DeathCatchers

Чан: Мы берём рест… сначала на месяц, а там… -Вы не можете! - прервал БанЧана один из менеджеров. - У вас выход альбома, каждая минута расписана. Максимум три дня. Джисон: Что? Вы же понимаете, что это невозможно - посмотрите на Чонина, Феликса, Хёнджина… они вот уже почти сутки ничего не говорят и только плачут. Они полностью подавлены… да и мы тоже еле сохраняем остатки спокойствия. Чан: Продолжить сейчас работу просто немыслимо. Даже если отбросить наше состояние, как мы объясним то, что нас теперь семеро? Менеджер: Вот список того, что вам можно говорить. Крупный мужчина с холодным взглядом протянул несколько листов печатного текста Бан Чану. Крис некоторое время внимательно читал, в какие-то моменты его губы недовольно кривились, а брови приобретали суровый изгиб. Внезапно он поднял глаза на менеджера и безысходно прыснул. Чан: Сломал ногу?! Вы в своём уме?! Он умер, Ван!!! Умер!!! Это невозможно скрыть! Подумайте о его семье. Что они скажут, когда мы, во-первых, будем звучать из каждого утюга, а во-вторых, заявим эту чушь! Нет, мы должны сообщить о трагедии… Менеджер: Вы хотите, чтобы вообще вас разорвали? Довели до самоубийства собственного мембера. Браво, Чан. Что у тебя в голове? Чанбин: Я отчасти согласен с менеджером, Крис… то, что произошло, невероятно. Но, возможно, работа и плотный график — это как раз то, что нам нужно. Чан: Что? Ты посмотри на них! Крис обвёл рукой Феликса, Хёнджина и Чонина. Их лица были землистого цвета, глаза опухли. Каждый из них смотрел в одну точку и, казалось, что это не живые люди, а только куклы, заменяющие айдолов. Их мысли были явно далеко отсюда, и они просто не слышали, что происходило вокруг. Чанбин: Крис, я всё вижу. Ты думаешь, мне лучше? Менеджер Ван, мы сможем продолжать работу, но при одном условии. Мы сообщаем о смерти Сынмина и этот новый альбом и дальнейшее промо посвящаем ему. Менеджер: Я предполагал такой исход… Менеджер забрал листы «с правильными словами» со стола, взамен их положил другие. Менеджер: Хорошо. Мы сообщим эту новость. Но у вас всё равно есть три дня. Чан: Дайте хотя бы неделю! Менеджер: Три дня! Хёнджин (выйдя из своего состояния, ударив кулаками по столу): Да есть в вас хоть что-то человеческое?! Вы хотите, чтобы мы вышли скакать на следующий день после прощания?! Вы… Хёнджин взвыл, заломал руки и с рёвом вышел из комнаты. Чанбин хотел пойти за ним. Менеджер: (Чанбину) Сидеть! (Остальным) Хорошо… у вас есть неделя. Надеюсь, что спонсоры не вкатят нам неустойку. Чан: О чём вы думаете вообще? Менеджер: Свободны! Чанбин, задержись. Бин удивлённо посмотрел на менеджера, потом на Чана и Хана. Он не понимал, что за разговор предстоит, но остался сидеть на месте. Джисон подхватил Феликса, Чан Чонина. Минхо, уходя последним, недовольно фыркнул в адрес менеджера. Менеджер: Ты же знаешь, почему Ким покончил с собой. Чанбин: Что? Нет! Ни у кого из ребят не было даже мысли о том, что он собирается сделать с собой что-то. Менеджер: Так демонстративно, прямо в общежитии, да ещё когда там были люди. Мне кажется, вы все чего-то не договариваете. Ладно, давай договоримся. Если увидишь, услышишь или узнаешь что-то необычное, сразу звони мне. Чанбин: Но почему я? Мне кажется, вам лучше говорить об этом с Чаном. Менеджер: Я не очень к нему расположен. Мне кажется, он мог давить на Сынмина. Да и на всех вас. Чанбин: Простите, менеджер Ван, мне не нравится тот тон разговора, который он приобретает. Позвольте мне уйти. Нам всем нужно прийти в себя. Менеджер: Да, конечно, можешь идти. Со уже почти вышел, как менеджер крикнул ему вслед: «Бин! Я рассчитываю на тебя!» Не оглядываясь, Чанбин вышел из кабинета.