже на приключения поднимается цена (Но она не имеет значения)

      Изуку открыл входную дверь своего дома и прошмыгнул внутрь, Хитоши прошёл за ним. Сразу повеяло уютным, домашним теплом и запахом риса. В прихожей был включён свет, а на подставке стояла женская обувь. — Мама дома, — заметил Изуку, разуваясь. Хитоши кивнул.       Пройдя на кухню Мидория заметил свою маму, сидящую за столом и листающую какую-то книгу. — Мам, я дома! — сказал он. — Ой, Изуку! Ты уже пришёл? — удивлённо воскликнула Инко, оторвав взгляд от текста. Видимо, его мама слегка зачиталась и не услышала, как открылась входная дверь. Тут же она заметила и Шинсо, стоящего возле Изуку, — Хитоши-кун, здравствуй! Ты так давно не заходил. — Да, здравствуйте, ээ, Мидория-сан. — Неловко поздоровался Шинсо и чуть отступил назад. Изуку на него вопросительно взглянул, на что Хитоши неопределённо пожал плечами, ибо не хотел объяснять своему другу, что банально стеснялся его мамы. Мидория решил не спрашивать. — А что у нас на ужин сегодня? — поинтересовался Изуку, расслабленно усаживаясь на своё место, — Пахнет вкусно! — Рис с тушёными овощами, — ответила Инко, махнув рукой на сковороду и кастрюлю, стоящие на плите, и повернулась к Шинсо, — Хитоши-кун, не стой в проходе, присаживайся к нам. Ты только на ужин? — Я, эм, — Шинсо повернулся в сторону Изуку и уставился на него, безмолвно моля о помощи. Тот, моргнув, посмотрел в ответ с такой же беспомощностью во взгляде. Они так сверлили друг друга ещё некоторое время, пока Мидория, наконец, не сдался и не взял роль переговорщика на себя. — Мам, а, ну, ничего если... — Изуку запнулся, нервно оттягивая край рукава, — ну, то есть ты не против, если Хитошинаночёвкуостанетсяунас? — выпалил он, под конец совсем уж неразборчиво тараторя. Тем не менее, его мать, казалось, поняла. — На ночёвку? — переспросила Инко, — Конечно, я не против! А родители Хитоши-куна знают?       Настала очередь Изуку поворачиваться к Шинсо в поисках поддержки. — Да, я написал папе, — кивнул Хитоши, при этом его вечно стоящие дыбом волосы забавно покачнулись. — Хорошо. Только ведите себя тихо и вовремя ложитесь спать. — Попросила Инко, — Вы будете спать на кровати Изуку, или мне принести футон? — Я думаю, можно на моей кровати, если Хитоши не против. Она достаточно широкая. — ответил Мидория и обратил свой взор на Хитоши. Шинсо было непринципиально, где спать, поэтому он просто пожал плечами. На том все и сошлись. Поужинав, Хитоши и Мидория пошли в комнату.

***

      Изуку напряжённо сверлил взглядом дверь своей комнаты. Он знал, что фигурки Всемогущего, стоящие у него в комнате на всех возможных поверхностях, всего лишь игрушки, но морально был не готов к тому, что на него устремятся сотни, пускай и пластмассовых, взглядов героя, разрушившего его мечту. — Да не волнуйся, — мягко похлопал его по плечу Хитоши, — Если хочешь, ты пока здесь постой, а я поснимаю нахрен весь твой мерч со стен и полок? — Нет уж, я сам, — мотнул головой Изуку и в подтверждение дёрнул дверную ручку.       Их встретил полумрак комнаты и сотни жутких взглядов. Мидорию аж передёрнуло, но он всё равно не стал останавливаться. Зайдя в помещение, он щёлкнул выключателем на стене. На белом потолке, пару раз моргнув, зажглись лампочки, освещая каждый уголок. Стало менее страшно, но теперь Изуку мог ясно различать каждую фигуру Героя №1, и все они, казалось, глядели на него с непередаваемым сожалением и разочарованием. Мидория старался абстрагироваться от них. Получалось не очень, ведь чтобы не замечать их пришлось бы либо пялиться исключительно на свои ноги, либо и вовсе закрыть глаза. Оказавшись в комнате, Шинсо аж присвистнул. — Я, конечно, помню, что у тебя было... — Хитоши чуть замешкался, не зная как описать масштабы количества различных фанатских вещей, — Очень много мерча, но его будто стало больше раза в два...       Изуку то ли нервно икнул, то ли нервно хихикнул — звук вышел крайне непонятным, и Хитоши не смог его разобрать, даже несмотря на то, что стоял буквально в сантиметрах тридцати от Изуку. — Так и есть. Я начал очень активно скупать всякий геройский мерч, после того как мы стали тренироваться... — неловко признался Мидория, не зная, куда деть свои руки, — Ты знаешь, ну, вдохновляло продолжать.       На мгновение повисла неловкая тишина. И Хитоши, и Изуку думали сейчас примерно об одном и том же: эти фигурки теперь уже вряд-ли когда-нибудь будут мотивировать любого из них. Скорее даже наоборот. Мальчики смотрели друг другу в глаза, и никто из них не решался нарушать возникшую паузу. — Ну, — сказал Шинсо, сдавшись первым, — Давай что-ли уберём всё это? — Да, — коротко ответил Мидория и, словно бы отмерев, потянулся к первому плакату. Сняв, он с печалью осмотрел его. Чуть пожелтевшая бумага, загнувшийся краешек, ещё довольно молодой Всемогущий и надпись "Каждый может стать героем!". Это был один из первых постеров, который он повесил. В свои шесть он слёзно умолял маму купить его, когда они изо дня в день проходили мимо тематического магазина. И она, конечно, не смогла ему в этом отказать. После покупки Изуку прикрепил его в самом центре стены и весь день светился от счастья, словно яркая звёздочка, сошедшая с неба. Мидория закусил губу, чтобы не расплакаться. Столько воспоминаний... Но сейчас, глядя на этот плакат, он не чувствует ни вдохновения, ни желания продолжать, ни того благоговейного трепета перед кумиром — лишь тянущую пустоту в груди и чувство предательства. Улыбка героя кажется теперь фальшивой, натянутой, болезненной. Непроизвольно кулаки Изуку сжались, натягивая края постера. Не сдержав эмоций, Изуку небрежно скомкал плакат и яростно швырнул на пол. Хитоши, который хотел было спросить Изуку, всё ли в порядке, испуганно дёрнулся. Не обращая не это внимания, Мидория сначала нерешительно, но постепенно действуя всё более уверенно, начал сдирать со стен постеры и скидывать их на пол. Делал он это крайне небрежно, то и дело бумага рвалась и мялась в его руках. Хитоши не успел даже моргнуть, как половина стены стала абсолютно голой, и лишь кое-где проглядывались силуэты, оставленные самыми давними постерами. — Быстро ты...       Изуку оглянулся на него и пожал плечами: — Плакаты снимать не сложно. Нам потом ещё фигурки убирать. — А что в этом сложного? — спросил Хитоши. — они даже не приклеены. — Ну, если ты собираешься их кидать на пол, как плакаты, то ничего сложного, конечно. — ответил Изуку, продолжая срывать плакаты со стен, — но нам нужно ещё сложить их в коробки. Плакаты мы можем и выкинуть, а вот игрушки я бы лучше отдал кому-нибудь. — Логично, — согласно кивнул Шинсо. — Дай тогда коробку, я буду складывать. — Секунду, — Мидория оторвался от своего занятия и вышел в коридор, после чего послышался приглушённый стеной оклик, — Мам! У нас есть какая-нибудь большая коробка? — Да, Изу! Возьми из шкафа. — также приглушённо ответили. — Спасибо, мам!       Мидория пошуршал чем-то в шкафу и достал коробку, после чего торопливо вернулся в комнату. — Вот. Держи. — коротко сказал он и вновь принялся снимать со стен плакаты. Шинсо, в свою очередь, начал собирать игрушки с полок.

***

      Примерно через час они закончили с основной частью уборки, и оставалась лишь одна проблема: куда деть всю эту гору помятых плакатов? — Да просто выкинуть её на свалку, и дело с концом! — выпалил Шинсо, презрительно пнув кучу бумаги. Мидория же тяжело вздохнул и печально перевёл взгляд на Хитоши. — Ну... Не знаю. — нерешительно ответил он, на что Шинсо вопросительно выгнул бровь, — Мне, конечно, хочется от них избавиться, но выкинуть на свалку как-то даже жалко. Словно выкидываю частичку себя. — Ну, тогда это всё можно сдать в макулатуру? Если ты не хочешь чтобы оно пропало зря, — пожал плечами Хитоши. — Да, навер...— Не успел Изуку договорить, как Шинсо перебил его. — Нет, погоди! — с озорным видом воскликнул он, — У меня есть идея получше.       Мидория выжидающе на него уставился. — Мы можем сжечь эти плакаты, а потом пожарить на них зефирки! — очень воодушевленный своей идеей, Шинсо чуть ли не кричал. Изуку в срочном порядке пришлось приложить палец ко рту, чтобы напомнить о том, что мама просила не шуметь. Но идея Мидории понравилась. И вкусно поесть, и избавиться от этого барахла — одни плюсы. — Классная идея! — тут же ответил Изуку с лёгкой улыбкой на губах. Хитоши довольно ухмыльнулся, гордый собой. — Давай завтра же их и сожжём тогда! — заключил Шинсо и добавил, — Ну, если у тебя дел никаких нет, конечно. — Помимо школы - никаких, — мотнул головой Изуку. — Супер. Тогда завтра после школы я куплю зефирки, а ты захвати плакаты. — Угу. — согласился Мидория. — Отлично! А теперь - спать. — командным тоном заявил Шинсо, и потащил Изуку в ванную, чтобы почистить зубы. Тот, в прочем, не сопротивлялся.

***

Электронные часы показывали 04:17.       Лёжа в кровати Изуку смотрел на голые стены и никак не мог заснуть, не смотря на ужасную усталость, накопившуюся за день. Хитоши тихо лежал у стенки и не шевелился, так что Изуку решил, что тот уже заснул. И хотя плакаты и фигурки Всемогущего не заполняли больше каждый уголок его комнаты, что-то зловещее все равно вызывало в Изуку чувство тревоги и страха. Медленно изучая взглядом свою же комнату, Мидория никак не мог отделаться от навязчивой пустоты, заполнившей его внутренности. Безжизненные стены словно отражали его собственную душу, в которой раньше цвели мечты и стремления, а теперь только пустынное выжженное поле. Изуку тихонько вздохнул и зажмурился, отгоняя мрачные мысли. Но те, как назло, изгоняться не собирались, а даже наоборот, роились ещё гуще, заполняя собой весь его разум. Воображение услужливо подкинуло картину минувшего дня, где всемогущий с разочарованным и жалостливым взглядом смотрит на него, дрожащего и неуверенного. Изуку моментально разомкнул глаза, лишь бы не видеть это лицо сейчас. Вот уж действительно, лучше голые бесчувственные стены.       Изуку не сомневался в словах Хитоши о том, что они смогут стать героями, но теперь он даже не знал, на кого равняться. Раньше всё было просто - вот Всемогущий, невероятный герой, символ мира, сама добродетель, вселяет в людей надежду одной своей улыбкой; именно таким героем хотел стать Изуку, именно поэтому смотрел на него с таким восторгом. Сейчас Всемогущий открылся для него с новой стороны, такой, казалось бы, двуликой и жестокой. Да и теперь Изуку трезво оценивал свои способности - ведь у него не было такой же могущественной сверхсилы, чтобы разбрасывать злодеев направо и налево, так что символом мира стать ему было не суждено. Но ведь это не мешает ему быть героем! Вот только каким?.. Все его убеждения рухнули в один день, а сейчас он пытается из их осколков выстроить из себя непонятно что, лишь бы походило на какой-никакой образ. Но правда в том, что из обломков этих уже ничего не построишь, а если и построишь, то конструкция эта и чиха не выдержит — тут же рухнет, и снова его внутренние устои окажутся в развалинах.       Изуку тихо вздохнул и медленно сел на кровати, не желая больше тонуть в этом бессмысленном потоке самокопания; посмотрел на Хитоши, тихонько встал и, крадучись, пошёл на кухню глотнуть воды и отвлечься от навязчивых мыслей.       На кухне, как и во всем доме, было темно, и лишь тусклый свет луны проходил сквозь стёкла окон. Изуку хватило и этого, чтобы различить силуэты стола, холодильника и шкафчиков и не запнуться в темноте. Он так долго лежал во мраке своей комнаты, что теперь любой луч казался ему ярким маяком, освещающим путь. «Посветил бы кто таким же лучом в мою душу, может, тогда бы я увидел, каким же героем мне быть и на кого равняться». — Тоскливо подумал Изуку, но тут же отогнал эту мысль. Не хватало ещё и на кухне погрязнуть в своих тревогах и страхах.       Достав с верхней полки стакан, Изуку начал лить туда воду из графина. Голова на миг опустела, занятая лишь наблюдением за успокаивающим потоком воды. Так бы и сидел Мидория, заворожённый, если бы вода не булькнула резко и не вылилась ему на ноги. Он растерянно взглянул на стакан, полный до краёв. Мидория даже не заметил, в какой момент стакан заполнился. Поёжившись от ледяных капель, Изуку пару раз глотнул и поставил стакан на стол. В комнату возвращаться не хотелось, поэтому он сел за стол и облокотился на руки. Лунный свет красиво преломлялся стаканом и образовывал на скатерти причудливые узоры. Изуку обводил их пальцем, смотря в одну точку. На кухне было гораздо спокойнее, чем в комнате, её вид оставался таким же неизменным, как и десять лет назад. Стены здесь не давили и не заставляли зацикливаться на тревожных мыслях, позволяя Изуку наконец то расслабиться и прикрыть глаза.       Холодильник жужжал, часы на стене тихо-тихо тикали. Тик-так. Тик-так. Тик...       Изуку наконец-то провалился в долгожданный сон.