DeathCatchers

Пронзительный крик Чонина раздался в ванной общежития около одиннадцати вечера. Это был истошный вопль, граничащий с отчаянным рёвом. Голос сорвался, он уже хрипел, но Нини не переставал страшно вопить. На крик прибежал Феликс. Все остальные отсутствовали - ТриРача работали в студии, Минхо дома кормил котиков, Хёнджин снова задержался в танцевальной студии, а Сынмин… вот он лежал в большой ванне, до краёв наполнений водой. Казалось, что он просто прикрыл глаза, слушая недавно написанную им балладу, если бы не абсолютно багровый тон тёплой воды и не капающие с мерзким звуком сгустки крови… Феликс: Чонин, что… (заметив СынМо) Твою мать! В попытке сдержать подкатившую тошноту, Феликс поднёс кулак ко рту. Феликс: Звони в скорую… Чонин упал на колени, отчаянно прижал руки к груди и заревел. Чонин: Феликс, он умер… он умер, он умер! Феликс: Нини, встань! Чонин: Он умер! Умер! Умер, Феликс… Феликс поднял плачущего Чонина и вывел его из ванной. Прикрывая дверь, он невольно взглянул на Сынмина. Что с ним произошло? Как? Почему он решил сделать с собой это? Так… звонить… куда? Скорая, Полиция?.. Крис?.. На мозг давил монотонный плач Чонина. Он ревел и повторял одно и то же, как заезженная пластинка. Феликс набрал менеджера. Нужно было исключить шумиху. Хотя бы на первое время. Нельзя просто взять и позвонить в службу спасения, потому что через минуту в этой ванной оказалась бы сотня репортеров, фанатов и прочих стервятников, которые питаются чужим горем. На другом конце провода повисла леденящая душу пауза. Через время женский голос ответил что-то вроде: «Я поняла…», короткие гудки… Феликс выдохнул. Он понимал, что его показное спокойствие временно. Он не мог поддаться эмоциям и, как Нини, выворачиваться наизнанку. Его накроет позже… Зная это, Феликс молча встал, подошёл к шкафчику с медикаментами, привычным движением достал пузырёк с успокоительным и всыпал в ладонь три таблетки. «Не многовато? - пронеслось в его голове. -В такой ситуации даже мало» - успокоил он сам себя и отправил таблетки в рот. Через 15 минут штатный врач констатировал время смерти СынМо. Несколько полицейских занимались осмотром места происшествия, понимая, что всё, что им тут требовалось отыскать, это предсмертная записка. Чан, Чанбин и Хан сидели в комнате молча, пытаясь переварить случившееся. В общежитие ворвался Хёнджин. Хенджин: Где он? Это неправда! Скажите мне, что это неправда!!! Он ринулся прямиком к ванной, но Чан успел остановить и удержать его. Чан: Тебе не нужно смотреть на это! Слёзы текли ручьём из глаз Хвана. Он был подавлен. Он не мог поверить в происходящее. Хенджин: Крис, почему?! Почему?! Ведь всё было так хорошо! Чан: В его вещах нашли записку. Там было только одно слово: «Скука» Хенджин: Скука? И вы посчитали это предсмертной запиской?! Это бред! Издевательство! Скажи мне, что это просто глупая шутка… В этот момент медики вынесли провисающий чёрный пакет. Врач: Постарайтесь сохранить спокойствие. Менеджер вскоре вам скажет о вашем дальнейшем поведении. Его руки разрезаны до кости. Он хотел наверняка… Феликс закатил глаза… руки снова невольно потянулись к успокоительному… Чанбин своей рукой остановил его. Феликс выдохнул, закрыл глаза, уткнулся в плечо Со и беззвучно заплакал. Медики забрали тело, полиция попросила Чана подписать стандартные для этой процедуры документы. Вскоре все посторонние покинули комнату. В воздухе висело гнетущее чувство тотальной потери близкого человека. Никто не мог вымолвить ни слова. Так каждый сидел в своих мыслях, пока в дверь не вошёл Минхо. Момент постояв, он раскрыл руки для объятий и резко зашагал в центр комнаты. Это было нужно каждому мемберу - они приняли его жест и вот уже все стояли в крепких объятиях поддержки. К сожалению, это было только начало череды неприятностей…