Секретный морской конек

Чуя бы никогда в своей жизни не подумал, что может так сильно оплошать.

      Выбор работы всегда был крайне сложен, необходимо было пройти целый лес из отвратительных, малооплачиваемых работ, дабы устроиться на нормальное место. Накахара любил богатства, до одури обожал все эти дорогие цацки, но сам себе позволить такую роскошь, увы, не мог. Он был студентом третьего курса Йокогамского государственного университета, учился на экономическом факультете, мечтая устроиться куда-нибудь, где зарплата побольше, да и чтобы месторасположение было приятным. Таким местом стал бутик швейцарских часов и аксессуаров.       Дымка неизвестности и легкое покалывание волнения проносились у Чуи в голове, когда речь заходила о таинственном боссе столь дорогого бутика. Он знал, что боссом является некий мужчина, но на этом все. Его возраст и приблизительная внешность, характер и манеры - все это оставалось скрытым, отчего и вызывало неподдельный интерес. Воображение рыжего рисовало картинки какого-нибудь серьезного человека в возрасте, который при разговоре оказался бы невероятно спокойным и рассудительным. Накахаре хотелось, чтобы его руководитель был знающим свое дело и донельзя сдержанным. Потерявшись в своих мыслях, Чуя встрепенулся от того, как кто-то резко зашел в помещение. Необходимо было поприветствовать клиента, после предложив ему ряд новых, космических в плане цен часов. Сегодня он в бутике временно один, да и до закрытия осталось всего-ничего, так что осталось потерпеть еще немного и тогда он завалится домой, сядет перед телевизором с бокалом вина и наконец расслабится.       — Здравствуйте, — доброжелательно произнес голубоглазый, слегка склонив голову в знак уважения.       — Добрый вечер, — мужчина придирчиво осматривает Чую с головы до пят. — Не могли бы вы посоветовать мне что-то необычное? — он потирает свою лысину, словно там есть волосы. — Мне безразлична цена, главное, чтобы это было что-то стильное.       — Конечно, пройдемте за мной, — сказал Накахара, слегка улыбнувшись. — В ассортименте появились новые часы, что были сотворены лишь в единственном экземпляре, — увлеченно рассказывает он. — Мастер-лофт Les Cabinotiers «Морской конек», тематическая работа «Секретный морской конек». Часы имеют корпус диаметром 39 мм из розового золота 18 карат 5N с безелем, инкрустированным сапфирами тонкого градиента цвета, — рыжий переводит взгляд на клиента и замечает его горящие глаза, что заставляет почувствовать какую-то странную гордость, будто часы были сделаны им самим.       Когда они подходят к стенду, на какое-то время в бутике становится тихо. Пока лысый мужчина осматривает витрину, в голове Чуи крутится тот факт, что если он продаст именно эти часы, то сможет впоследствии получить надбавку в зарплате или какую-нибудь премию.       — Этот механизм из 188 деталей настолько тонкий благодаря конструкции ротора в форме ребра, которая обеспечивает механизму запас хода до 80 часов, — довольно произносит он. — Вы выбираете часы себе или же кому-то в подарок?       — В подарок, — емко отвечает клиент. — Могу я взглянуть на них поближе?       — Безусловно, одну минуту, — Чуя аккуратно снимает дорогую вещь с часового стенда, сам невольно заглядываясь.       Мужчина тянется к ним, рассуждая вслух о том, какие же они великолепные. Еще минут десять занимает оставшийся рассказ об этих часах вперемешку с комментариями клиента, после чего Накахара медленно подходит к кассе, смотря на то, как лысый идет рассматривать и другие коллекции, держит часы с рисунком морского конька намереваясь их упаковать, отвлекается на действия мужчины, что чересчур внимательно глазеет на какую-то другую модель другой фирмы и... Роняет эти чертовы часы.       Стадии принятия неизбежного захватывают Чую с головы до пят. Первая стадия – отрицание, во время которой покупатель дергается и приближается к кассе. Кажется, он взбешен. Рыжеволосому не хочется верить в то, что только что сейчас произошло. Вторая стадия – гнев. Гнев, исходящий со стороны клиента, который кричит что-то про криворукого идиота. Гнев на самого себя, ибо... Как так-то!? Третью стадию Накахара невольно пропускает и оказывается в депрессии, слыша то, как клиент удаляется из бутика, говоря о разочаровании и испорченном настроении. Кажется, он еще сказал, что лучше сходит в другой салон, пусть он и на другом конце города, чем будет иметь дело с «этим».       В голове рыжеволосого проносятся самые нехорошие мысли. Что с ним будет? Теперь его заставят выплачивать всю сумму изделия, но откуда он возьмет такие суммы? Чертов морской конек смотрит на него сквозь разбитое стекло и будто насмехается. Чуе кажется, что над ним насмехается и сама жизнь. Можно исчезнуть куда-нибудь в попытках бегства от ответственности, но характер и принципы Чуи не позволяют ему это сделать. Он откладывает часы в сторону, набирая номер администратора. Это стоило его больших усилий над самим собой. Какая же патовая ситуация, кажется, он явно сделал что-то очень плохое в прошлой жизни и теперь вынужден расплачиваться.       — Накахара? — отвечает ему обеспокоенный женский голос по другую сторону телефона. — Что-то случилось? — а ведь и правда, Чуя бы никогда не позвонил своей вышестоящей коллеге просто так.       — Случилось, — говорит рыжий, нервно расхаживая по подсобке. — Я... — произнести сложнее, чем он кажется. — Разбил новую модель часов, ту, которая с морским коньком... Это вышло совершенно случайно, — тишина на линии пугает. — Что мне теперь делать? — последняя фраза прозвучала крайне отчаянно и жалостливо, будто он как минимум кого-то убил.       Ответом послужило красноречивое «блять» и информация о том, что девушка постарается связаться с боссом, который находится где-то неподалеку. Оставалось только ждать, отчитывая время до неминуемой карьерной и финансовой смерти, нервно похаживая туда-сюда по всему периметру бутика. Чуя сглотнул и повесил трубку. Жить не хотелось совершенно. В любом случае, сделанного не воротишь, нужно понести ответственность за содеянное.       Необходимо было отвлечься, ведь излишние нервы сделают только хуже и никак не помогут ситуации. А что вообще... Поможет? Рыжий пытается унять дрожь в руках, заходя в соцсети и проверяя их на наличие новых обновлений. Ничего интересного он там не нашел. В новостной ленте говорится о сыне какого-то там вездесущего Мори Огая, что-то про очередные споры политиков и прочая ерунда. Всплывает раздражающая реклама вроде «приложение Х поможет найти вам самую лучшую работу» и Чуя усмехается, думая о том, сделал ли правильный выбор, когда подписывал документы на этой работе. Лучше бы он пошел работать официантом или баристой, пусть там и зарплата гораздо меньше. Лучше же?.. В любом случае, проклятья в свой адрес и в адрес всего человечества лились через край.       Буквально через мучительных тридцать минут Накахара услышал шум подъезжающей машины. Взглянув на улицу сквозь застекленное окно, он разглядел черный автомобиль премиум-класса. Кто бы сомневался... Мысленно перекрестившись, рыжеволосый отметил то, как в помещение вальяжно зашел молодой парень, по виду его ровесник. На нем был идеально выглаженный черный костюм с таким же черным галстуком, красиво подчеркивающий крепкие руки и красивые, длинные ноги. А еще он обворожительно, но опасно улыбался. Клиент? До закрытия ведь осталось всего лишь десять минут...       — Здравствуйте, — улыбнулся Чуя какой-то неестественной улыбкой. Тяжело улыбаться, когда часом ранее произошел такой феерический пиздец. — Мы закрываемся через пару минут, могу я вам чем-то помочь?       — Привет-привет, Чуя, — незнакомец, откуда-то знавший имя рыжего, подошел ближе и нахально ухмыльнулся. Неужели это и есть владелец этого бутика? А еще он гораздо выше рыжеволосого, что смутило и даже малость разозлило Накахару. Повезло же этому парню в костюме.       Голубоглазый обомлел от того, насколько красив и статен был шатен. Совершенно отличался от того мужчины в возрасте, который представлялся в голове Чуи в воображении, когда он думал о боссе. Темные волнистые волосы были красиво уложены, пряди с одной стороны были заведены за ухо. Все в этом парне кричало одно – он невероятно богат и обаятелен.       Говорить Чуе от чего-то не хотелось, в горле словно стоял ком. Захотелось провалиться сквозь землю. Обычно за такой мнимо доброжелательной улыбкой людей нет ничего хорошего.       — Насколько мне стало известно, ты разбил баснословно дорогие часики. Что делать будем? — шатен подошел к кассе и взял в руки разбитое изделие. — Красивые часы. Двести тридцать тысяч долларов – целое состояние. Меня, к слову, зовут Дазай, — так называемый Дазай скрестил руки у подбородка и добавил, — Дазай Осаму.       — Я прекрасно понимаю, осознаю, что извинения здесь будут неуместны, — произнес Накахара, начав сверлить пол. — Как теперь быть? Я не знаю... — замявшись, он продолжил. — Мне очень жаль. Не знаю, что еще добавить. Мы можем как-то договориться?       — Пройдем-ка в подсобку, я тебе покажу дальнейший расклад событий, — буквально пропел Осаму, чем удивил голубоглазого. Не к добру это, ой не к добру. — Чего стоишь, как каменное изваяние?       — Прощу прощения, Дазай-сан, иду. — проговорил Чуя и последовал за своим начальником.       Подсобка была относительно большого размера. В ней умещался письменный стол, заваленный разными документами и другими канцелярскими принадлежностями вместе с компьютером, кожаный диван коричневого цвета, обеденный стол, вешалка для вещей сотрудников и книжная полка, на которой помимо книг стояло какое-то растение, вроде как бонсай. Все находилось на приличном друг от друга расстоянии, поэтому подсобку можно было даже рассматривать как отдельную, пусть и небольшую комнату.       — Чуя, — пропел Дазай, кладя руки в карманы брюк. — Есть два варианта, — хитро сощурил карие глаза. — Либо ты будешь выплачивать полную стоимость, либо мы разберемся с этим делом иначе, — Осаму кивнул в сторону дивана, с легкостью присаживаясь на него. Конечно, он выглядит довольным. Сейчас всё на его стороне, когда на кону психическое состояние Чуи и еще много чего.       — Что мне нужно делать? — сразу же проговорил рыжий, садясь на кожаную мебель тоже. Не заметить шаловливый взгляд в свою сторону было невозможно.       — Ну, как я полагаю, перспектива выплачивать всю жизнь такие суммы тебе неинтересна, — Дазай плавным движением пододвигается к рыжему и деловито раздвигает ему ноги, проводя рукой с ярко выраженными венами по бедру. — Но мы действительно... — резко сжимает ляшку Чуи и наклоняется к уху, томно шепча. — Мы можем подумать о других взаимовыгодных условиях друг для друга.       — При всем неуважении, я вынужден отказать, — Чуя оскорблен до глубины души. — Я бы не стал спать своим блядским боссом, какого черта вы вообще вытворяете? — грозно произнес Накахара, отталкивая от себя Осаму. Морщится, словно съел испорченный лимон.       Дазай же вскидывает руки в примирительном жесте, извиняясь. Всем в этой маленькой комнате известно, что делает он это совершенно неискренне. В мыслях шатена какой-то взрыв, он знал, что Чуя – не те одноразовые пустышки, которые прыгали к нему в постель просто так, поэтому все становилось невероятно азартным и интересным. Осаму не думал, что кто-то сможет привести его в восторг просто своими на данный момент злыми, красивыми глазами цвета моря и пламенными волосами. Характер Чуи добавляет ему изысканную изюминку, Дазай даже готов признать, что не против познакомиться с рыжим поближе не только в рамках секса. Поэтому…        — Чуя, в этом случае я попрошу сделку иного рода, — проговаривает Осаму, загадочно улыбаясь. — Как насчет бокала вина и приятного разговора?       — Вздумали меня напоить? — а Чуя все еще взбешен, что неудивительно. — О чем нам вообще разговаривать? — нет, этот богатенький папин сыночек действительно на что-то надеется?       — О чем угодно! — воскликнул шатен, хлопнув в ладоши. — Ты мне понравился, видишь ли, я бы хотел узнать тебя получше. — сверкнул карими глазами Дазай, думая о том, что давно он так не распирался.       — Прежде чем трахнуть? — рыжеволосому кажется, что над ним издеваются. Даже мысли о возможном денежном долге уже не так мучают. — Мы что, будем обсуждать книжки и любимую музыку на полном серьезе?        — Именно так, — сказал Осаму, поднимаясь с дивана. — Подожди меня здесь, я туда и обратно. Мне сегодня подарили неплохое красное сухое, хотел бы попробовать, пусть и предпочитаю по большей части виски. — на самом деле, никакое вино он пробовать не собирался. Дазай всеми фибрами души не переносит это красное пойло, но… Чего не сделаешь ради расположения своего сотрудника. Кареглазый чувствует себя так, словно разбил часы он сам и теперь вынужден расплачиваться сполна.       Первое время Чуя все еще зол и несговорчив, но после второго стакана (бокалов в машине, увы, не было) начинает раскрепощаться и выходить из зоны комфорта хотя бы на чуть-чуть. Его босс тоже расслабляется, показывая себя с другой стороны. Они действительно говорили про музыку. Чуя признался, что любит «My Chemical Romance», рок в целом, любит иногда послушать классику и джаз. Дазай же ответил, что он определенно меломан и был бы рад сводить своего собеседника на концерт, собеседника, который после этой фразы рассмеялся и отметил то, что кое-кто уж слишком старается. Парни говорят про искусство, про кинематограф, зачастую переключаясь на какие-то философские размышления, говорят про сигареты и когда Чуя признается, что любит вишневые или же виноградные вкусы, шатен плюется и недоумевает как такое вообще можно курить. После третьего стакана Дазай замечает, что его сотруднику уже достаточно выпил и на четвертом стакане стал бы уже плохо соображать, а это ему совершенно не нужно.       — И все-таки, могу я тебя поцеловать? — аккуратно спрашивает Дазай, радуясь едва заметному смущенному кивку Чуи.       Первый поцелуй нежный, робкий, чувственный. Приятный.       Второй уже становится более настойчивым, жадным, но все еще по-юношески очаровательным.       — Ладно, черт с этими часами, — говорит Осаму, отмечая про себя то, как просиял его предмет обожания. — Мне все равно не нравятся морские коньки. Я подвезу тебя домой, уже поздно.       — Домой? — Чуе хочется убить себя, но он продолжает. — Я, в общем-то, готов смиловаться над тобой, ты так пытаешься мне понравиться, что у тебя даже получается, так что…       — Никакого секса на первом свидании. — отрезает шатен.

Тишина. Осталось включить только сверчков на фоне, как в тех фильмах, что они обсуждали не так давно. Оба сошлись на том, что комедии по большей части отстой. Рыжему кажется, что он сегодня в неё и попал. Досадно.

      Накахара в полнейшем замешательстве и это читается на его лице, поэтому Осаму нагло приближается к его лицу и резко целует, так сладко и мучительно проникая языком в рот, проводя языком по ровным зубам и отстраняясь с пошлым причмокиванием. Чуе же хочется плакать от беспомощности ситуации и от желания, что зарождается в его теле. Что-то животное, что-то, среагировавшее на минутные ласки со стороны сексуального мужчины рядом, что-то, ради чего он готов перебороть свои принципы и поддаться этому дикому желанию. От Дазая веет властностью и нотками дорогого мужского парфюма, его руки по-собственнически исследуют тело рыжеволосого, в то время как сам Накахара старается ответить на жаркий поцелуй, поражаясь тому, насколько хорош Осаму в изучении его тела. Кажется, этот вариант расплаты устроит обе стороны: как провинившегося должника, так и его босса.       Дазай не дает времени на передышку, слегка грубовато хватая Чую за волосы, распуская резинку на них, что и без этого действия держалась на честном слове. Шелковистые волосы спадают на плечи, покрытые мелкими веснушками и выглядит это просто очаровательно, как считает шатен. Следующий поцелуй заставляет парня с голубыми глазами буквально проскулить из-за резкого укуса, после которого Осаму проводит языком по губе, словно зализывая рану. В чертовой подсобке становится очень жарко, а время, кажется, остановилось лишь для них двоих. Накахара по-хозяйски сползает с дивана и усаживается между ног Осаму, который довольно промычал и начал еще более детально изучать внешность своего любовника. Чуя выглядит просто великолепно с румянцем на щеках и стояком в штанах, который, кажется, скоро начнет доставлять ему дискомфорт. Когда Чуя начинает с дрожащими от сладкого предвкушения расстегивать змейку на черных классических брюках, он выглядит так, словно ребенок, что распаковывает свой долгожданный подарок на рождество, так, будто за слоями этой дорогой ткани то, что принесет ему исключительную радость. Когда он расправляется с боксерами, ему взору открывается длинный и ровный эрегированный член с выступающими венами, но насладиться видом Накахаре долго не дают – его с силой насаживают, шипя что-то об аккуратности и только потом отпускают из чистейшего любопытства: что же он будет делать дальше самостоятельно?       Размазывая предэкулят по всей длине рукой, Чуя горячо выдыхает на головку, после чего пошло смотрит на Дазая своими огромным голубыми глазками, наивно моргая. Постепенно начинает проводить языком по головке возбужденного органа, мелко посасывая. Собравшись духом, он начинает мучительно долго насаживаться ртом на член, играясь с огнем, при этом опуская вторую руку на яички, поглаживая их. Эта размеренность начинает раздражать Осаму, из-за чего он снова грубо хватает рыжую шевелюру и начинает устанавливать свой темп. Трахать рот этого парня просто божественно, но еще прекрасней видеть слезы в уголках глаз Накахары, когда он слишком сильно старается вобрать в рот всю длину, за что получает нежное, одобрительное прикосновение к своей голове. Накахара, увлеченный процессом, вспоминает о себе тогда, когда становится уже практически больно терпеть возросшее донельзя возбуждение. Кареглазый вовсе не монстр, поэтому заставляет Чую встать с пола и лечь на диван, нависая сверху.       У рыжего начинает кружиться голова от ощущений, когда его рабочие штаны резко стягивают, следом прощаясь и с трусами. Будоражит.       — Дазай... — шепчет Накахара, смотря в бесстыжие глаза своего любовника, которые, кажется, стали отдавать красноватым оттенком. Осаму выглядит как хищник, что поймал самую вкусную добычу в свои когтистые лапы. Пожалуй, сама жертва вовсе не против оказаться съеденной.       — Сегодня ты будешь звать меня папочкой, — звучит скорее как приказ, а не просьба. — Ты должен получить свое наказание, понимаешь? — нежно произнес Дазай, проводя рукой по подкаченному торсу рыжего.       — Понимаю, папоч... — Чуя резко прерывается на полуслове, когда его члена касается широкая горячая ладонь. — Папочка.       — Вот и умница, — улыбается шатен, нехотя отстраняясь от желанного человека. Он быстро подошел к столу, дабы взять смазку со вкусом чертовой клубники с бананом из своей барсетки. — Тебе стоит постараться ради меня, хорошо, сладость?       Когда Осаму снимает штаны с Чуи окончательно, он снова нависает над ним и целует, целует, целует, словно извиняясь за десятисекундное отсутствие. Рыжие волосы разметались по дивану, рубашка уже наполовину расстегнута, что является небольшим препятствием для полноты шедевральной картины. Дазай срывает последнюю вещь на теле Накахары, припадая губами к затвердевшим розовым соскам. Отстраняясь, он начинает играться с ними, раззадоривая Чую все сильнее.       Осаму опускается вниз и проводит языком по стояку Чуи, тот дергается и вскидывает бедра вверх, умоляя о большем. Шатен щедро выдавливает смазку на пальцы, прикасаясь к кольцу мышц своего любовника, который смотрит вниз и не верит своим глазам. Пару часов назад он и подумать не мог, что его день закончится вот так. Хотя, на самом деле, если ради такого удовольствия стоило разбить эти часы с морским коньком, он бы разбил их еще раз. Длинные пальцы Дазая постепенно проникают внутрь, аккуратно растягивая. Дабы сгладить неприятные ощущения, шатен двигает рукой по возбужденному органу своего теперь любимого сотрудника, радуясь тому, насколько чувствительно и податливо его тело.       Когда пальцы изгибаются под нужным углом и находят заветную точку, Чуя начинает трястись, широко распахнув голубые очи, приоткрыв зацелованные губы. Он явно сдерживался, что совсем не нравилось Осаму, из-за чего толчки внутри стали более настойчивыми и грубыми, такими, благодаря которым хриплые стоны уже не получится держать в секрете. Раздвигая пальчики ножницами, Дазай удовлетворенно хмыкает, понимая, что его сотрудник уже достаточно подготовлен.       Для Чуи становится неприятным открытием факт того, что его босс вытащил пальцы, оставляя после себя такую неуместную пустоту, но все головокружительно меняется, когда Осаму приставляет свой член к отверстию рыжего, предварительно надев презерватив.       — Чуя, скажи мне… — шатен слегка надавливает головкой на кольцо, но потом все же отстраняется, улыбаясь недовольному выражению лица своего сотрудника. Какой же он все-таки прелестный. — Чего ты хочешь?       — Возьми меня уже наконец! — Чуе хочется кричать от того, насколько Дазай сейчас соблазнительно-раздражающий, черт бы его побрал. Специально ведь издевается, черт бы его побрал.       — Неправильный ответ, Чуя, — рычит кареглазый. — Попробуй еще разок.       — Господи! — как же странно произносить такие слова, но… — Трахни меня, папочка, — судорожный вздох. — Пожалуйста.       Дальше – пелена перед глазами, дальше у Дазая срывает крышу, но он все равно старается дать привыкнуть любовнику к его длине, лишь бы не вызвать сильных болевых ощущений. Секс должен быть безболезненным и безопасным. Когда он замечает, что рыжеволосый сам начинает насаживаться на его член, что-то бормоча под нос, Осаму молниеносно заполняет Накахару полностью, с удовольствием слушая протяжный, пошлый стон. Уже без каких-либо церемоний Дазай начинает ритмично и быстро двигаться внутри Чуи, выбивая из него громкие стоны и хриплые просьбы трахать его ещё быстрее и жестче. Шатен удивляется тому, насколько же образ Накахары отличается в постели от того, каким его отписывали другие сотрудники – спокойный, малость агрессивный и рассудительный по описанию человек сейчас лежит под ним и просит, просит, просит. Нуждается. Стоны заполняют эту небольшую комнатку для обслуживающего персонала, кажется, что их слышно даже на улице.       Чуя чертыхается, когда из него высовывают ствол, сразу же намереваясь сказать что-то о том, какого черта вообще творит его босс, но не успевает вымолвить ни слова, ведь его уже поставили в коленно-локтевую и сладко трутся между ягодиц, придерживая за член. Осаму входит в него снова, срываясь на какой-то бешеный темп, вытряхивая из провинившегося сотрудника всю душу.       — Да, да, да, — вторит Накахара, словно мантру, сам не осознавая того, насколько ему будет плохо на следующий день после сна. — Еще, папочка! Агх… — кричит он, срывая голос. — Еще! — раньше он бы никогда не подумал, насколько эти ролевые игры могут быть возбуждающими. И от чего-то попробовать следующую игру хочется именно с этим парнем с волнистыми волосами, что мило топорщатся кое-где на концах.       — Какой хороший мальчик… — проговаривает Дазай, шлепая голубоглазого любовника по заднице, оставляя покрасневший след. — Ты такой хороший мальчик, Чуя. Хочешь кончить? — Еще один шлепок. — Давай же, скажи это. — произносит он, понимая, что сам близок к разрядке.       — Пожалуйста, да! — стонет Чуя, когда его члена касаются чужие руки. — Прошу тебя, папочка! Я так хочу этого!       Шатен набирает неистовый темп, водя рукой по стволу Накахары. Он мокро целует своего сотрудника в шею, наклоняясь и немного придавливая того своим весом. Наверняка рыжий останется недоволен засосам, но кому сейчас какое дело? Дазай разберется с остаточными недовольствиями после.       — Ну что, кончишь для своего папочки? — шепчет в ухо рыжеволосого Дазай, начиная буквально вбивать его в кожаный диван. Наверное, на нем останутся следы от ногтей Чуи.       Ответом служит стон вперемешку с чем-то похожим на «да».       Дазай неожиданно выходит из Чуи, после чего не менее неожиданно снова возвращается в такое горячее тело, делает несколько десятков рваных, жестких толчков вместе с хаотичным движением руки по изнывающему члену, после чего чувствует, как тело Накахары содрогается в оргазме. Рыжий кричит его имя так громко и сладко, весь сжимаясь изнутри из-за накрывшего его оргазма, что Осаму тоже больше не может сдерживаться и кончает с певучим, протяжным стоном, который запомнится Чуе на всю его оставшуюся жизнь.       Когда Дазай выходит из Накахары, он ещё раз содрогается в небольших конвульсиях, снимает использованный презерватив и кидает его куда-то в сторону мусорного бака, наблюдая, как рыжий пыхтит и кряхтит, но все же садится на диван спиной к Осаму. Парень с голубыми глазами даже не поворачивается, видимо переваривая то, что только что произошло и с невинным выражением лица поворачивается к своему боссу.       — Что теперь будет? — с хрипотцой произнес Чуя, прочищая горло. — Я прощен, папуля? — последнее слово было сказано с вызовом и будоражащей ухмылкой. Ах вот ты какой, Накахара Чуя.       — Только если мы продолжим это дело где-нибудь у меня дома, дорогуша, — пропевает Дазай, нагло смотря в голубые глаза. — Да и… — он показушно задумывается. — Не думаю, что захочу теперь тебя когда-либо отпускать.       — А если я откажусь, то что будет? — с вызовом говорит Чуя.       — Тогда ты упустишь любовь всей своей жизни! — довольно произнес Осаму. Когда он понял, что сказанное не вздымало нужного эффекта, он продолжил. — И еще ты упустишь прекрасную ночь с не менее прекрасным человеком, который утром принесет тебе обезболивающее и стакан водички, — медленно проговорил шатен, растягиваясь гласные. — Упустишь лучший жаркий поцелуй перед сном, еще…       — Ладно, я понял, — наигранно нехотя ответил Накахара. — И только попробуй не сдержать все эти обещания. — сказал он, скрестив руки на груди и получая уже нежные и чувственные поцелуи в щеки, лоб, носик и, наконец, губы. Удивительное трепещущее чувство возникает где-то в области живота.

Эта ночь будет длинной. Кажется, часы были сломаны по воле самого Купидона.