С тобой тепло и уютно

«Увидимся в следующую субботу», — звучало в голове у Блейза. Конечно же, они увиделись раньше — в большом зале, на совместных уроках, сталкиваясь в коридорах замках. Гермиона была неизменно приветлива, махала рукой и озаряла широкой искренней улыбкой. Забини более сдержанно кивал, довольно ухмыляясь и незаметно провожая девушку взглядом. Он ждал, ждал субботы, как будто ему предстоял поход не в библиотеку, а в Хогсмид, Гермиона же была в нем Сладким королевством. Боже, что за бред лезет ему в голову! В субботу Блейз как ни в чем ни бывало оккупировал самый дальний столик в библиотеке и уже разложил исчерканные конспекты и списки, усиленно делая вид, что он совсем не торопится увидеть Гермиону. — Ты обещал помочь с литературой, — Гермиона села рядом с Забини, опуская на стол увесистую стопку книг. — И тебе привет! Мне кажется, ты и так не страдаешь от ее недостатка, — осторожно ответил парень, почтительно поглядывая на гору фолиантов. — Ты знаешь о чем я, — фыркнула девушка. — Книги о эмпатах, — она зачем-то понизила голос до шёпота. — Я не забыл, — он снова улыбнулся своей спокойной теплой улыбкой. — Вот список, уже неделю ношу в кармане, — парень вынул из кармана сложенный лист пергамента. — Ты уже изучила все в открытом доступе, но информации недостаточно, я прав? — Мог бы и в Большом зале передать, — девушка хищно вцепилась в лист. — А в библиотеке толком ничего нет, общие слова, — она махнула рукой, жалуясь, — а ведь столько вопросов возникает стоит только подумать о таком таланте! Девушка опустила глаза, не решаясь признаться, что стесняется забрасывать вопросами самого Забини. Он же не зверушка какая-то подопытная. Блейз прекрасно все понял, но быть объектом изучения не пожелал. — Большинство книг в запретной секции, я могу дать тебе почитать особо познавательные экземпляры. — Из запретной секции? Откуда у тебя доступ? — Он всегда был, я же должен знать, что со мной творится, чего мне ещё ждать от своего "таланта", — брюнет горько хмыкнул на последнем слове. Гермиона растерялась. Блейз не доволен тем, что он эмпат? Да такой талант на вес золота, его оторвут с руками на любой работе — руководитель, поддерживающий мотивацию работников, или оратор, полностью контролирующий аудиторию, да мало ли где и кем он может стать?.. Врачом, который ощущает боль пациента, как свою; аврором, чувствующим отчаяние пострадавших и ненависть преступников; политиком, постоянно находящимся в котле недоговорок, манипуляций, недовольства… Так и с ума сойти недолго. Гермиона впервые посмотрела на такой «талант» с другой стороны, и ей стало по-настоящему страшно. Захлёбываться в чужих эмоциях, копаться в сточных канавах чужих ощущений… Видимо, все эти мысли читались на ее лице, или Блейз был заодно и телепатом, но девушку снова обволокло уже знакомое чувство уюта и спокойствия. — Я не сомневался, что ты умная девочка. — А почему запретная секция? — Потому что секция психических расстройств магического свойства находится именно в запретной секции. Гермиона непонимающе уставилась на него. — Семь из десяти эмпатов заканчивают свои дни в лечебнице святого Мунго, ещё один сводит счеты с жизнью, а остальные живут долго и счастливо, но в основном почему-то отшельниками. Он шутил, улыбался, от него шло ровное спокойное тепло, но смысл слов был страшен. Забини смирился со своей судьбой? — Почему ты рассказал мне обо всем… этом? — девушка сделала неопределенный жест рукой в воздухе. — Друзья пожалеют, враги будут злорадствовать, а тебе все равно. Просто захотелось, — пожал плечами парень. — Наверное, это очень эгоистично с моей стороны вывалить на тебя такое. Могу предложить обливиэйт*. — он шутливо вздернул бровь, вызывая смешок Гермионы. — Нет, спасибо, я постараюсь как-то сжиться с этой информацией. — Только, пожалуйста, не делай ее достоянием общественности, хорошо? — Блейз внимательно посмотрел в глаза девушки. — Могу я надеяться на прославленное гриффиндорское благородство? Гермиона не заметила, что несмотря на внешне расслабленный вид пальцы Забини до боли сжали перо. — Конечно, — пробормотала девушка, — если для тебя это так важно. Парень расслабился, фальши он не почувствовал. От девушки волнами исходило жгучее любопытство, смятение и немного сочувствия. Пора было заканчивать разговор по душам и переходить к учебе. Но Гермиона все же не сдержалась: — А как ты учишься здесь? Столько народу, эмоций. Это тяжело? — Чисто научный интерес? — итальянец запустил руку в волосы, взлохмачивая их. — Ну, во-первых, я не высовываюсь. Я не играю в квиддич, даже не хожу на игры, стараюсь не попадать в центр внимания. Гермиона хихикнула, вспомнив поклонниц Блейза. Некоторые не стеснялись приходить в библиотеку во время из занятий и прожигать парня влюбленным, а ее саму ненавидящим взглядом. Забини, догадавшись о причинах ее веселья, комично повел бровями: — Со своим природным магнетизмом я не в силах бороться. Гриффиндорка расхохоталась, а отсмеявшись, спросила: — Но будь все так просто, все эмпаты бы сидели по домам, не попадались на глаза общественности и жили бы счастливо… — Конечно, — охотно согласился Блейз. — Но у меня есть надёжный союзник, который спасает мой рассудок. Моя мать. — Мать? — Да, я маменькин сынок, как бы смешно это не звучало. Я унаследовал эмпатию от отца. Когда он умер, а у меня открылся этот дар, моя мать поклялась найти средство, чтобы уберечь мой разум. Она очень талантливый зельевар. С ее настойчивостью, деньгами и связями ей потребовалось несколько лет непрерывной работы до первых результатов. Я принимаю специальное зелье, оно блокирует большую часть окружающих меня эмоций. — Но ты все равно можешь влиять на чужие чувства? — Могу, — пожал плечами Блейз. — Если хочу. И могу чувствовать тех, с кем нахожусь рядом. — Твоя мать колдомедик? Забини рассмеялся. — Нет, она просто любящая мать и безусловно талантливая ведьма. Так что за любое злословие в ее адрес я не задумываясь применю непростительное. Гермиона удивлённо на него посмотрела. — А, ты же маглорожденная, не знаешь всех сплетен магической аристократии. После моего отца у моей матери было девять мужей, которые, увы, снова оставили ее вдовой, несколько утешало только наследство. Злые языки называют ее Черной вдовой и пытаются усмотреть связь между ее зельеварческим талантом и частым похоронам в нашем доме. -А она есть? — скептически уточнила девушка. — Я не лезу в личную жизнь моей матери, но все же надеюсь, что это действительно злой рок, она никогда не любила яды, говорит, что это грязные методы. Но ты слишком раскрутила меня на откровения, какую страшную тайну ты готова открыть мне в ответ? Какая твоя семья? — Тебя интересны мои маггловские родители? Тут нет никакой тайны, они оба врачи, очень уважаемые и очень занятые. Занятые настолько, что я уже которые каникулы провожу с семье Уизли, но их это совсем не беспокоит. Я люблю их и благодарна за все, что они для меня сделали, но… мне их не хватает. Они как-то слишком рано решили, что я выросла, и полностью погрузились в свои дела. Я чувствую себя лишней, когда приезжаю в гости… — Почему ты мне все это рассказываешь? — передразнил Блейз. — Потому что… ты спросил… — Гермиона внезапно осознала, что никто как-то не интересовался ее семьей, приняв такое положение дел как должное. Подруга рядом, а в гостеприимном и шумном семействе Уизли ещё один ребенок легко затеряется. Вот только ей самой было больно и обидно. Забини молча накрыл ее холодную ладонь своею — горячей и сухой. Гермиона с благодарностью приняла этот жест поддержки. Ещё больше она была благодарна за такт и деликатность. Слизеринец ещё раз сжал ее руку и убрал ладонь. Снова стало холодно. — Знаешь, с нашими откровениями мы засиделись почти до закрытия, но не продвинулись ни на строчку. Тут два варианта — перестать откровенничать или встречаться в библиотеке чаще, — Блейз говорил спокойным, чуть насмешливым тоном, но слова дались с трудом. Вдруг девушка выберет общение только по делу. Не должна, он чувствовал начинающий проклевываться интерес, но с Грейнджер никогда нельзя угадать наперед. — В среду перед ужином? С четырех до шести подойдёт? Парень на мгновение замер, задохнувшись от восторга, но тут же удовлетворённо кивнул. * Обливиэйт — заклятие забвения