Обещанная песня птички

      С того вечера я так и не заходила в соцсети, желая забыть то, что длительное время являлось причиной неутешительной тревоги. Чат с Розой остался в беззвучном режиме, дабы никакие посторонние слова не повлияли на моё решение. Ведь всё это время неуверенность в себе не позволяла мне забыться в некогда нетронутом счастье. Не натянутом, а настоящем счастье.       В конце концов, у той самой «ошибки» оказались лучшие последствия в виде действительно любящей меня девушки. Крепкое общение с ней на протяжении четырёх месяцев открыли мне глаза на очевидные и едва заметные вещи, которые не давали существенного повода на самоуважение. И — я готова поклясться! — если бы не многозначительное «я люблю тебя», то вряд ли мне удалось осознать своё непреодолимое романтическое увлечение Мишель, что испытывало моё подсознание на протяжении неопределённого промежутка времени.       Вопреки общим желаниям, мы встретили Новый год в комфортной компании друг друга, только вдвоём… Но так же мимолётно уснули под одним плотным одеялом, даже не избавившись от остатков скромного ужина. А на утро приехали вдохновлённые предположительно удачным семейным отдыхом, о котором мне успели сообщить в дверном проёме, родители Мишель, на моё великое удивление, принявшие ещё незнакомую для них девушку с приятным энтузиазмом и пониманием. И кажется, что всё действительно встало на свои места, я обрела желанный покой, но… Всё же, я соврала. Мне приходилось оправдывать нервное состояние дурацкими предрассудками, но что-то не отпускало, не давало полностью принять предоставленное счастье. Словно где-то со спины подкрадывалась карма.       — Ну, а как вы провели свой Новый год? — с неподдельным интересом спрашивала достаточно стройная для своего возраста женщина (видимо, вся семья дружно занималась спортом). Её внешность имела поразительное сходство с дочерью, что не могло не забавить.       — Да там у нас свои развлечения были, — непринуждённо ответила она, провожая прибывших родителей на кухню.       — Главное, чтобы вы не жалели об этом. А то ты так упрашивала меня провести Новый год с Агатой…       — МАМА!       — Упрашивала? — я искренне удивилась, ненароком подметив на лице Мишель багровый румянец. Как же редко мне приходилось видеть её смущение…       — Она меня убьёт, если я расскажу, — хохотнула женщина, шутливо потрепав свою дочь по голове. — Что ж, я рада. А ведь у кого-то такой замечательный праздник прошёл не самым лучшим образом… Эх, жаль, конечно, ту девочку, да, Коль?       — Мда… Ох уж эти подростки, такой возраст трудный… — отозвался отец Мишель, подходя к широкому окну. — Бывает же такое…       — И имя у неё было необычное, красивое… — печально вздохнула мама, невольно опустив взгляд. — Как же её… То ли Розалия… То ли Розали… Цветочное такое…       Сердце пропустило удар от упоминания знакомого имени.       — А что случилось? — напряжённо уточнила я, понимая, что нечасто в России встречаются какие-то там Розалии. — Ну, в смысле… С той девочкой.       — А ты не знала? По новостям везде крутили. Прямо в Новогоднюю ночь с девятиэтажного дома сбросилась девочка. Молоденькая такая, лет четырнадцать ей может, не меньше… В нашем городе, между прочим. Придурки у неё родители, как можно было не заметить пропажу ребёнка?! — в сердцах воскликнула собеседница. — Ох… Врачи не успели её спасти. Все кости девочка переломала… И не сразу умерла! Ужас то какой… Как же её звали… Розали… Роза… Агата, куда ты?       Не в силах ответить, я ринулась прямо в зал, где оставила свой телефон. Невыносимая тревога сжимала грудь, беспощадно ломая рёбра и впиваясь острыми шипами в лёгкие. Непрекращаемый звон в ушах давил на мозги, грозясь разорвать черепную коробку изнутри на жалкие кровавые осколки. Пальцы судорожно обхватили чехол мобильника и стали бегло открывать разноцветные иконки приложений в поисках чата, поставленного на беззвучный режим. Спустя несколько минут я сквозь расплывчатую пелену слёз пыталась разглядеть размытые контуры букв в непрочитанных сообщениях.       Роза ответила только на утро после того, как я отправила ей прощальный текст. На экране высветилась мыльная фотография, на которой был изображён простой лист из тетради в клеточку, а на нём выведенные каллиграфическим почерком строки:

Куплет 1 Моя рутина одиночеством сквозила, Никто не смел понять простых моих надежд. Ты стала ангелом, что жизнь мне подарила И не смотрела на ухоженность одежд. Припев (2 р.) Мы станем волнами в открытой глади моря И убежим в наш общий света рай. И даже если ждёт тебя неволя, Я подарю тебе в неволе тёплый май. Куплет 2 Однажды ты разбилась на кусочки, И я пыталась, так старалась для тебя, Я пела колыбельную, ты помнишь? И вот тогда ты меня птичкой назвала. Припев (2 р.) Мы станем волнами в открытой глади моря И убежим в наш общий света рай. И даже если ждёт тебя неволя, Я подарю тебе в неволе тёплый май. Куплет 3 Ты так прекрасна, моя милая Агата… Прекрасна в август и в холодном декабре. Любая птичка хочет быть с тобою рада, Но ты досталась полностью лишь мне.

      Подпись под фотографией гласила: «Я дописала эту песню вчера. Если бы я только знала, чем это закончится… Я хотела, правда хотела признаться тебе в скором времени, но родители шантажировали меня, угрожали, что если я кому-то расскажу о проблемах в семье, то они убьют меня. Они стали читать мои переписки, но я сказала, будто ты моя очень близкая подруга. Пришлось удалить у себя сообщение с признанием… Я думала, что ты поймёшь… Потому что когда тебе было плохо, я только и делала, что ждала, когда тебе станет легче, и ты поделишься со мной тем, что тревожит тебя… Я хотела рассказать при встрече, но… Видимо, я просто не тот человек, который тебе нужен. Я знаю, что тебе нужны были мои слова, но мне всегда было трудно говорить о своих чувствах так открыто… Я привыкла к другому… Сейчас мне неважно, что попытаются сделать родители. Они не успеют. Прости, Агата. Прости. Я не смогу выполнить обещание. Прости. Я очень люблю тебя и буду смотреть за тобой. Твоя птичка всегда рядом.»       Я не знаю, что со мной происходило дальше. Помню только отдалённые попытки Мишель и её родителей заговорить со мной, привести в чувства, но быстрые удары сердца так грубо и болезненно вжимали его в грудную клетку, что дышать становилось невозможно. Горячий поток слёз ослеплял меня. А потом горло жутко саднило от моих криков.       Мне казалось, что я не пожалею о своём поступке, но нет. Я так и не научилась отпускать людей, как бы не старалась доказать себе это. Розочка действительно не была тем человеком, кто мог стать лучшим в моей жизни. Но я убила её. Намеренно. Осыпала множеством пустых обещаний, воспользовалась, чтобы забыть другого человека. И убила.       Моя родная, любимая птичка попыталась взлететь, но разбилась. Из-за меня.