***
Сиятельный королевский двор часто сравнивают с олимпийским пантеоном. Эта традиция появилась задолго до царствования Людовика XIV. Ролевая тусовка французской элиты во главе с монархом умела красочно отыгрывать в мифологию на современный лад. А версальский двор уже при жизни Луи XIV стал самостоятельным фэндомом.
Людовик XIV, король Франции и Наварры — в народе имел погоняло широко известен как король-солнце.
Понятное дело правитель и глава французского Олимпа — это Юпитер Громовержец (Зевс). Что позволено королю — не дозволено никому более!
Я ль на свете всех белее, всех богаче и умнее?! И нечего там всяким сильным-независимым графьям своим богатством да двором Луи Красно Солнышко затмевать!
Людовику самому очень нравилось ассоциировать себя с Зевсом-Юпитером. Сохранился семейный портрет, где король косплеит этого мифологического персонажа. В романах Луи также любит примерять на себя этот образ, наряжается Юпитером на бал-маскарад.
Называя себя Юпитером Людовик позволяет себе
зажимать по углам заводить отношения с большим количеством дам, многие из которых были супругами его придворных.
И всех все устраивало, потому что все все понимали. Только маркиз де Монтеспан
че-то решил выпендриться не захотел мириться с участью рогоносца.
Что характерно: праздник древнегреческого бога солнца Гелиоса и праздник Зевса приходился на один день — 20 июля.
***
Королева Франции, Мария-Терезия Австрийская (Испанская) — этот персонаж занимает не самую значительную роль в повествовании (да и в истории французского двора тоже). В книге у нее всего одна-две реплики, речь по большей части косвенная. Тем не менее королева имеет значимый и узнаваемый мифологический архетип! Это Гера-Юнона, ревнивая жена Зевса-Юпитера!
Гера прославилась тем, что постоянно преследовала и изводила любовниц своего похотливого муженька. Многим красавицам досталось на орехи!
Королева же
абъюзит буллит хейтит тиранит всего одну фаворитку Луи — мадемуазель Лавальер. И ненавидела Мария-Терезия сильнее всех именно эту бедняжку, самую скромную и застенчивую из королевских любовниц!
«Мария-Терезия была так сердита, что теряла контроль над собой и не смогла соблюсти хотя бы внешние приличия: она демонстративно отворачивалась, когда видела Луизу, и приказывала своему дворецкому не подавать Луизе еды за общим обедом»
Мадам де Моттевиль писала о Лавальер,
что «при виде королевы она бледнела и начинала дрожать».
Но на этом сходство Марии-Терезии с грозной царицей Олимпа заканчивается. Блеск, красота, величие, ум и женское коварство — не те черты, которыми обладала реальная и книжная супруга Луи XIV.
Зато этих качеств с избытком было у еще одной королевской аманты — мадам де Монтеспан!
***
Француаза-Атенаис де Рошешуар де Монтемар, маркиза де Монтеспан — придворная дама королевы и фаворитка короля Людовика XIV. Самая
гламурное кисо блестящая, яркая и харизматичная из возлюбленных короля-солнце. Остроумная, ехидная и стервозная, но очень обаятельная героиня.
В истории французского королевского двора Монтеспан со временем займет роль владычицы — сиятельной Юноны в золотых одеждах. Маркиза поражала красотой и умением себя
продать подать.
В книгах Голон я, честно говоря, особого триумфа великолепной Атенаис я не увидела. В начале романа «Анжелика и король» Луи наконец-то делает маркизу официальной фавориткой
до этого они больше в кустах и на сеновалах встречались. Но возвратившаяся ко двору Анжелика быстренько ее затмевает и Атенаис затирают на второй план.
Мне кажется книжной Монтеспан больше подходит образ обезьяны из басенки Лафонтена: эта хитрюга уговаривает своего приятеля кота вытащить каштаны из углей, среди которых они жарятся, обещая ему долю. Пока кот один за другим достает горячие орехи из огня, обжигая при этом лапу, обезьяна проглатывает их. Коту же не достается ничего!
Маркиза сходным образом ведет себя по отношению к простушке Лавальер (и ко многим другим), а вот Анжелика ждет хотя бы некоторой благодарности и ответных услуг. Но сама Атенаис предпочитает дружбу в одни ворота. Принимает от маркизы дю Плесси материальную помощь и подставляет ее под прицел общественного осуждения —
все шипперят Анж с королем думают, что это Анжелика королевская любовница. Бессовестная
макака дамочка!
«Прелести этих двух роз почти одинаковы, но их нельзя спутать». Прекрасных дам можно сравнить с двумя нимфами. Атенаис со светлыми волосами и холодными сапфировыми глазами — настоящая океанида, олицетворяющая собой морскую стихию. Бурную, необузданную! Анжелика с ее очами цвета родниковой воды — нимфа ручьев и рек. Король интуитивно тянется к Анжелике, чувствуя, что ее сила подобна живительному источнику. А вот в бурных волнах страстей Монтеспан запросто можно утонуть!
Ревность и зависть богиню делают монстром. Атенаис под конец книги «Анжелика и король» стала самой настоящей мегерой. Мегера — самая страшная из эриний (богинь мести). Олицетворение зависти и гнева. Изображалась практически как Медуза Горгона — со змеями вместо волос.
***
Луиза де Лавальер — фаворитка короля, оставленная Людовиком ради Монтеспан.
Де Лавальер (правильнее де ла Вальер) — классическая любовница-неудачница. Ее роль в жизни и образ в романе — это собирательный типаж смертной, глянувшейся верховному богу.
Луиза — это Ио, Семела, Каллисто, Лето и прочие. Бедных дев оприходовал соблазнял Зевс, а потом их долго преследовала разъяренная Гера.
Вот и у Луизы такая невеселая судьба. Причем барышню дважды использовали в качестве ширмы: сначала Луи немного крутил с женой брата, а потом с ее подругой, маркизой Монтеспан.
Но в дворцовом пейринге все это время стояла пара Луи/Луиза
Безыскусная и скромная как полевой цветок Луиза не чувствует себя своей
в этом гадюшнике сиятельных дворцовых чертогах. Лавальер не способна олицетворять собой прекрасную богиню и ее свергают с Олимпа. Луиза уходит в монастырь.
***
Еще один интересный герой известный нам из романа супругов Голон, а также широко пропиаренный дворцовыми хрониками — это герцог де Лозен.
Антуан Номпар де Комон, маркиз де Пегилен, герцог де Лозен — кореш придворный кавалер Луи XIV. Отъявленный плут и трикстер!
Трикстеров в мифах и литературе много. Но Анн сама дает указание на конкретного мифологического персонажа — в связи с де Лозеном упоминается бог Меркурий. Реальный исторический прототип был
настоящим говнюком весьма неприятным и зловредным субъектом, и мне по духу больше напоминает Локи.
Но книжный Пегилен де Лозен
говнит гораздо меньше вполне обаятельный мужчина, многие его отрицательные черты Голон сглажены. В романах он проказник, ловелас и няшка! Любимчик Луи, которому во многом содействовал в королевских шалостях и любовных приключениях.
Ведь одной из основных функций Меркурия-Гермеса было служение своему повелителю Зевсу. И де Лозен с этими обязанностями справляется неплохо.
В романе Пегилен взбрыкнул всего один раз, когда король не дал согласия на брак своего любимца с Великой Мадемуазель, принцессой де Монпасье.
Великая Мадемуазель и ее роман с де Лозеном — анекдот какой-то! Расписывать его подробности не буду.
Де Монпасье мне лично более всего напоминает деву-валькирию Брунхильду из «Песни о Нибелунгах». Дамочка та тоже
весьма мощная долго не могла найти подходящего супруга — ни один не мог сравняться с ней в
силушке богатырской ратной мощи.
Вот такие представители версальского серпентария Олимпа. Сделала разбор только самых ярких из них! А ведь был еще малый двор — Сен-Клу и свита Месье, прибежище порока и уранической любви. Как будто Версаль был Святой Обителью! Но увы, Анн с Сержом сделали из Филиппа Орлеанского мерзопакостного ублюдка. Так что почитать про прекрасных эротов и эфебов у Голон не получится. А жаль.
***
Луи XIV неспроста расположил свою новую резиденцию за пределами города. Париж того времени был весьма опасным местом, особенно в ночное время. Припозднившегося прохожего могли лишить не только кошелька, но и жизни. С городской преступностью и весьма успешно боролся генерал-лейтенант, начальник парижской полиции месье Ла-Рени и его люди.
Долго подбиралась к разбору самого интересного и импозантного персонажа цикла — бывшего адвоката, а впоследствии капитана полиции Франсуа Дегре. Герой — невероятная литературная удача Голон, а еще большая для создателей фильмов про Анжелику 60-х годов. Если выбор некоторых актеров можно назвать спорным, то с Жаном Рошфором, исполнившим роль Дегре режиссеры попали в десятку. Мне даже сложно представить в этом образе кого-то другого. Холодноватое ироничное обаяние, особый шарм актера сразу выделили его персонажа среди многочисленных обожателей прекрасной маркизы ангелов. Плюсом можно назвать и то, что в фильме Дегре оставили в френдзоне, не запихав в толпу
прочих хахалей и сохранив некоторую недосказанность в отношениях героини и полицейского.
Лично мне Дегре видится французским двойником Шерлока Холмса. Любит переодевания и не останавливается ни перед чем в ведении своего расследования. Имеет в биографии «эту женщину».
Режиссеры серии фильмов сделали еще одно отступление — его собака Сорбонна, в книгах огромный датский дог, белый с коричневыми пятнами. В фильмах это вроде босерон. Во всяком случае крупная собака черной масти.
Именно такая масть Сорбонны навела меня на некоторые соображения. Помимо этого, я наткнулась на описание такого римского божества по имени Вейовис. Этот демиург имел этрусские корни, отвечал за загробный мир и был через какое-то время вытеснен культом Диспатера.
Вейовис как бы противопоставляется Йовису (который Юпитер), царствующему на светлых небесных чертогах. И в то же время этот страж Преисподней является слугой царя богов, старательно и усердно исполняя свои обязанности.
Как и полицейский сыщик. Которого разбойничье-воровская братия страшится с каким-то мистически-инфернальным чувством. Для преступников (в том числе и знатных) Дегре с его Сорбонной — просто Ужас-Таящийся-Во-Тьме,
Человек-с-Собакой.
Аид с жутким демоническим псом.
Тень сияющего и прекрасного Юпитера.
Тень. Которая знает свое место.
Капитан королевской стражи в тюрьме Шатль имеет прозвище Огр. Огры — представители кельтской мифологии, людоеды, предпочитающие охотиться на маленьких детей.
Иронично что как раз-таки Огр и поможет спасти сына Анжелики.
Но даже полиция и королевская стража избегала появляться в местах, которые получили название Дворы Чудес. Их было несколько, но эти места имели общие обычаи, традиции и жаргон. По сути это была самая настоящий Потусторонний Мир, в которую угодила наша героиня. И из которого выкарабкалась с невероятным трудом. Парижское дно не любит отдавать свою добычу.
Как по мне образы Парижского дна во многом почерпнуты у Виктора Гюго. Там собрания воров — шабаш, разбойники — демоны, а река Сена — Стикс.
Такие дела.
Два мира. Две параллельные реальности. Версаль изображающий земной Олимп, у которого есть своя темная изнанка. А Двор Чудес — по сути изнанка человеческого мира, в котором нет места ни вере, ни богам. 
