Обещанная песня птички

      Я неоднократно улавливала в Мишель визуальную и внутреннюю харизму, чувствовала лёгкость простого характера, узнавала в ней олицетворение здорового самоуважения и похвальной уверенности в себе. Мне нередко приходилось наблюдать внезапные всплески вдохновения, что девушка отражала на желтоватой поверхности бумаги простым карандашом, и быть среди того везучего большинства, которое сумело узреть её хорошо развитые спортивные навыки. Я стала одной из единственных, кому она посвятила несколько свободных вечеров и с искренним сочувствием выслушала личные переживания. И мне, разумеется, была понятна взаимная тяга людей к ней; именно безусловная любовь к себе, что не смела угасать в столь чудесной девушке, так манит общество.       Я видела её редкую робость, оставившую мягкий отпечаток в виде забавного, тёплого воспоминания. Замечала частые проявления недовольства, словно мощные взрывы вечно бдительного вулкана, и удивительные моменты холодного спокойствия, парализующего ледяными терниями вплоть до костей. Только ни разу не углядела, чтобы Мишель ходила без своего любимого растрёпанного пучка на голове.       Но сейчас любая подмеченная однажды мелочь растворилась в липкой куче бессвязных мыслей, образовавшейся в стенах тесной черепной коробки. В этой комнате кислород на исходе, воздух становится невыносимо горячим, и с каждым моим вдохом он раскалённым металлом течёт по артериям, венам, самым крошечным капиллярам прямо в лёгкие. И всё тело внезапно обжигает сладострастная волна жара. Выдох.       Я видела Мишель любой и каждое незначительное изменение в её рутинной модели поведения не оставалось незамеченным. Но в один миг одно моё повиновение грешным желаниям раскрыло ту тёмную сторону, которую девушка старательно укрывала в тени, отделённой от социума тонкой гранью моральных норм. Однако вот она — сорвавшаяся с хрупкой цепи хищница, раздевающая меня одним взглядом. Сильные руки надёжно сковали мои запястья над рыжей макушкой, и я чувствую, как между ног появляется преграда в виде колена шатенки.       — Ты боишься, Агата? — звучит её хриплый голос, от чего меня вновь пробивает жар.       — Почему ты так думаешь?.. — судорожно отвечаю я, даже не пытаясь контролировать тяжёлое дыхание.       — Ты так сильно сжимаешься, ха…       — Это рефлекторно… — ёрзаю от нетерпения. — Шелли…       — Смотрю, твоя сила воли недостаточно хороша, — она самодовольно усмехается, не давая мне шанса выбраться из её поля зрения. Но в один момент остатки здравого смысла окончательно рассыпаются на несчастные песчинки. И мы непроизвольно поддаёмся соблазнительным чарам беспощадной похоти.       Мишель неожиданно тянет края моего тёплого персикового свитера вверх, сканируя меня голодным взглядом. Холодные пальцы соприкасаются с затвердевшими сосками сквозь тонкую капроновую ткань белого бюстгальтера, свободно демонстрирующего то, от чего девушка возбуждённо вздыхает. Я невольно закусываю губу, боясь захлебнуться в дразнящих ласках, и ловлю на своей груди томный взор затуманенных глаз. Длинные пальцы осторожно обхватывают чувствительные бусинки, и слышится жалобный скулеж, принадлежащий мне.       — М-Мишель… — неосознанно срывается с моих губ за секунды до момента, когда возбуждённая девушка впивается в них, завлекая меня в страстный, глубокий поцелуй. Её непринуждённые прикосновения подобны лёгким языкам пламени, пытающим всему подвластное тело.       Мягкие ладони уверенно обхватили мою грудь, что часто вздымалась и тайно жаждала большего внимания со стороны Мишель. Внезапно жаркое дыхание обдало ключицы, и она припала губами к одному из сосков, так и не освободив меня от лишних элементов одежды. Я встрепенулась от столь неожиданных ласк и бесстыдно выгнулась навстречу желанным поцелуям, так дерзко изучающим реакции моего чувствительного тела.       И мне не позволили сделать необходимый глоток воздуха, как раскалённая волна удовольствия захлестнула меня с головой. Ведь одна из ладоней Мишель проскользнула под грубую ткань чёрных джинс, и ловкие пальчики коснулись набухшей головки клитора. Девушка всё ещё мучила меня непрямыми взаимодействиями с эрогенными зонами, не смея пойти на уступки. Умелые ласки дурманили, заставляли отчаянно хныкать и с откровенным усердием двигать бёдрами, растворяясь в необыкновенном блаженстве. Пальчики легонько зажимали головку клитора, игрались с ним, касались острыми коготками сквозь тонкую ткань полупрозрачных трусиков и выбивали из меня крайне пошлые стоны.       Так не должны вести себя прилежные, верные девушки. Не должны предаваться грязным желаниям, легкомысленным шалостям, совершать неразумные поступки. Но я не смогла устоять. Я поддалась всему грешному, нарушила собственные ограничения, изначально не думая о своих проступках. К чёрту мораль, ведь в данный момент мне чертовски хорошо, и никто до этого не мог подарить мне столько приятных ощущений, сколько абсолютно бесплатно отдала Мишель.       Над ухом звучит её пошлый шёпот, и я словно растворяюсь в низких вибрациях любимого голоса. Она не прекращает ублажать меня, моё беззащитное, открывшееся ей так неожиданно и доверчиво тело, которого девушка, по всей видимости, давно грезила коснуться, принести необыкновенное удовольствие. Низ живота сладко тянет, предвещая приближение яркого оргазма. Слишком хорошо. Очень.       И с тягучим наслаждением по телу разливается то самое тепло, щедро подаренное Мишель. Я содрогаюсь, тихо постанывая, будучи не в силах противостоять долгожданной неге, и расслабляюсь в руках у девушки, что ещё недавно сковывала мои запястья.       — Ты права, Агата, — произносит она, сократив расстояние между нашими лицами. — Я люблю тебя совсем иначе. Не как подругу. Как любимую девушку.       — Почему ты… — я пыталась восстановить дыхание. — Не сказала правду сразу?..       — По-моему, это странный вопрос, — с мрачной улыбкой ответила та. — Я была полностью уверена, что ты захочешь прекратить со мной общение из-за потенциальной небезопасности, ведь у тебя уже есть любимый человек. Я могу пережить невзаимность, но твою потерю будет трудно отпустить. Ни к кому так сильно не привязывалась, как к тебе. Так что…       — Я расстанусь с ней, — прозвучало моё убедительное заявление, и в ранее печальном взгляде Мишель блеснуло явное удивление. — Рано или поздно это должно было произойти. Мы с ней не подходим друг другу, и ты это знаешь. Поэтому я…       Не дослушав, она оборвала моё признание нежным поцелуем, в который вложила всю необъятную радость момента. Мне с трудом удалось сдержать счастливую улыбку, с трепетом касаясь её мягких губ и невольно осознавая, что эгоистичное легкомыслие смогло привести нас к справедливому исходу. Так должно было быть в самом начале. Но я не могла разрушить внушаемые ограничения, не хотела повиноваться собственным желанием во благо всеобщего спокойствия. И в итоге согрешила. Случайно или намеренно… Это уже неважно.       — Ты правда это сделаешь?.. — Мишель в восторженном шоке уставилась на меня, пока я ласково коснулась её побагровевших щёк.       — Прямо сейчас. А потом мы вместе ляжем спать, хорошо?       — А тебе… Не будет тяжело?       — Так будет лучше, Шелли…       Она не стала спорить, лишь понимающе кивнула, потрепав меня по плечу, и молча удалилась из зала, после чего послышался приглушённый звук льющейся воды (вероятно, девушка решила принять душ). Тем временем я отправилась в коридор, где оставила сумку с необходимыми вещами, и извлекла телефон, забытый вследствие пережитых событий. Неведомый груз мгновенно перекрыл дыхательные пути, от чего сердце участило ритм. Это будет трудно.       Розочка писала мне. Снова, очень много, настойчиво. Почему-то на душе стало мерзко.

Чат с контактом «Розочка ฅ^•ﻌ•^ฅ»

Розочка: Я скучаю. Когда мы можем встретиться? Розочка: Ты снова занята? Розочка: Опять не отвечаешь весь день… Розочка: С тобой что-то не так… В последнее время мы отдалились. Розочка: Прости… Я должна кое в чём признаться…       С каждым просмотренным сообщением во мне закипала жесточайшая ярость. Что на неё так резко и внезапно нашло? До этого она не могла ни слова сказать, а сейчас, когда наши отношения рухнули по её вине, ей неожиданно понадобилось признаться в чём-то? В гневе закусив губу, я начала набирать текст, переживая накопившиеся обиды. Вы: Знаешь… Пожалуй, мне тоже стоит кое в чём признаться. Я устала терпеть. Розочка: Ты пришла… Я всё это время ждала здесь… Что такое, Агата? Вы: М, вот значит как? Ты как раз вовремя. Хотя нет, ты опоздала. Розочка: Прости, я не понимаю, о чём ты… Мне страшно. Вы: Не беспокойся, я просто нашла человека, который помог мне понять, что наши отношения с тобой — сплошная пытка для меня. Я всё это время старалась, делала для тебя слишком много. И с каждым днём ты словно… Сильнее замыкалась в себе. Отстранялась от меня. Твоё молчание всё сгубило. Я правда устала. Я устала терпеть то, что ты мне ничего не говоришь. Если тебе плохо, почему ты не могла назвать причину сразу? Ты просто не заботилась о наших отношениях. Я устала от этого тупого синдрома спасателя и сейчас, когда нашла другого человека, задумалась о себе. Впервые. Спасибо за ранее оказанную помощь, но я больше не могу быть твоей девушкой. Удачи.       Я больше не хотела ждать обещанной ею песни. Моё сознание хотело свободы.