С тобой тепло и уютно

Блейз ненароком задержался у книжных стеллажей, любуясь уже поджидавшей его в библиотеке Гермионой. Он никогда не понимал парней, называвших её серой мышью. Да, девушка не позволяла себе развязных нарядов, не дававших простора для воображения. Забини перевел взгляд на сидевшую за соседним столом Лаванду Браун, пользовавшуюся большой популярностью у парней, и невольно поморщился. Фривольно расстёгнутая форменная рубашка не скрывала игривого краешка кружевного бюстгальтера, а облегающие штаны подчеркивали каждый изгиб тела. Раздень он сейчас Браун — не увидит ничего нового. Он бы не хотел, чтобы телом его девушки мог любоваться любой желающий, да и знать, что половина школы целовалась с ней по углам тоже было противно. Лаванда подняла взгляд и игриво ему улыбнулась, решив, что его интерес вполне закономерен. Блейз поспешил отвести глаза. И снова уставился на Гермиону. Серая мышь! Да что они понимают?! Изящные щиколотки намекают на прелестные ножки своей обладательницы, тонкие запястья подчёркивают ее нежность, выступающие ключицы манят своей хрупкостью. На лице нежный румянец, черные ресницы бросают тень на тонкую кожу, немного тонковатые губы сосредоточенно сжаты, непокорные волосы собраны в пучок на затылке, несколько шаловливых завитков выбились и щекочут шею. Блейз почувствовал непреодолимое желание убрать эти пряди и прикоснуться к молочно-белой коже девушки. Гермиона, почувствовав пристальный взгляд, подняла голову и, улыбнувшись, приветливо помахала Блейзу. Пришлось отлипать от книжных полок и идти к девушке. — Cara mia*, ты обворожительна, — Забини потребовалось все самообладание, чтобы сказать это непринужденно шутливым тоном. Гермиона фыркнула, отодвигаясь, чтобы он мог сесть. — Блейз, я не Лаванда, на такие сомнительные комплименты не куплюсь и уж точно не буду делать доклад самостоятельно. — Но попробовать же стоило, — парировал он. Гермиона шутливо закатила глаза. — Вот в этой стопке подборка книг по положениям планет, тут влияние лунного цикла на свойства зелья, тут пара книг из запретной секции — еле выклянчила, даже если не понадобятся, в списке использованной литературы будут смотреться солидно. — Забыла про влияние материала зельеварческих инструментов на финальный результат. — Мм? — девушка вопросительно подняла бровь, подозревая, что он издевается. — Сама рассуди, результат в медном, оловянном, серебряном или золотом котлах будет разным. Стандартный школьный котел медный, но более опытные зельевары предпочитают золотые котлы, которые не только подчёркивают статус хозяина, но и влияют на результат. Все же благородный металл. — А помешивать можно как деревянной ложкой, так и металлической. Породы дерева, свойства металлов, — подхватила Гермиона. — Боюсь, нам не хватит трёх свитков. Ребята склонились над черновиком, горячо что-то обсуждая, зачеркивая, делая пометки и перерисовывая схемы. В какой-то момент их головы соприкоснулись, и девушка почувствовала знакомое успокаивающее тепло, она еле сдержалась, чтобы не прижаться к Блейзу сильнее, чтобы продлить это ощущение. Забини понимающе улыбнулся, видимо, сделал какое-то усилие, и гриффиндорку вновь окутал уютный кокон надёжности и спокойствия. Тактильный контакт уже не требовался, что несколько расстроило девушку, хотя признаться в этом она не посмела даже самой себе. — Ты ради этого сюда пришла? — с едва уловимой горечью поинтересовался Блейз. Гермиона, покраснев, отрицательно помотала головой, не в силах ничего сказать. Ведь об этом чувстве спокойствия и защищённости она так часто вспоминала вечерами, склонившись над очередной книгой. Она любила Гарри и Рона, но это была любовь наседки к цыплятам, шумным, непослушным, вечно влипающим в неприятности. Это ей надо о них заботиться. А кто позаботится о самой Гермионе? Не Блейз. Он даёт ей всего лишь иллюзию, а так хочется в нее поверить… Слизеринец не стал настаивать на развернутом ответе и вновь склонился над пергаментом. Гермиону на секунду окатил ледяной холод, но через мгновение тепло вернулось. Блейз взял себя в руки и молча продолжил работать. Девушку мучил вопрос, который она не решалась задать, не сегодня. Не тогда, когда Забини так сосредоточенно выписывает цитаты из исследований. Ей показалось, что он обижен на нее, и она не может его в этом винить. Она хочет спросить, чувствуют ли другие это волшебное тепло, но с губ срывается жалкое: — Ты продолжишь это исследование…со мной? Парень удивлённо смотрит на нее: — Три свитка я один писать не буду, не надейся, — и улыбка снова озаряет его лицо. Несколько часов пролетели почти незаметно для увлечённых учебой молодых людей. Гермиона с явной неохотой заметила, что ей уже пора возвращаться в гостиную — Джинни просила помочь с рунами. — Тогда увидимся в следующую субботу, — помахала она Блейзу, вставая. — Ci vediamo, bella**! — парень тоже встал, прощаясь. Гермиона в ответ на комплимент лишь покачала головой, но выглядела при этом довольной. Гриффиндорка быстрым шагом вышла из библиотеки, еле сдерживаясь, чтобы не обернуться. Забини рассеянно сел за стол и пробежался пальцами по столешнице там, где ее касались руки Гермионы. Влюбленный дурак. Готов давать ей этот суррогат эмоций лишь бы быть рядом. Боится предложить свои настоящие чувства. Боится быть отвергнутым, осмеянным. Она даже не догадывается, что ощущает его чувства к ней, его желание защитить, уберечь от всего мира, сделать счастливой. — Даже не думай, — Блейз задумался и не заметил подошедшего Тео Нотта, — гриффиндорской львице нечего делать рядом с слизеринским змеем. — Что ты несёшь?! — вспылил итальянец. — А то я не видел, как ты на нее тут слюни пускал. Не связывайся, проблем не оберешься. Не пристало подружке Поттера якшаться со змеями, — повторил Нотт. Забини молча встал и вышел. На душе у Теодора на миг стало тоскливо, но это скоро прошло. Как только однокурсник пропал из вида. * Cara mia — моя дорогая (ит.) ** Ci vediamo, bella — увидимся, красавица (ит.)