Метель

Выйдя во двор и вдохнув свежего зимнего воздуха, Линч направился к машине Джона. Под ногами сминаясь, хрустел снег, что успел за месяц завалить тропинки и дворы, да так, что некоторые лавочки и мусорки напоминали сплошные сугробы. Капот автомобиля писателя тоже успело накрыть белым одеялом за ночь, но сам Джон уже успел обмести несколько дверей и окон. — Ну наконец-то, — устало выдохнул парень, убирая прилипшие к волосам снежинки. — Я уж подумал, что ты решил запереться дома и вообще на улицу не выходить. — Как видишь, я все же вышел, — слегка усмехаясь, Егор прошествовал к машине, сев на пассажирское сиденье. Гладкая кожаная обивка еще не прогрелась, что заставило Линча слегка вздрогнуть от низкой температуры. Джон успел обмести всю машину и запудренный снегом, ввалился в автомобиль. Покрасневшие кончики пальцев обхватили ключ зажигания и повернули его. Раздался рев мотора и писатель откинулся назад, проверяя, ничего ли он не забыл. Линч, сидящий рядом с ним выдохнул и не смотря на протесты собственного здровомыслия, не отказал себе в желании смахнуть несколько надоедливых снежинок с карих волос друга, в ответ получив сначала несколько удивленный взгляд, а потом ласковую, слабую улыбку. Машина тронулась и выехала на проезжую часть. В салоне в это время стояла тишина, как будто людей в ней вовсе не было. Разрывая, эту самую тишину, что начинала уже давить на уши, Джон задал вопрос. — Ты так и не расскажешь, что с тобой, верно? — С какой-то странной грустью произнес Джон. — Я расскажу тебе все. Но потом. Сейчас я морально не готов к этому, прости, — протараторил Линч, отвернувшись к окну, которое покрывал тонкий слой снега внизу. — Хорошо, не буду тебя торопить, но если что-то случилось или случится, пожалуйста, обратись ко мне. Я попытаюсь помочь, — писатель сжал обивку руля и слегка увеличил скорость. Оставшаяся поездка проходила в тишине, нарушаемой лишь ревом мотора и звуком пролетающих мимо автомобилей. *** Магазин, в который решил ехать Джон, оказался не просто магазином, а огромным складом со всем чем только человеческому мозгу можно представить. Проще было назвать чего тут нет. Сам магазин был украшен к Рождеству, играла праздничная музыка, вокруг радостно бродили люди, в кристально чистых, натертых поверхностях разноцветных шаров, отражались искаженные людские лица. Отблески гирлянд всех цветов и размеров отражались на кафельном полу, отбрасывая блики и на людей, и на полки с игрушками. Линч остановился едва ли не на проходе, завороженно рассматривая здание, что казалось ему невообразимо прекрасным и даже чудным. Джон сзади него довольно ухмыльнулся и аккуратно взяв его за рукав куртки, повел вдоль красочных рядов. Продвигались они в размеренном темпе, болтая о понравившихся вещах и вспоминая чего нет в доме журналиста. Первая остановка была в отделе игрушек, как оказалось, украшений к Рождеству у Егора не было. Точнее, были, но выглядели они так, будто лежали в кладовке, минимум со времен советского союза и выглядели из рук вон плохо. Отдел сиял яркими искрами, чаруя своей красотой. Для удобства украшения были распределены по цветам, и подумав оба парня направились к коробкам с красными шарами и игрушками. — Хочу украсить елку красно-золотыми игрушками, — тихо проговорил Линч, глядя на искаженное изображение самого себя в прозрачном, темно-алом стекле, что казалось до безумия хрупким, будто тронешь его и оно рассыпется под пальцами мелкой, острой пылью. — Хорошо, — кажется, Джон был рад, что Линч проявлял хотя бы небольшой к их делу. Спустя несколько минут хождения по рядам, в руках оказался красный, отдающий приятным рыжим цветом. Тот напоминал посиделки у камина, которые он и Лили часто устраивали в зимние праздники. Они заваривали теплый, травяной чай, привезенный его сестрой, кажется, с Алтая? Напиток приятно отдавал мятой и какими-то другими пряными растениями, успокаивая и расслабляя. На этих посиделках часто звучали непринужденные разговоры и кряхтящее, старое радио, что казалось, транслировало только какие-то старые песни двадцатилетней давности. Погрузившись в атмосферу, Егор не сразу осознал, что перед ним стоит встревоженный Джон, держащий его за плечи и глядящий ему в глаза. — Линч! Ли-инч! Ты слышишь меня вообще?! — Паника в глазах писателя росла с геометрической прогрессией и явно не собиралась уменьшаться. — А? — Непонимающе взглянул на друга журналист, очнувшись от оцепенения. — Ты чего так тресешь-то? Уставший вздох вырвался из горла Джона, опустившего голову вниз, едва не касаясь плеча Егора кудрявыми волосами. — Ты очень напугал меня, я тебя зову-зову, а ты не отзываешься. И это, знаешь ли, очень пугает, — недовольные глаза, цвета лазури, уставились на Линча, ожидая ответа. — Я… Я просто задумался, перенесся в обитель воспоминаний, так сказать, — парень нервно усмехнулся. — Пойдем, одного шара на елку будет явно мало, — писатель ловко перехватил из рук друга коробку с алеющим шаром и повертев его, осторожно положил в корзину, дабы ценная вещь, что так понравилась журналисту, не треснула и не развалилась на мелкие кусочки. Самого блоггера взяли за руку и повели дальше, попутно разглядывая полки. Взгляд зацепился за гирлянду, переливающимся багровыми и ярко-золотыми огнями. — Джон? Может такую возьмем? — Бледные руки обхватили сияющий проводок, перебирая его в руках и осматривая на наличие дефектов. — Бери все что тебе покажется красивым. В разумных пределах конечно. Вряд ли нам понадобится трехметревый светящийся олень или огромный Санта, — со смешком прогорил он указывая на довольно грамоздкого вида, красного и переливаящегося оленя. Тот, видимо был предназначен для того, чтобы стоять на двориках частных домой, а не в квартире, как у него. — Понял, принял, — Линч аккуратно положил в корзину коробочку с гирляндой. Та была не то чтобы хлипкой, но доверия особо не внушала и он боялся, как бы маленькие лампочки не разбились, ибо менять их было крайне геморройно, да и времени до праздника оставалось не так много. Спустя десяток минут корзина была заполнена красными шариками и мишурой разного вида. Джон выразил желание повесить в квартире немного дождика, так что его они тоже решили взять. Следующим по плану был отдел с «золотом». Хоть и было оно фальшивым, блестело красиво, да и выглядело достаточно прилично. В корзинку добавились милого вида шарики, напоминающие ассорти шоколадных конфет. Следом там оказалась пушистая мишура, похожая на маленького котенка, солнечная шубка которого оставляла блики на лакированных стенках корзины. Взгляд Линча привлек небольшая статуэтка. Старинные часы с окантовкой золота, что мерно переливалась, завораживая вычурными узорами. Сами часы были примерно двадцать-двадцать пять сантиметров в высоту, с угольно-черными стрелками, что сейчас стояли неподвижно в виду отсутствия батареек. Предмет интерьера напоминал семейную драгоценность пережившую не один десяток лет, что в детективных фильмах передавали по наследству. Изумрудные глаза с надеждой повернулись на Джона, хотя тому и без того было понятно — журналист сегодня украсит полки своей квартиры вот этим завораживающим, но отчати бесполезны предметом. Почему бесполезным? Потому что Линч крайне редко пользовался наручными и настенными часами, предпочитая им электронные. С усмешкой писатель аккуратно взял в руки ценную вещицу и положил рядом с алыми шарами. Кажется, он был крайне рад, что есть вещь которая может порадовать его друга. Кроме часов, в отделе «золота» они взяли пластиковую коробку со блестящей звездой среднего размера, ибо ставить огромную елку в их плану не входило. *** Набрав еще немного по мелочи всяких свечей и хлопушек, оба отправились на кассу. — Плачу я, возражения не принимаются, — Одной фразой Джон заставил Линча задохнуться от возмущения. — С чего вдруг?! — Егор с непрекрытым недовольством остановился и уставился на писателя. — Я оплачу, не беспокойся, что такое? — Давай совместно, — настаивал на своем блоггер, подойдя почти впритык. Рука коснулась его подбородка, приподнимая вверх, и в изумрудные глаза заглянули лазурные. Казалось, сердце забилось так сильно, что Егор едва смог дышать, недовольство растаяло, сменившись паникой. Хотелось одновременно отпрянуть и прильнуть, целуя этого несносного идиота взасос. — Плачу я, — в третий раз повторил Джон, отпуская красного как рака Линча и кажется, этого румянца совсем не замечая. — Хорошо, — раздался нервный выдох и журналист отправился за писателем, лицо которого напоминало морду самодовольного кота. *** Оплатив покупки Линч водрузил покупки в багажник и пройдя несколько шагов, уселся на переднее сидение и прижался щекой к холодному окну. Каждый раз, вспоминая случай в магазине, лицо багровело, а мозг продумывал ситуации, что могли бы случиться, поцелуй тогда Егор своего друга. Но каждый раз сознание выдавало лишь плохие концы, отрицая хорошие. Линч закрыл глаза и устало выдохнул.